Дурная кровь

Узнав у сестер Патил иные сведения об их тёте, стараясь, чтобы вопросы звучали невинно, Амелия, сославшись одному из одноклассников на плохое самочувствие, отправилась в библиотеку. Засев в дальнем углу среди пыльных фолиантов о привидениях, она лихорадочно листала страницы, выискивая хоть малейшую зацепку. Существуют ли призраки, видимые лишь одному человеку? И если да, то почему? Точного ответа на свой вопрос она не нашла, но выделила для себя несколько интересных моментов. Есть приведения, которые приходят к своим потомкам или к потомкам тех семей, что находятся под общим проклятием, так называемое «родовое проклятие». C семьей Патил у нее не было никаких связей. Даже внешне Амелия была полной противоположностью Парвати или Падмы: светлые волосы, светлые глаза. Она бы еще поняла родство с Лавгудами, Розье или Малфоями, но точно не с Патил. Вторая версия казалась правдоподобнее: возможно, оба рода когда-то натворили дел и попали под одно проклятие. Но кто, когда и за что? Чем глубже она копалась в книгах, тем запутаннее становилась тайна. Перебравшись в раздел со старыми школьными альбомами, Амелия принялась листать их с одержимостью кладоискателя. Нужно было найти хоть одну фотографию Сэдди и убедиться, что это не плод её воображения Амелия была настолько увлечена поиском «Сэдди», перелистывая альбомы за те года, что тётя Падмы и Парвати обучалась в Хогвартс, что не сразу услышала, как ее кто-то зовёт. — Эй, Амелия, что ты там так усердно ищешь? — напротив нее стоял Седрик Диггори, выпускник этого года и староста факультета Хаффлпафф. — И почему не на уроках? — спросил он с усмешкой. Захлопнув альбом, оставляя палец между тех страниц, где она остановилась, Амелия пыталась сообразить, что сказать ему. — Прогуливаю, — брякнула она первое, что пришло в голову, к тому же правду. — В библиотеке? — его бровь изящно поползла вверх. — Интересный способ прогуливать уроки, Старкова. Ты не перестаешь удивлять. В другой раз Амелия была бы рада обществу Седрика Диггори. В тайне она уже давно была влюблена в этого парня, даже расстроилась, когда тот пригласил Чжоу Чанг на Святочный Бал три года назад. Вот только сейчас Амелия хотела побыть одна, разобраться в том, что происходит, а Седрик лишь мог помешать ей. Да и как ей в адекватной форме объяснить, что она пытается разгадать? Вероятно, он лишь выдвинет то же предположение, что и Гермиона – Амелия Старкова не оправилась после произошедшего в Запретном лесу и теперь у нее галлюцинации. — Ну ты ведь не сдашь меня, Диггори? – девушка постаралась выдавить из себя улыбку. – Я пока чувствую себя не очень хорошо, чтобы сидеть на уроках и так усердно вникать в обучение. Мне нужно нагнать материал в своём ритме, потому я здесь, а не в классе. Седрик изучающе посмотрел на неё, и Амелия почувствовала, как под этим взглядом её оправдания тают, как мороженое на июльском солнцепёке. — Ладно, хранительница гриффиндорской чести, — наконец сдался он, подмигнув. — Но сегодня у нас ночной обход. Надеюсь, к тому времени твоё "недомогание" испарится? Патрулирование, что старосты устраивали в ночное время, проводились парами и занимали два часа. С десяти вечера до полуночи, затем с полуночи до двух часов ночи, с двух до четырёх и с четырёх до шести. Такой был график. И каждые два часа другая пара старост сменяла прежнюю, чтобы была возможность отдохнуть и выспаться каждому. Стандартный обход школы, который в прошлый раз для Амелии закончился совершенно не весело. Слова Седрика, абсолютно невинные, заставили внутренности Амелии похолодеть. Конечно, он вряд ли мог бы понять ее тревогу, ведь его там не было. Но был Нотт! — Точно, обход, — выдавила она, сжимая альбом так, что корешок затрещал. — Я буду в порядке. Седрик ушёл в другую секцию, кивнув на прощание, а мысли Амелии вновь закружились, как осенние листья на ветру. Странная мысль - довериться Нотту - упрямо вертелась в голове. Ведь именно он был рядом в тот ужасный вечер в лесу, именно его руки вытащили её из когтей смерти. Дважды. Но разве те минуты странного перемирия могли перечеркнуть годы вражды? Пальцы потянулись к альбому, страницы зашелестели. На пожелтевших фотографиях оживали прошлые поколения: мальчишки дурачились, девчонки перешёптывались, все они казались такими беззаботными. Какими судьбами сложились их жизни? Кто-то стал героем, кто-то предателем, а кто-то...просто исчез, оставив после себя лишь улыбку на старой фотографии. Страница перевернулась с тихим шорохом, и вдруг, удар в грудь, будто от падения с метлы. Амелия застыла, ощущая, как кровь стынет в жилах. — Холли Бейкер и Сэдди Патил, 3 курс, Рейвенкло, — прочитала шепотом Старкова, а в ушах звенела тишина. Пальцы онемели, сжимая драгоценное доказательство её здравомыслия. Вот она - живая (или не совсем живая?) Сэдди, та самая девочка, которую Амелия встретила утром. А рядом та самая Холли, чьё имя звучало как ключ к этой странной тайне.

***

Тем же вечером, старательно избегая встреч с Гермионой, Амелия отправилась на поиски профессора МакГонагалл. С Гермионой она, возможно, обсудит всё немного позже, когда сама разберется в том, что происходит, но не сейчас. Шаги её эхом раздавались в пустых коридорах, будто предательски выдавая тайные намерения. Найдя декана Гриффиндора в её кабинете, девушка сделала глубокий вдох и выпалила просьбу: — Профессор, можно мне поменяться дежурством? Чтобы быть в паре не с Седриком, а с Теодором Ноттом. Глаза МакГонагалл сузились, словно пытаясь прочитать между строк суть её просьбы. — И с какой стати, мисс Старкова? — спросила она, поправляя очки. — Я...хочу поблагодарить его за спасение. Наедине. Без лишних глаз, — слова выходили неестественно гладкими, как отполированная ложь. — В тот раз в больничном крыле так и не вышло это сделать. Полуправда. Да, она действительно хотела поговорить с Ноттом с глазу на глаз, но благодарность была последним, о чём она думала, хотя действительно все ещё не сделала этого подобающе. Странно. Ещё месяц назад сама мысль о доверительной беседе с этим снобом из Слизерина вызвала бы у неё приступ смеха. А теперь... МакГонагалл, кажется, проглотила эту наживку. — Ваше дежурство будет с четырёх до шести утра с мистером Ноттом, — объявила она, спустя несколько секунд молчания. — И это исключение, мисс Старкова. Единственное. — Спасибо, профессор! — Амелия не смогла сдержать прыжка, отчего строгие губы МакГонагалл дрогнули в едва уловимой улыбке. — И ради Мерлина, — добавила профессор, внезапно став серьёзной, — не суйте нос, куда не следует. Обещаете? — Обещаю! — кивнула Амелия, скрестив пальцы за спиной прямо как в детстве, когда врала родителям. Всю ночь девушка металась в постели, сон её был неглубоким, прерывистым, скользящим по краю сознания. Она перебирала в голове слова, пытаясь найти те самые, что смогут объяснить даже для нее самой, почему она решила рассказать всё именно Теодору. Но вскоре поняла, идеальных фраз не существует. Просто выложить ему всё о Сэдди и остальном, а дальше будь что будет. Если он поднимет её на смех, Амелия окончательно убедится, что была наивной дурой, решившей довериться ему. Встав за час часа до выхода, стараясь не разбудить соседок, Амелия взяла свою школьную форму, сходила в душ, собралась и пошла к месту встречи. Она пришла к западному выходу за пол часа до начала дежурства, именно оттуда должен был начинаться самый крайний обход за ночь. По внутренним часам Амелии прошло около двадцати минут, прежде чем она услышала шаги. Стараясь не выдать своего волнения, Амелия прислонилась к прохладной стене, скрестив руки на груди, делая вид, что не замечает приближающихся шагов. Со стороны это выглядело, мягко говоря, комично и неестественно, но девушка увлечённо делала вид, что рассматривает за окном наливающееся предрассветной серостью небо. — Старкова? — раздался удивлённый голос Теодора, когда он замер перед ней. — Я думал, сегодня дежурю с Аббот. — Да, нас с Ханной в последнюю минуту поменяли, — непринуждённо солгала она, заставляя голос звучать ровно. — Интересно, с чего бы это? — нахмурился Теодор, и в его глазах мелькнула тень недоверия. — С каких пор расписание вдруг меняют так резко? Амелия лишь пожала плечами, изображая полное неведение, хотя именно она накануне упросила профессора МакГонагалл пойти на эту замену. Теодор недоверчиво взглянул на Амелию. Ему хватило проблем с ней в прошлый их обход, и повторения этого кошмара он точно не хотел. Однако отступать было некуда. Глубоко вздохнув, пытаясь настроиться на более-менее спокойное патрулирование, Нотт поймал себя на мысли, что Старкова не вызывает у него прежнего раздражения. Возможно, потому что на её лице не было той ядовитой надменности, что отравляла буквально каждую их встречу, потому и самому не особо хотелось огрызаться. А может, потому что он до сих пор чувствовал мощную хватку страха, сжимавшего его горло, когда он, обрывая дыхание, мчался в школу, чтобы спасти её жизнь. Но в чём он не сомневался точно, так это в том, что выходить на обход с Амелией ему хотелось меньше всего на свете. — Ладно, пойдём уже, — буркнул он без особой радости и направился к выходу из школы. Раньше Амелия бы фыркнула и огрызнулась чем-то вроде: «И без тебя разберусь, ты что тут, командир?», но сейчас лишь безмолвно поплелась за ним. Всю дорогу до лодочной станции её взгляд был направлен на его спину, и начать разговор она всё не решалась. Лишь сейчас её пронзила сомнением мысль: а вообще-то, с какой стати его всё это должно волновать? Расскажи она Гарри, Рону или Гермионе, эта троица, не раздумывая, бросила бы все силы на помощь в расследовании. Так почему же всё её нутро кричало, что рассказать нужно именно ему? — Старкова, ты мне сейчас спину прожжёшь, — не оборачиваясь, произнёс Тео, останавливаясь у вереницы пришвартованных лодок, тех самых, на которых каждый первокурсник в свой первый учебный день переправлялся через тёмные воды. Ответ был прост: потому что в ту ночь никого другого рядом не было. Ни Гарри, ни Рона, ни Гермиона, никого другого. Рядом был только Теодор Нотт, человек, которого Амелия терпеть не могла. Ещё две недели назад она скорее удавилась бы, чем открылась ему. Но обстоятельства изменили всё. — Я хотела поговорить, — наконец выдохнула Старкова. Она понимала, что чем дольше тянет, тем сильнее тает ее решительность. Парень обернулся, и на его лице читалось скорее раздражение, чем воодушевление, вызванное серьёзным тоном Амелии. И едва Старкова собралась с духом, чтобы начать свой сбивчивый рассказ о Сэдди, Теодор резко поднял руку, заставив её замолчать. Его взгляд, острый и сфокусированный, впился в темноту лодочного домика. — Там что, студент? — пробурчал он, прищуриваясь. — Какого чёрта? Амелия обернулась. Вход в лодочный домик был метрах в тридцати за её спиной, и они буквально только что прошли мимо. Сердце её дрогнуло и замерло: в глубокой тени внутри здания, стояла крошечная, едва различимая фигурка маленькой девочки. Сэдди Патил. Амелия на миг забыла, как дышать, а призрачная фигура, словно дым, растворилась в зияющей темноте дверного проёма. — Эй, малявка! А ну стой! — громко скомандовал Теодор и стремительно рванул вперёд, проносясь мимо остолбеневшей Амелии. — Тео! — отчаянно крикнула она, снова не подумав и сократив его имя. Парень рванул с места и достиг домика за считанные мгновения. Он скользнул внутрь, его фигура растворилась в глотающей свет тьме, не оставив и следа в ответ на отчаянный зов Амелии. Та же, на ватных ногах, скованная первобытным страхом, плелась к нему мучительно медленно. Ускорилась она лишь в последние метры, подбегая к старому, потрескавшемуся лодочному сараю. На выходе Амелия едва не столкнулась нос к носу с Ноттом, который вынырнул из мрака. Горловой крик она подавила, инстинктивно прижав ладонь ко рту. — Пиздец… — выдохнула она, сгибаясь пополам и хватаясь за сердце, готовое выпрыгнуть из груди. — Так и снова помереть недолго. — Её там нет, — холодно констатировал Теодор, проигнорировав её полуобморочное состояние. Сомнительное качество для старосты так легко пугаться. Но всё дело было в том, кого именно они пытались выследить. — Ты не видела? Она не выбегала? Хотя там, чёрт побери, нет другого выхода! Нотт снова обошел Амелию, оглядываясь по сторонам. — Нет, — тихо ответила Амелия, выдохнув и распрямившись. — Что меня больше волнует, почему её видел ты! Всё верно. Теодор увидел ее. Но почему? Быть может, Сэдди Патил могла показываться другим людям в зависимости от своего желания? Тогда дело не в родовом проклятии точно, и Сэдди какой-то особый своевольный дух. Если же первоначальная теория Амелии была верна, то род Нотт был повинен в том же далеком неизвестном девушке происшествии, как предки Патил и Старковых.