Пусть он будет счастливым

Стук. — А ну вали нахрен от моей квартиры, — заведенно заорал за полотном Ломбардо, заряжая пистолет. Всю ночь как на иголках! — Это я, — тонкие губы поджались, голос спокойно добавил после заминки, — Сэм. Дверь скромной квартиры отворилась, громыхнул убранный за ремень пистолет. — Ооо, Сэмми, — радостные нотки перекатились в смущенные, — Привет, дружище. — Привет, Поли, — звучал голос серьезно и загружено. Видимо, Сэм устал, — Чем занимаешься? — Да вот… тут… Он считал деньги на кухне, откладывая на дом, на пиццерию и на цветы, чтобы подарить какой-нибудь девушке. Познакомиться. И может, что вышло бы… — Я о жизни думал, Сэм. — Да ну? — мужчина входил неспешно с опущенными плечами и не глядя в глаза. — Да… — Мне Сальери сказал, что двое мужчин в масках вчера ограбили банк. Не знаешь, кто это был? Поли неловко посмеялся, закрывая собой вход на кухню. Сэм улыбнулся: — Вряд ли это был ты с Томом. Ломбардо почесал макушку: — Ну-у… в теории это мог быть кто угодно. Боги, он совсем не умел врать… — Тем ни менее, Сальери знает кто. Теперь они оба поглядели друг на друга без улыбок. Первым разорвал тишину Сэм. — Ты что, с ума сошел, Поли? — злость продавилась в голосе, когда сделал шаг вперед. Поли взялся за рот, тревожно прокручивая мысли. — Так он уже узнал… ооо… Томми это не понравится… — Томми? Ты серьезно сейчас думаешь о Томми, когда Дон дал мне задание тебя убить? Какого черта, ты сунулся в банк?! — обвинительно придавливал Сэм, — Поли. Бессильное имя приговором застыло в воздухе. Серость глаз трагично сдавала позиции — комната Поли расплывалась вокруг. Шатен отошел, чуть покачиваясь к кухне и виском прислонился к косяку двери. Карь бегающих радужек несчастно наполнялась безвыходностью. — Черт, Сэмми, знал бы я… — Я предупреждал! — Да. Да, ты предупреждал, — все планы досадливым тайфуном мешались в голове, оставляя пустоту. Поли вник в то, что Дон узнал. Но приказ Сальери нереальным осадком тлел в уме, это очевидно невыполнимо. Сэм так не поступит. Выдох. Хорошо. Ладненько… Да, ладно. Изменения в том, что просто придется быстрее сбежать из Лост-Хэвена. И дело с концом! Обернулся Ломбардо к пистолету, направленному точно в лоб. В секунду возникший оптимизм угас. — Ты чего, Сэм? — недоуменно развел руками Поли. — Собирай деньги. — Ты друга грабануть хочешь? — возмутился и все же пошел к столу Поли. Его недоверчивые оглядки Сэм принимал спокойно. — Какой же ты друг, когда за спиной Сальери крутишь свои дела? — Эй-эй! А кто тебе мешал ограбить банк вместе со мной и Томми? — Здравый рассудок. — Сэм, нельзя так, — несчастно горбился и сгребал в единую кучу купюры Поли. Он знал, что виноват, и придется держать ответ перед доном. — Нельзя предавать семью. Вот что нельзя. — Сэм, слушай, — вздохнул Поли и повернулся к другу лицом, — Я давно думал обо всем этом… Сэм выслушал, опустив оружие, мечты Поли и планы на жизнь. Как же они разнились с их «профессией»… — Для полного счастья еще бы ты был вместе с нами. Тогда нас трое! — подбадривающий тон. Поли выручал всегда, пока вокруг гремели выстрелы, отскакивали пули, ревел мотор угнанной машины. Сэм отвернулся к окну. Знал, что Ломбардо не наставит в затылок пистолет, в отличие от него. — Сальери проворачивал дела нашими руками, обогащался засчет нас и платил гроши. Он нас кинул, Сэм. А также Сальери ненавидел предателей. Будто вот, он чувствует, как Сэм — последняя опора — уходит к Поли, посылает людей, которые выйдут из машины под окнами. Тогда ни Трапани, ни Ломбардо не жить. А Трапани хотел вдыхать воздух, ходить по земле, выполнять приказы и получать за них деньги. Хотел до дрожи в коленях, в едва бьющемся сердце. — Ты же понимаешь, что, если мы уедем, он достанет из-под земли. Это чертова мафия, Поли, — серые глаза покрылись влагой, пока губы то поджимались, то разжимались. — Да мы их, — радостно, как всегда радостно, подошел Поли и хлопнул по плечу, задиристо глядя на соседний дом, — Как волки растерзаем! Трое — это сила. Трое, Сэм, — сказав тише, Поли с мольбой вгляделся в профиль друга. Брюнет сглотнул, выпрямил спину и улыбнулся Поли. — И куда мы втроем поддадимся? М? На Гавайи? — Ах ты чертяка, мать твою, — во все зубы улыбнувшись, Поли ударил по плечу и засмеялся, громко — соседи однозначно слышали, — Ну с таким баблом только туда, а потом можно и мир объездить. — Ну мир это ты загнул. Я в деле. А Томми что? — Он приедет с минуту на минуту, обрадуем его, — Поли на радостях пробежал к мешку у двери, чтобы сунуть в подарок крупные связки купюр Сэму. Лучшему другу. Трапани встал ровно посередине гостиной. Пусть он будет счастливым. В воздух поднялась рука. Пистолет второй раз угрожал затылку лучшего друга. Сэм не понял, как дал разрешение пальцу нажать на курок. — Сэмми, это… Воодушевленный смешок оборвался выстрелом. Парализованный Поли упал на пол лицом вниз: пуля попала в висок. Он хотел посмотреть на Сэма, в момент, когда череп пронзила пуля. Страшная как вытекающая из раны кровь. Сэм стоял около минуты. Грудь боязно сжало, хотя приказ выполнен в лучшей манере Трапани. Надеясь, что Поли умер хотя бы счастливым, мужчина с открытым ртом приближался на согнутых ногах к лежащему другу. Он тихо окликнул его: — Поли, — карие глаза бездвижно смотрели в мужские туфли. Над застывшим телом раздался приглушенный всхлип, — Поли, — Сэм требовательно тронул плечо. Будто касание исцелит, Поли ведь простил бы, — Прости, а. Дружище, прости, — раздраженно от мук и себя он поморщился, — Черт. Сэм отпрянул от трупа, волнительно ходя по квартире. Давя слезы в горле, мужчина дрожащими руками сгребал в мешок деньги со стола. Еще никогда зеленые купюры не были так отвратительны. Сэм отпихнул от себя мешок как мерзость, вытер глаза. Стремительно обойдя труп друга, он пихнул дверь и приказал ребятам взять все деньги и погрузить в машину. Выбежал в прохладу. Утром людей почти не было… Да и себя он человеком мало чувствовал. Позже Сэм наблюдал около телефонной будки приезд Тома и как он счастливо вбежал в подъезд. Прежде чем сесть в машину, Трапани выждал пару минут и решительно набрал номер Поли. Сердце сжало и поморщившись, Сэм с горем сообщил о случившемся. В эмоциях не лгал. Лгал в деталях. Позвал Тома в музей, выбежал из будки и поехал, набираясь холодом и расчётливостью. Чистое небо светилось, облака плыли. А Сэм убил Поли. Вот такая жизнь. С Анджело проще расправиться. Ведь не с ним он рисковал жизнью десятками лет. И не Том называл подстреленного Трапани «Сэмми». Друг, но не такой, как Поли. Сэм был уверен и в повышении, и что чужими руками уберет Тома Анджело, и в одобрении Сальери до конца дней своих. Но не в том, что перестанет когда-то жалеть об убийстве Поли Ломбардо.