С первой луной, любимый племянник.

Вэй Усянь шагнул на тропу Цюнци, мирно переговариваясь с призрачным генералом и вдруг увидел, как что-то сверкнуло в воздухе. Он поднял голову и прищурил глаза. Перед ним с небес спустилось два заклинателя в золотых и пурпурных одеждах. В прибывших он узнал мужа своей дорогой Шицзе, отца его племянника, к которому он так спешил на праздник в честь первой луны и своего брата (а мог ли он называть его братом) Он встряхнулся. Нечего забивать голову дурными мыслями. - Зачем вы здесь? Вы что, оставили Шицзе с ребенком одну? - спросил он, удивившись тому, что они не на празднике. - Заткнись, дурья бошка! Конечно нет, - Прокричал Цзян Чэн, но, быстро остыв, произнес уже спокойным голосом: - Сестра осталась в компании мадам Цзинь. Она очень переживала, что ты до сих пор не появился, и отправила нас за тобой, придурок. - А-ли сказла, что отказывается начинать празднество, пока ты не придешь, потому как она сказала: "Какой же праздник, если дядя моего ребенка, мой младший брат и человек, что дал ему имя, почетный гость на этом банкете, до сих пор не прибыл. Прошу вас, отправтесь к нему на встречу. Я переживаю, как бы чего не случилось". Поэтому мы сдесь. А ты вроде цел. - Ну, как видите, я жив, здоров и очень торопился к вам. Не успел он закончить, как со стороны Цзян Чэна прозвучало: - Что-то ты не очень торопился. Идиот, ты что, шел пешком!? Меч тебе на что, балда! - Раздражённо прошипел он, после чего отвесил ему подзатыльник. - Эй, не сердись, Чэн-чэн. Я был очень взволнован и поэтому совсем забыл про меч. Возвращаться было уже поздно, и я подумал, что не прочь насладиться видами. Я вовсе не планировал задерживать праздник. - Кто такой Чэн-чэн!? - Эй, ну хватит вам, Потом разберётесь со своими проблемами. А-ли ждет и Жулань тоже. Ваньинь, прошу, возми Вэй Усяня. Прошу прощения, господин Вэнь, но мы не можем взять вас с собой. - Н-ничего с-страшного, Г-господ-дин Цзинь, Я все п-понимаю сам я б-быстро добирусь. Я н-не хочу портить п-праздник, поэтому буду н-на границе Башни К-кои. Я прекрасно понимаю, чт-то мне будут не рады т-там. - Хорошо а-Нин. Удачной дороги. И будь осторожен. Не попадайся заклинателям на глаза. Цин-цзе меня до смерти заколет, если с тобой что-нибудь случится, и я тоже буду переживать. Ох, Вэнь Нин, ты же не хочешь чтобы я умер от разрыва серца из-за того, что очень сильно переживал. -Он театрально прикрыл глаза рукой и сделал жалобное лицо. - М-молодой Г-господ-дин Вэй! - Жалобно прозвучало со стороны Вэнь Цюнлиня. - Всё, всё, Иди. Он перевел взгляд на Цзинь Цзысюаня и спросил: Когда ты стал так хорошо себя вести? - Ой, заткнись. Братья Цзян пересеклись взглядами, а потом синхронно повернули головы в его сторону. После чего произнесли хором. - Павлин. - Эй! - Ладно, хватит. Шицзе, Наверное, раз переживалась, отправила двоих за одной пропажей, получила ещё две. Его компаньены согласно кивнули и вскочили на мечи. Цзян Чэн подал руку брату, и как только тот встал рядом, они отправились в сторону Башни Кои. Они прибыли как раз в тот момент, когда гости уже начинали во всю возмущается тем, что главных виновников торжества до сих пор нет. Как только они ступили на тереторию павильона, Цзинь Цзысюань велел слугам передать его жене, что они прибыли. Цзян Янли зашла в зал, двери открылись, и гости, не успев обратить внимание на госпожу Цзинь, уже повернули головы в другую сторону и увидели наследника Цзинь в компании Главы Цзян и, к их удивлению, Старейшину Илин. Зал тут же заголдел, недоумевая, почему его пригласили, совсем забыв, где и почему они находятся. Цзинь Цзысюань же подошёл к жене с сыном. Цзян Ваньинь и Вэй Усянь проследовали вслед за ним. - А-Чэн, а-Сянь! Как я рада вас видеть! - она улыбнулась своей яркой улыбкой, предназначенной только для близких. Вопреки распространенному мнению о том, что Цзян Янли имеет очень кроткий нрав и потому очень скромна и сдержана, на самом деле была полна ярких эмоций. У нее не было друзей, а отец с матерью не часто проводили с ней время. Поэтому объектом всплеска её эмоции были любимые братья, которых она часто окружала излишней заботой и любовью. Она так же и не была способна только на позитивные эмоции. просто она не была столь вспыльчива, как её мать и младший брат. Чего только стоила её гневная тирада насчет воспитания ордена Юнмэн Цзян, когда она защищала Вэй Усяня от нападок Цзинь Цзысюня.Но люди часто забывают о том, что не вписывается в их картинку мира, и потому быстро забыли о том, что Цзян Янли тоже не робкого десятка. В конце концов, её мать - Пурпурная паучиха. Невозможно столько лет прожить в Юнмэне, где хозяйка не лезет за словом в карман, а ее братья часто не следят за тем, что говорят и делают, если защищают то, что им дорого. Невозможно также жить в Юнмэне, о чьем диалекте слагают легенды, и не уметь на нем разговаривать. Ведь если она не нашла повода им воспользоваться, это не значит, что она не может. Единственное, что мешало ей проявлять все те эмоции, которые она обращала на своих родных на людях - это скромный опыт общения с людьми, из-за чего она часто замыкается в себе во время разговоров. Она также хорошо разбиралась в плетении интриг, хоть и не пользовалась этим умением. Её с детства готовили к тому, что однажды она станет хозяйкой Башни Кои. А Пурпурная паучиха также не питала лишних надежд на то, что это логово змей не воспользуется добротой её дочери. Янли пользовалась этим только пару раз, когда её любимые младшие пытались ввязаться в очередную авантюру, и единственный способ их оставить заключался в небольшой манипуляции по типу: "Если вы пойдете туда вопреки тому, что я сказла, вы больше ни когда не увидите моего супа". Или "Вы опять заставили меня волноваться, если вы ещё раз пойдете на перегонки плавать от гулей ночью, я не буду с вами больше разговаривать". Тогда они не восприняли ее в серьез. Но когда даже спустя три недели она продолжала игнорировать любые их попытки поговорить, они поняли, что спорить с Цзян Янли это ещё хуже, чем спорить с мадам Юй. Цзян Ваньинь подошел к сестре и легко обнял её, стараясь не задеть ребенка. Ещё с того дня, как он узнал, что у него будет племянник, его посещали мысли о том, как он будет держать его на руках, тренеровать и играть с ним, дарить ему игрушки. Сейчас же, увидев этот маленький сверток в руках у сестры, он совершенно не представлял, как это сделать. Казалось, что прикоснись он к нему, и тот рассыпется у него в руках, настолько хрупким казался племянник. - Шицзе. Ты не представляешь, как я соскучился по тебе и как я рад, что я сейчас сдесь. - А-Сянь! Я же просила, - мягко сказала она. - Но Шицз - А-сянь. Вэй Ин оборвал себя на середине фразы, так как посмотрев на сестру, что прямо сейчас имела выражение лица, которое обозначает, что ему следует хорошо подумать, прежде чем отвечать ей. Потому как если он все же скажет то, что хотел, она определенно заставит его пожалеть. - Хорошо цзецзе. - Вот и молодец. Её улыбка заставила пробежать по его спине табун мурашек. - Цзецзе. А это? Неужели мой вайшэн - Произнес он с восхищенным лицом. - Хочешь взять его на руки? А-сянь? - Пусть первым будет Цзян Чэн. - Эй, Почему я! - Во-первых, это было бы честно. Я дал ему молочное имя, а ты первый, кто возьмёт его на руки. Во-вторых, ты выглядишь так, как будто если сейчас не возьмёшь его, то никогда не сделаешь это, пока он не вырастет. Серьезно, А-чэн, он не загорится от того, что ты к нему прикоснёшься. - Цзецзе. А это? Неужели мой вайшэн - Произнес он с восхищенным лицом. - Хочешь взять его на руки, А-сянь? - Пусть первым будет Цзян Чэн. - Эй, Почему я! - Во первых, это было бы честно. Я дал ему молочное имя, а ты первый, кто возьмёт его на руки. Во вторых, ты выглядишь так, как будто если сейчас не возьмёшь его, то никогда не сделаешь это, пока он не вырастет. Серьезно, А-чэн, он не загорится от того, что ты к нему прикоснёшься. Цзинь Цзысюань отошёл в сторону и позволил главе Цзян подойти поближе к сестре. Цзян Чен протянул руки, и Цязн Янли аккуратно положила ребенка в его объятия. Он поудобнее перехватил его и стал тихонько покачивать в руках. Ребенок в свертке закряхтел, а потом затих, видимо, почувствовав тепло рук, обнимавших его. Вэй Усянь приблизился, а потом аккуратно развернул лицо племянника. Его глазам открылась картина: улыбающийся мальчик в свертке и его обычно хмурый дядя, чьи уголки губ легонько подрагивали в улыбке, а глаза светились счастьем. - О, вы только поглядите! Этак картина стоила того, чтобы прийти. Цзынь, Цзысюань. Теперь я даже не хочу называть тебя Павлином. - А-сянь, Не хочешь подержать Жуланя? - Я хочу сделать это позже. Мой многострадальный затылок скоро загорится от всех этих взглядов, которые, как они думают, я не замечаю. - Мы уже сильно задержали празднество, А-ли. А ведь нам ещё нужно поприветствовать всех пришедших. Пусть мне и хотелось бы провести это время. С более узким кругом лиц. Зал, полный людей, загалдел. Вновь заиграла музыка и пошли разговоры. Каждый из пришедших посчитал своим долгом, вылить на молодоженов нескончаемый поток поздравлений, приправленный лестью. А кому-то хватило наглости предлагать заключить помолвку, с ещё совсем маленьким виновником торжества. Через две палочки благовоний, новоиспеченная госпожа Цзинь с ребенком, покинула празднество. Ещё спустя палочку благовоний ушёл Саньду Шэншоу в компании старейшины Илин, а затем, через треть, и наследник Цзинь, которого так не желали отпускать глава Цзинь и прибывшие гости. Цзинь Цзысюань шел к беседке, в которой они уговорились встретиться. Беседку окружал лотосовый пруд, который он высадил сам, так как прекрасно знал, что любимая жена будет очень скучать по родному дому, и потому создал небольшой уголок, который будет напоминать ей о Юнмэне. Вэй Усянь громко смеялся на пару с Янли. Цзян Ваньинь, судя по всему, пытался оставаться серьёзным, но подрагивающие плечи выдавали его с потрохами. Его сын издавал агукающие звуки, которые можно было расценить как смех. - Что вас всех так рассмешило? - А-чэн, кажется уже поборол свой страх перед Жуланем, пока я ходила отдать распоряжение насчет чая, и начал пытаться его развеселить, корча смешные рожицы. - Но перед таким зрелищем даже я не устояла. Сказала она и снова рассмеялась. Я улыбнулся. - А-сянь, ты обещал подержать Жуланя. Или ты тоже боишься детей? - Эй, Вообще-то я самый опытный родитель среди вас троих! - Серьезно, - сказал Цзян Чэн. выгнув бровь. - Да! Моя редисочка! Мой а-Юань - самый хороший ребенок на свете!

- А-Юань?

- Да, Цзецзе. Это ребенок Вэней, о котором я забочусь. Ему 4 года. Его зовут Вэнь Юань. А я самая добрая матушка! Цзинь Цзысюань опешил. - Матушка!? - А это. Ну, в общем, Лань Чжань был в Илине проходом, и я вызвался его угостить. Но в итоге он купил а-Юаню кучу игрушек, а потом накормил его супом. А-Юань возьми да назови его отцом. Я растерялся и спросил "тогда, кто же я?" И он с радостным лицом назвал меня матерью. Теперь при любом удобном случае кличет меня "А-нян". - Хахаха! Видишь, Вэй Усянь, даже твой собственный ребенок ни во что тебя не ставит. - Не завидуй, А-чэн. У меня хотя бы вообще есть сын. - Мальчики, хватит. - Вэй Усянь. Подержи его уже. Вопреки раздражённому тону, он с мягкостью улыбнулся, а потом протянул руки с Жуланем в сторону Старейшины. Вэй Усянь аккуратно взял его на руки и стал покачивать его, мягко придерживая за голову. Жулань заворочался и закряхтел. Вэй Усянь нервно произнес: А ему на лоб можно налепить талисман обездвиживания? - А-сянь. - Всё, всё, молчу. Вэй Усянь засунул руку в рукава и достал оттуда небольшую коробку. - Что это, Вэй Усянь? - Неужели вы думаете, что я пришел без подарка. В это время Цзинь Жулань схватился за мечь отца. Суйхуа. - Подожди племянничек. Сейчас ты увидишь мой подарок и сразу поймёшь, что он куда лучше, чем меч твоего папочки. Он открыл коробочку, и глазам присутствующих показался серебряный колокольчик Ясности Ордена Цзян с выгравированным на нём девятилепестковым лотосом. Колокольчик был сделан очень искусно, а на нижнем конце прикреплена яшмовая подвеска с красной кисточкой. Все присутствующие почувствовали мощь, исходящую от него. - Это Жулань, колокольчик ясности. И он отгонит от тебя всюю нечесть. Даже такой крутой лютый мертвец, как Вэнь Нин, не сможет к тебе подойти. Из свёртка показалась рука. А потом мальчик схватился за колокольчик, радостно улыбаясь. Затем он повернул голову и с выражением искреннего замешательства обнаружил, что в его правой руке пусто. Требовательно взвизгнув, он протянул пустую ручку в сторону отцовского меча и схватился. Новоиспечённые родители и дяди рассмеялись. После чего владелец меча произнес: Ну и хватка у тебя, малыш! Не берешь что-то одно, берешь сразу всё. Хахахах. Семейное счастье витало в воздухе, пропитанном запахом лотосов. Вэй Ин продолжил покачивать ребенка, совсем не заметив, как ушел в себя. Жулань начал засыпать под равномерное покачивание и легкий напев, который слышался из уст его старшего дяди. Чета Цзинь попивала чай, счастливо поглядывая на остальных. Глава Цзян был наконец-то спокоен за брата и просто беспредельно счастлив. В беседке у лотосового пруда, в отдаленном уголке Башни Карпа царила семейная идиллия. А маленький мальчик, который являлся главной ее причиной, мирно спал на руках своего дяди, крепко держа подаренный колокольчик.