Подростковые чувства

      Жизнь подростков полна непонятных и резких чувств. Сегодня ты хнычешь о том, как не честен мир, потому что парень который тебе нравится, не сразу ответил на твое сообщение, а завтра "я его уже не люблю, я изменилась, он любил меня старую". Уэнсдей никогда не понимала свою подругу, которая так ярко переживала любовные страсти, считая, что это лишь примитивные чувства, которые можно отключить, либо же не впадать в них так сильно. Каждый раз, когда Энид закрывала дверь их комнаты, девочка-гот мысленно готовилась выслушивать о том, как прошло очередное свидание подруги, что ее парни сделали так, что не так, готовилась к восторженному визгу в подушку, который был вызван приторно милым сообщением, и раздраженно вздыхала, когда со стороны блондинки доносится слишком громкие постукивания по экрану телефона, который мешает сосредоточится на книге.Изначально Уэнсдей пыталась рационально объяснить свое раздражение: "Я слишком занята, чтобы заниматься подобными вещами", "Эти романтические сопли мне никогда не нравились, а Энид просто человеческое воплощение противной любви", "Это все ерунда". И у нее даже даже получилось "отходить" от болезненного чувства груди, что ранее ей было незнакомо. Но время шло...       Новый год начался совсем не так, как представляла себе темноволосая. Приехав в школу, Уэнсдей столкнулась не с игнорированием своей персоны, а, наоборот, со слишком сильным интересом. Каждый, кого встречала девушка, медленно плывя по двору школы, подходил к ней, просил автограф, спрашивал, как прошло ее лето и всякую незначительную ерунду, на которую готка даже не думала отвечать. Желание было одно - побыстрее подняться в свою комнату и скрыться от всеобщего внимания.

***

      Девушка подошла к, можно сказать, родной двери. Чем ближе она подходила к комнате, тем сильнее сжималось сердце Уэнсдей, что было совершенно необычно для нее. Она совсем перестала искать причины того, почему ее сердце совершает такие "фокусы". Ей хватало одной, важной причины. Все это происходило из-за девочки-оборотеня, которая "смогла растопить ее холодное сердце". Но дверь "укрытия" была "украшена" рисунками фанатов, а изнутри доносились странные звуки. "Ну нет",- мысленно протянула темноволосая,-"Энид не могла со мной такого совершить, она не могла притащить в нашу комнату всю свою стаю..." Девушка стояла и рассматривала рисунки. Не из большого интереса к содержимому, а потому что в голове всплыли картинки того, как она могла бы расправиться с кучкой блохастых оборотней в ее комнате. Это немного успокоило ее сердце. Только она хотела зайти, чтобы разогнать всю эту шайку-лейку, ее темный взгляд остановился на одном из рисунков. На нем были нарисованы она и Энид. Они держались за руки, а над ними были были сердечки и радуга. На бледном, постоянно хмуром лице Аддамс появилась легкая ухмылка. Даже не так, только уголки ее губ приподнялись, еле заметно. Она сорвала рисунок, аккуратно сложила его и убрала в карман пальто. Она впервые не понимала, для чего она его забрала, но как только он оказался в кармане, он будто начал греть ее. Она чувствовала, что он что-то значит.       Конечно, зайдя в комнату она увидела полный бардак: кто-то висел на потолке, кто-то прыгал по комнате, кто-то осмелился целоваться на ее кровати. А во главе стояла Энид, флиртующая с каким-то новым парнем. Уэнсдей вздохнула. "Флиртующая с каким-то болваном волчица" означало, что Аддамс опять придется выслушивать все эти сопли. Но неприятное чувство в районе груди вспыхнуло, от чего раздражение стало куда сильнее. Уэнсдей все же разогнала стаю, но что-то с этого дня стало не так.

***

      Дни "Мы с Бруно то, мы с Бруно се" стали все чаще и чаще. Уэнсдей безумно хотелось заткнуть уши, потому что это было самой большой мукой. Ей еще и удалось застать сначала поцелуй, а потом и нечто большее между этими двумя оборотнями. Просто шикарно. После того, как она зашла и увидела поцелуй на кровати, она застыла, не зная что делать. И как же Аддамс благодарила появившуюся в комнате Агнес, перетянувшую внимание на себя. Она списала тот кульбит, который совершило ее сердце, на "мерзость" от бессмысленного обмена слюнями. Но дальше было еще веселее. Девочка-гот напрочь "игнорировала" резинку на ручке, потому что "Энид, здесь хранится моя книга, это моя комната, я не горю желанием видеть ваши...поцелуи (она еле выдавила это слово из себя, пытаясь как можно приличнее говорить с подругой)", и плевать было Уэнсдей на слова подруги, что в комнате у Бруно было еще больше народу. Подсознательно девушка пыталась сделать так, чтобы встречи ее подруги с этим недоумком были намного реже. И в этот раз, скрипя зубами, кареглазая открыла дверь с резинкой на ручке. Но тут уже были не просто поцелуи. В одном лифчике и юбке девушка-оборотень сидела на своем парне, количество одежды которого не отличалось от ее. Аддамс стала еще мрачнее, чем могла. -Что я говорила тебе про... все это в нашей комнате? - прошипела детектив, наблюдая как двое озабоченных подростков пытаются в впопыхах одеться и закрыться от тяжелого взгляда. Ну конечно, гормоны их победили и они слишком быстро дошли до интимных касаний кожи. Пока Энид ругалась, выпинывала Бруно, чтобы снять хоть немного степень неловкости, Уэнсдей молча наблюдала за ее телом. Она будто видела на коже Энид все места, которых касался этот идиот. Она не слышала возмущений подруги, она думала, как бы не убить это блохастое недоразумение, который посмел потрогать ее Энид. Стоп, "ее Энид?"

***

      Девушки не разговаривали уже пару дней. Все это объяснялось несколькими вещами: 1. Видение Уенсдэй, в котором умирает Энид. 2. Бруно, не отлипающий от оборотня. 3. Непонятное "ее Энид". Уэнсдей хотела оградить от себя подругу, дабы спасти ее от смерти, а себя от чувств. Она, на удивление всем, сблизилась с Агнес. Они почти все дни ходили вместе. А Энид смотрела. Уэнсдей чувствовала ее взгляд. Но не хотела подвергать никого из них опасности. Благодаря этому у Уэнсдей был второй поцелуй. Да, первый поцелуй был с психом-маньяком, который резал людей, а второй с ненормальной невидимкой. Все в ее стиле. На самом деле, поцелуй с Агнес произошел сам собой. Они были в этот вечер в комнате темноволосой. Энид где-то бегала со своим "парнем", а Агнес решила прийти и скрасить одиночество Аддамс, дабы помочь с расследованием и потому что "я вижу как тебе одиноко". Никакие "я люблю одиночество" не избавили девушку-гота от компании рыжей, и поэтому она просто смирилась и слушала догадки невидимки, изредка вставляя свои комментарии. -Мне кажется, ты сейчас не здесь...- необычно аккуратно выдала та, которая ради внимание детектива чуть не убила ее подругу. -Что ты об этом знаешь? Ты еще и телепат? - парировала Аддамс. -Я вижу, что ты сама не своя. - рука Агнес легла на холодную руку напротив. - Я могу помочь. Вот тебе и мокрый, скользкий поцелуй. Банально и клишированно. "я знаю как тебе помочь". Даже Тайлер придумал что-то интересное, чтобы получить заветный поцелуй самой холодной девушки в Неверморе. А тут так банально. Но! Уэнсдей не оттолкнула, даже в какой-то момент сама поддалась в перед. Чужая рука, которая переместилась уже на шею, была горячей, как и у той, кого бы хотела видеть Уэнсдей рядом, но это было жгучие, больное прикосновение. Губы были скользкие, противно-теплые. Уэнсдей не было приятно. Было все равно. Но желание хоть на мгновение выключить чуждое девушке чувство взяло верх. Аддамс впервые поддалась всем тем эмоциям, которые пыталась сдерживать. Холодные руки подхватили бедра рыжей и посадили на свой стол. Аддамс взяла перехватила инициативу. Потрескавшиеся губы переместились на шею, оставляя мокрый след. В нос ударил запах корицы, который Уэнсдей не переносила, отчего пришлось выдыхать через рот. Но как только длинные тонкие пальцы потянулись к белой рубашке, невидимка схватила тонкие запястья, поставила их по бокам от себя, сделав так, чтобы готка опиралась на стол и исчезла. В этот момент в комнату влетела Энид. Она остановилась и посмотрела на девушку, стоящую около стола. -Что-то случилось? - тихо, почти шепотом сказала оборотень. Уэнсдей взглянула на нее. Вид конечно у нее был необычный. Растрепанные черные волосы, неестественный для нее румянец, сбитой дыхание и расстегнутые верхние пуговицы рубашки. -Все... в порядке, Энид. - выдохнула Уэнсдей. Оборотень еще пару секунд посмотрела на подругу, словно пытаясь понять, что происходит, но затем ее будто ударило током, и она забрала какой-то блокнот и ушла. Появившаяся Агнес хотела бы продолжить то, чем девушки занимались до прихода волчицы. Она уже начала целовать скулы партнерши, но Аддамс отстранилась. На этом было закончено.

***

-Какого черта, Аддамс?!- рука с когтями ударила прямо перед носом по темному столу, мешая писательнице продолжить свою работу. -Что ты имеешь в виду? - темные глаза поднялись на голубые и изучали. -Ты серьезно? Тебя вообще не смущает, что вся школа трещит о том, что ты встречаешься с Агнес! Она ходит и говорит об этом на каждом углу, а ты даже не планируешь это отрицать! - голос начал срываться -Почему я должна это отрицать, если это правда? - Аддамс блеснул огонек. - От чего ты так возбуждена? -Ты даже не удосужилась сказать об этом мне?-когти оборотня поцарапали идеально черную столешницу. -Ну если бы ты отлипала хоть на минуту от своего недоумка, то может быть и узнала! - такого неуважение Уэнсдей не могла стерпеть. Поцарапать ее стол! -Ох, прости, что я пыталась выстроить свою личную жизнь! -А я не могу?! - эмоции. Уэнсдей поддалась эмоциям. Впервые. И вот оно, фатальное решение обычной девочки подростка, которых так осуждала Аддамс, и сама же поступила так же. Оттиралась эмоциям, впервые в жизни. - Скажи мне, Энид, как он тебя взял? -Что...? Что ты имеешь в виду? - глаза оборотня округлились, но не из содержания вопроса, а от того, что такие вопросы задает ей Уэнсдей. -Ну, как это было? Он зажал тебя около стены? Ты разрешила ему себя лапать? Сколько засосов он оставил? - подавленные чувства выливались из девушки, вся обида, ревность, в которых она не хотела признаваться. Она медленно подходила к оборотню, а та растеряно бегала голубыми глазами по родному лицу. Хлопок. Ладошка Энид, как и щека Аддамс, горела. Молчание. Уэнсдей будто вернулась обратно на землю. В ушах стояли все те слова, которые она говорила своим ртом. Энид сжала зубы, а затем наклонилась к уху и шепотом, на удивления без обиды, а с ноткой горечи сказала: - А ты? Как ты трахнула Агнес? Как она тебя соблазнила? Ты думаешь, я не поняла что и с кем ты делала, когда я вошла? Девушка выпрямилась, и Уэнсдей могла поклясться, что видела слезы Энид, и выступили они именно после слов про Агнес. Она осталась одна. Волчица медленно вышла, аккуратно закрыв дверь. Тишина была шумной. Еще немного и из ушей девушки могла пойти кровь от этой тишины. Она медленно села за стол, провела пальцем по царапине на столе и погрузилась в свои мысли.

***

      Энид не появлялась в комнате несколько дней. Уэнсдей с одной стороны была спокойна, ведь чем дальше девушка, тем безопаснее волчице будет. Да и будет время разобраться со своими неожиданно появившимися эмоциями.       Звуки виолончели раздавались в пустой комнате. "Танец рыцарей". Эмоциональное произведение, которое дало девушке-готке хоть каплю расслабления от навалившегося на нее говна. Она ошиблась и смычок соскочил со струн. -Черт, - выругалась Уэнсдей. Только она хотела начать играть с самого начала, чтобы сыграть произведение полностью идеально, как перед ней появился возмущенный Вещь. -Что? Я не собираюсь говорить с Энид. Это был ее выбор. Вещь что- то эмоционально показал и постучал по столу. -Ты думаешь, что я... влюбилась? - слово было непонятное для девушки. Она совершенно не знала, откуда все это взял ее друг. - Я не ревную ее, просто... Ладно, да, я ревную. Я хочу прикасаться к ней, целовать ее, я не могу видеть рядом с ней Бруно, а с собой Агнес. Я поступила как те, кого всегда осуждала. Она не выходит из моей головы, Вещь. Я так не могу. Слезы полились из карих глаз. Как одна девушка стала причиной такой болезни для Аддамс? Неужели проклятье Аддамсов в их преданной любви в одного человека? И ведь правда, она подпустила к себе только Энид, разрешила к себе прикасаться только Энид. Волчица очаровала ее, и теперь младшая Аддамс теперь прекрасно понимала отца.

***

      Когда Уэнсдей была маленькая, она услышала от отца фразу, адресованную ее матери: "Я умру за нее. Я убью за нее". В тот момент лицо девочки скривилось, и она поклялась себе, что никогда не будет вести себя как свои родители.       Но сейчас, в 16 лет она лежала на мокром асфальте, истекая кровью. Штык пробил живот. Она все таки получила видение о том, как спасти Энид. Либо жизнь Энид, либо ее собственная. Энид сидела рядом, дышала. Всего пара ссадин. Но волчица дышит. Уэнсдей выбрала свою.       "Я умру за нее..." Рядом лежал мертвый директор Неверморв. Он был виновником чьей-то смерти. Но Аддамс удалось. Удалось опередить его. Он уже не дышал.       "Я убью за нее..." Сама Уэнсдей уже тоже медленно закрывала глаза. Последнее, что она видела - как приходит в себя та, ради которой она пошла на убийство. Та, кого она хотела защитить. Агнес уже подбежала и копошилась рядом. Сирена. Сине-красные огни. Шум. Теплая рука. Приятно теплая.

***

      Уэнсдей не убивала Барри Дорта. Его убила Энид, появившаяся в момент драки. -Ты опять хочешь сделать все в одиночку! Разве прошлый год не научил тебя тому, что мы прекрасная команда! - кричала Энид, отражая удары мужчины. -Тебе не стоило сюда приходить! И ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас?! - отвечала темноволосая. -Я просто не хочу тебя терять! -Ты не понимаешь, что делаешь!!!- в этот момент директор, услышав подъезжающие машины полиции, начал кричать с просьбой о помощи, продолжая бить студенток. И к сожалению, отвлекшись получил отломанной арматурой прямо в грудь. Энид вцепилась в железку, боясь пошевелится. Она понимала чем ей это грозит. Тюрьмой. Она убила невиновного. Им не поверят. Аддамс смотрела на подругу, и в голове всплыл момент биографии ее родителей. -Дай..-тихо, успокаивающие сказала младшая Аддамс и медленно забрала арматуру из рук подруги. - Cara mia, чтобы тебя не спрашивали, говори, что виновата я. Я его убила, да? Энид испуганно кивала, но отвлекаясь от директора, который издавал последние звуки. -Знаешь, Аддамс, - прохрипел директор, - я думал, что тебе нет способности любить. Что ты расчетливая и мы сможем работать вместе. Но, хвала богам, существует подростковая любовь. С этими словами мужчина из последних сил сделал сильный рывок вперед проткнув другим концом девушку и начал падать назад. Он сам снял себя со штыка и полетел вниз. Аддамс же просто посмотрела на возлюбленную, которая пыталась поймать ее, и сделала шаг назад. Она должна была погибнуть, чтобы Энид могла жить.

***

      Холодная комната под крышей. Уэнсдей, слегка прихрамывая, зашла в родную комнату. Ее выписали из больницы и нужно было возвращаться к учебе. Энид была спасена, и темноволосую ничего больше не беспокоило. Девушка будет счастлива. Да, за все это время они говорили всего два раза: когда Энид ударила Аддамс по щеке и во время битвы. Уэнсдей не хотела больше мешать бывшей подруге наслаждаться жизнью и мешать ей своим присутствием. Пока она была в больнице, Энид и Беладонна смогли доказать виновность директора Невермора, хотя Уэнсдей долго настаивала, что именно она убила Барри, так как первые пару дней все таки подозревали девушек. Но в итоге Аддамс была оправдана. "Самооборона". Поэтому жизнь шла дальше. А значит и Уэнсдей надо жить. Она села на свою кровать, и впервые ее спина не была идеально прямой, а согнута. Она слишком устала. Вещь запрыгнул на излюбленное плечо и похлопал по нему, пытаясь хоть как то ободрить хозяйку. -Слава богу с тобой все в порядке, Уэнсдей! - внезапно перед ней появилась Агнес. Она начала целовать брюнетку, но та грубо остановила ее. -Мне чужды проявления любви, тем более к тебе. - вот он, родной холод в голос Аддамс. а временная смерть пошла ей на пользу. -Я не понимаю, Уэнс...-начала было говорит рыжая, но тут ее перебили. И совсем не голос брюнетки. -Тебе же сказали все...- тихий, но рычащий голос отвлек обеих. -Тебя, волк, вообще не спрашивают! -Разговор окончен, Агнес. Извини, что ввела тебя в заблуждение по поводу чувств. - с этими словами Уэнсдей отпустила руки Агнес и указала на дверь. Она, на удивление, спокойно кивнула и направилась к выходу. -Уэнсдей Аддамс умеет извиняться? - из рычащего голос стал дружелюбным и вновь мягким. -Что ты тут делаешь? - глупый вопрос. -Глупый вопрос, Уэнс, я тут тоже живу. - волчица подошла к подруге и встала перед ней в свой стандартную позу: заключила замок из рук за своей спиной и чуть выдвинула грудь вперед, пошатываясь с носков на пятки. Они молчали. Уэнсдей пыталась найти подвох, а Энид загадочно улыбалась. -Что ты хочешь..? - тихо спросила Аддамс. -Я рассталась с Бруно, - эта фраза будто щелкнуло по лбу брюнетке, - и я хотела тебе кое-что отдать. Энид протянула рисунок, уголок которого был испачкан кровью. Тот самый рисунок, который Аддамс сорвала с двери в начале учебы. -Где ты его взяла? - опешив спросила девушка. -В кармане твоего пальто. Прости уж, пришлось покапаться. Осмотреть все, ты же решила не освещать меня в свои дела. У тебя учусь - и Энид улыбнулась. Так, как улыбалась всегда. - Ты поступила так же, как твой отец когда то. Взяла все на себя. Почему? -Энид...я пыталась оттолкнуть тебя, потому что хотела тебя защитить. Я видела, что ты умрешь из-за меня. Я хотела тебя защитить. -Я знаю это. Я спрашиваю про другое. - оборотень провела руками про царапине, которую сама же и оставила. - Извини за это. -Я ревновала к Бруно. - выпалила готка. Энид улыбнулась и прикусила нижнюю губу. - Поэтому завела что-то с Агнес, поэтому наговорила глупостей тогда и п... Мягкие губы накрыли ее, не дав договорить. Поцелуй отличался от других. Он был нежнее, чувственнее, пытающийся сказать, что все в порядке. Аддамс быстро поддалась и руки опустились на тонкую теплую талию. Поцелуй углублялся все больше. Девушки остановились только тогда, когда обе девушки поняли, что им не хватает воздуха. -Я тоже ревновала... я тоже была с Бруно из злости... я боялась... я не знала, как объясниться перед тобой...

***

      Жизнь подростков полна непонятных и резких чувств. Сегодня ты хнычешь о том, как не честен мир, потому что парень который тебе нравится, не сразу ответил на твое сообщение, а завтра "я его уже не люблю, я изменилась, он любил меня старую". Уэнсдей теперь прекрасно понимала свою подругу, которая так ярко переживала любовные страсти. Только больше никто из них не переживал любовные переживания. Ведь они, наконец, полностью стали честны с друг с другом. И теперь, когда открывалась дверь в комнату, та самая нелюдимая Уэнсдей Аддамс принимала теплый поцелуй в губы и говорила: -Cara mia       А тот самый рисунок, у которого уголок был в крови, висел над письменным столом Аддамс, около газетной вырезки с маньяком. Все, как любит Аддамс.