Осколки льда

“Я тебя не люблю!” наконец-то произношу я. В фильмах про вампиров от них обычно защищает крест (может быть, бабушка была права, и надо было носить его?). В любом случае, эта фраза словно должна быть таким оберегом от злых сил, почему я до сих пор не произносила ее вслух? Рефлекторно отворачиваю голову, словно боясь удара. “Я знаю” – такой монотонный будничный ответ. Знает он. Что ты вообще можешь знать о нормальных человеческих отношениях?! Я словно издалека слышу свою растерянную просьбу никому не говорить о Севе. Как же жалко я выгляжу со стороны, ты даже не отвечаешь на это, в свою очередь избегая прямого зрительного контакта, и поспешно покидаешь кухню. Я и сама, без твоих слов, знаю, что ты решил. Все кончено. Для Севы, для меня, для нас (для нас с Мишей, конечно же, никаких нас с Даней нет и быть не может!). Пытаюсь дозвониться до Севы – облом. Бесцельно брожу по территории после рабочего дня, не пытаясь отогнать воспоминаний.На солнце серые глаза кажутся бледно-голубыми. Забавно, что этот цвет, издавна символизирующий чистоту, достался человеку с такой черной душой. Был ли ты честен со мной, хоть однажды? Например, во время нашей первой встречи в клубе, когда ты подсел ко мне? Или ты уже тогда знал, что я сестра Севы? Мне, в принципе, пофиг должно уже быть. Но этот вопрос все равно мучает, сидит занозой в висках. Казалось бы, набери воздух в легкие и спроси. Ты ведь даже сейчас, несмотря на занятость, приезжаешь хотя бы раз в неделю. Обсудить дела с Сергеем Воронцовым, конечно, но ко мне всегда заглядываешь. Узнать, как у меня дела (тебе плевать), рассказать о своих успехах (мне гораздо интереснее было бы узнать твою роль в криминальных схемах, куда ты впутал брата), посоветоваться по юридическим вопросам (черт возьми, Даня, ты правда решил сэкономить на квалифицированном юристе или просто ищешь способ не выпускать меня из поля зрения?). На самом деле, причина твоих визитов только одна: выяснить местонахождение моего брата. Но в одну из таких встреч давно можно было задать вопрос, что меня мучает. Но каждый раз язык прилипает к небу, и я разговариваю о какой-то ерунде, изображая из себя дурочку. Хоть почему изображаю. Мне и играть ничего не надо, я действительно полная дура. Только полная дура могла так бездумно выболтать даже не свой секрет первому встречному, тебе даже не пришлось угрожать мне. Я принимала твое участие за чистую монету, хотя казалось бы, ну включи мозги: много ли после смерти родителей находилось чужих людей, заинтересованных в твоей жизни? Впрочем, что-то вроде интуиции иногда все же включалось. Но только дважды. Когда мы ужинали вдвоем в моей комнате. Тогда ты был собой, я увидела на миг тебя настоящего: злобного, алчного, хищного. И потом, когда показывал ту, сделанную исподтишка фотку. Почему я проигнорировала внутреннее чутье, тщательно натягивая на тебя маску благородного рыцаря? “Ты сделала правильный выбор” – я даже в тот момент в машине уже не была в этом уверена. Интересно, почему ты так сказал? Если бы я отказалась с тобой ехать, ты бы вырубил меня и затолкал в багажник? Мой телефон был “заботливо” отключен и перекочевал в карман твоего пальто. Даже интересно, что бы ты сделал, если бы у меня хоть тогда сработало самосохранение, и я бы выскочила из машины. Но я этого не сделала, Мише не удалось нас догнать, и мы помчались по заснеженной объездной дороге. В какой-то момент ты сбавил скорость и велел мне перебираться на заднее сиденье. Я послушалась, почему я всегда делаю, то, что ты говоришь? Мы подъехали к какому-то строящемуся коттеджному поселку. - Катя, ляг на заднее сиденье и не высовывайся - Что, прости? - Сделай то, что я сказал! Пожалуйста. Через зеркало заднего вида я посмотрела в твои глаза. Мне тогда стало жутко холодно, несмотря на пуховик и свитер. И как-то совсем расхотелось тебе перечить.Ты остановился у какого-то совсем уж недостроенного дома. Я услышала легкий стук по стеклу водительского окна. Ты спустил стекло, и я услышала твой голос. - Вот ноутбук! (Черт, зачем я только оставила его на переднем сиденьи) - Здравствуйте, Даниил. Это замечательно. А где девчонка? - Я ее потерял. - То есть? - То и есть. Что-то заподозрила и убежала. Я не видела твоего лица, но голос задрожал и сильно. У меня же и вовсе пропал голос, я не смогла бы закричать. Но я и не попыталась. - Это скверно. Как же так вышло? - Я поищу ее. В любом случае, вся необходимая информация должна быть на ноуте. А сейчас я спешу. Я услышала звук дергающейся ручки двери. - Даниил, если она не с Вами, тогда зачем Вы заблокировали дверь в машине? Впрочем, для меня важно найти деньги и вернуть их. Поэтому не советую срываться за границу, ни в одиночку, ни с приятной компанией. Всего доброго, Даниил. Машина снова разогналась. Я продолжала лежать на заднем сиденьи, зажмурив глаза и свернувшись в позу эмбриона. - У меня не было другого выхода. Катя, просто не было. Сева… Он и меня обокрал тоже, понимаешь. Но там не только мои деньги были и… Я должен их вернуть, иначе… Ну ты же умная девочка, тебе не нужно объяснять что будет, если я их не верну. Я не могла ничего ответить. Наверное стоило начать орать и требовать, чтоб он остановил машину и вернул мне телефон. Что там потом говорил тот отморозок, про три реакции на стресс: “Бей, беги, замри”? Я замерла. Спустя час или около того мы остановились. На этот раз это был комплекс строящихся многоэтажек. Из тех безликих “человейников” на многие сотни квартир, что строятся на отшибе поближе к дорогам. Спустившись на машине в паркинг, ты разблокировал ее и открыл заднюю дверь. - Катя, выходи. Мы пока поживем здесь. На негнущихся ногах я вышла из машины, пошатнувшись. Ты сразу взял меня под руку. Такой со стороны заботливый жест, но держал ты крепко, чуть повыше локтя. Если бы припарковался во дворе, там было бы больше шансов убежать, наверное. Когда мы вышли из лифта ты проговорил, открывая дверь в квартиру: - Тут съемная квартира. Нас искать не будут. Ну, скажи хоть что-нибудь уже, Катя?! - Что сказать? -Что я - подонок, отморозок, например! Ударь, в конце концов. Или ты так и будешь смотреть на меня глазами бемби? Пользуясь твоим замешательством, набираю в легкие воздух, чтобы позвать на помощь. Но вместо этого помимо воли с губ срывается: - Если бы не оказалось ноутбука, ты бы оставил им меня, не правда ли? Видимо в глубине души я надеялась, что ты ответишь отрицательно. Но вместо этого ты рывком открываешь дверь, и молча вталкиваешь меня внутрь. Момент для побега явно упущен. Квартира состоит из кухни-гостиной с диваном и смежной спальни. Ты располагаешься на диване, любезно предоставив мне комнату. Я выглядываю в окно. На нем нет решеток, но нет и балкона, зато этаж – четырнадцатый. Скинув пуховик и ботинки, я ложусь и закрываю глаза, словно если засну сейчас, то все это наутро окажется просто кошмаром. Перед тем, как провалиться в сон, слышу, как проседает матрас рядом, и холодные пальцы касаются виска, гладя по волосам. - Я бы этого не сделал. Что бы ни говорил, что бы сам себе ни думал, я бы этого не сделал. Наутро кошмар, конечно же, никуда не рассеивается. Все, как и вчера: запертая квартира, еда в холодильнике, Даня на диване спрашивает, как я спала на новом месте. Как будто ничего не случилось. Мне не хочется ни есть, ни разговаривать, ни жить. Как я могла так подставить Севу?! Реакция на сильный стресс у меня с детства была специфическая: я спала по многу часов. Сейчас это сработало так же. В конце концов, спустя парочку дней Даня откуда-то выудил градусник, убедившись, что температуры нет, заставил меня съесть яичницу, запить ее чаем и сказал, что нам надо выйти прогуляться. Во дворе не очень людно. В метрах пятистах видна остановка, но к ней придется бежать по гололеду… Как там говорится, чтобы привлечь внимание, нужно бить по дорогим припаркованным машинам, но, как назло во дворе их только две… - Даня, а если я сейчас заору и позову и на помощь? Ты хмуришься, отвечая: - Зачем? А впрочем, как хочешь. Это будет даже любопытно. Вдыхаю поглубже и кричу: -Помогите!! Люди оглядываются на нас, но не подходят. - Помогите! – выходит как-то по мультяшному пискляво. Ты передразниваешь, бросая в меня снежком: -Помогите-спасите!! Батюшки-караул! Я разворачиваюсь и бегом бегу в сторону остановки, но ты догоняешь, толкая в сугроб. Потеряв равновесие, я падаю. На твоем лице словно примерзла широкая улыбка, когда ты за руку помогаешь мне подняться и тут же перебрасываешь себе через плечо. Я бью кулаками по спине и снова зову на помощь. Но прохожие совсем потеряли интерес к нам, решив, что мы тупо дурачимся. В лифте ты стряхиваешь с меня снег, произнося: -Им плевать, Катя. Всем на всех плевать. Даже твоему брату на тебя, если ты еще не поняла этого. Я впервые за эти дни начинаю плакать. Кое-как успокоившись уже в квартире, собираю остатки мужества: - Даня, верни мне телефон - Катя, мы это обсуждали: это небезопасно для тебя. Можешь позвонить с моего. Кому, кстати? Мише или Марине? Внутри меня холодеет. - Ты знаешь Марину? - Мы не знакомы лично. Я просто знаю, что эта девушка организовывала набор персонала. И она у тебя в друзьях в контакте - Вы ей угрожали? - Я никому не угрожаю, чего ты. Я вообще не имею отношения к бандитам. Мне просто не повезло занять у … не подходящих людей, поверь мне. Я никому не хочу зла. Все будет хорошо, надо просто чуть-чуть переждать. Желание заговаривать про телефон отпадает. Не хватало еще Маринку отоварить проблемами.Спустя еще парочку дней на телефон Дани раздается звонок. После него он заметно оживляется. -Катя! Все получилось. Нашли банк, в котором находится та ячейка. Сейчас мы соберемся и поедем туда. Вернем деньги, и все это закончится, мы уедем! Я молча снимаю ключ и протягиваю его Дане. Глупо надеяться выиграть время, лучше не спорить. - Нет, Катюша. Ячейка оформлена на твое имя. Так что тебе придется со мной съездить. Но не волнуйся, тебе никто ничего не сделает. Потом мы сразу уедем, куда захочешь. Ты же хотела найти брата, вот и поедем к нему. Вот он, наверное, обрадуется! Да уж, обрадуется, особенно увидев нас вместе! Меня с одной стороны бесит, что Даня говорит со мной как с дошкольником или умственно отсталой. С другой, я действительно вела себя, как полная идиотка. Вслух я говорю: - А если я не хочу с тобой никуда ехать, Даня, что тогда? В особенности не хочу, чтобы ты искал брата. Ты присаживаешься на корточки, заглядывая в лицо. Так обычно взрослые разговаривают с детьми. Ну а ты со мной. - Мне бы, после всего, хотелось бы глянуть в глаза Севе. Хоть разок. Но, если мы вернем деньги кредиторам, то я могу и не искать его. Если ты этого не хочешь. И если согласишься уехать из города со мной. Я молча киваю, не в силах продолжать разговор. Все и без слов понятно. Мы выезжаем. Чем ближе встреча с бандитами, тем ты нервознее. Это состояние передается мне, так что с Романом я разговариваю нагло. На мою браваду, впрочем он не реагирует. Немного успокаивает, что ты уверенно держишься, может все обойдется. То, что ничего не обойдется, становится очевидно, когда ячейка оказывается пустой, а Даня вслух обзывает брата “конченой тварью”. Мне везет, выйдя из машины, он бросает передо мной телефон, и дверь оказывается незаблокированной. Выглядываю Мишу, и взгляд цепляется за разговаривающих Романа и Даню. Если лицо первого остается практически невозмутимым, то Даня… Лицо искажено злостью, ничего сейчас в нем не осталось от того спокойного интеллигентного юноши, что привлек меня. Даня, ты не случайная жертва обстоятельств, не обманутый вкладчик, а такой же хищник, бандит, как и остальная кодла, в том момент это стало очевидно.Миша спас меня от этого кошмара, как мне казалось, навсегда. Под наспех придуманную сказку и теплый свет ночника я быстро уснула. Но пробуждение радостным не стало. Михаил сообщил, что Даня явился к ним домой, весь избитый. Миша потребовал, чтобы я все объяснила или ему, или в полиции. Теперь я думаю, что стоило все-таки заявить. Или выложить Мишке всю подноготную. Но я растерялась, боясь сделать Севе хуже, стала рассказывать что-то малоправдопободное. Не дослушав, Миша велел мне сходить, полюбоваться на своего как бы друга, раз уж я сама не осознаю серьезность ситуации. Даню было сложно узнать из-за гематом. Только серо-голубые глаза, казалось, остались живыми на этом лице. Я должна была почувствовать злорадство, облегчение, но вместо этого ощутила лишь щемящий страх и непонятную мне самой печаль. Говорил он с трудом, но удалось разобрать: - Не обращайся в полицию, умоляю, Катя. Поверь мне, ты только хуже сделаешь. Сева… совсем не так безупречен в этой истории, как ты думала. Лучше расскажи все Мише, и пусть он поможет тебе уехать из области, а лучше из страны. Может, это был хороший совет, но вместо этого я сказала Мише: - Это все было случайностью. Напали на Даню, какие-то… хулиганы. Я не вижу смысла обращаться в полицию, если честно, раз сам Даниил… не хочет. И еще… Его не надо сейчас оставлять одного, я побуду с ним, Миша. Лицо Михаила сразу же приобрело презрительно-холодное выражение, когда он ответил: -Вот как? А Марина, когда сутки назад сюда прибежала, озвучила немного другую версию. Что-то про долги кого-то из твоих родственников. Кстати, Даня же что-то с криптой мутил, неудачно, не говорил тебе? Я промолчала. - Ну, молчи, дело твое. С этими словами Михаил оставил меня разбираться с Раисой и тонкостями ухода за больными с множественными травмами. Следующие три месяца пролетели быстро. Даня… казалось, пережитое хорошо повлияло на него. Он даже попросил у меня прощение, говорил о своем раскаянии, так искренне. От Севы не было вестей. В один солнечный день в начале лета Даниила не оказалось у себя (с него только недавно сняли последний гипс и он начал ходить без трости). Я постаралась отогнать тревогу. Но сразу же, как он вернулся, спросила об отлучке. Он снова ездил к бандитам. Мы с девчонками как-то по приколу посмотрели “слово пацана”. Так себе киношка, но сейчас мне вспомнился тот криминальный сленг, когда Даня радостно произнес: “Я выписался! Ко мне вопросов больше нет”. А потом он стал спрашивать, не связывался со мной Сева. Словно пелена, висевшая 3 месяца, упала: так ты ничего и не понял, ты остался таким же! Серо-голубые глаза, как два осколка льда… Я слушала насквозь лживые слова про особое отношение ко мне, даже позволила обнять себя и обняла в ответ, только бы не расплакаться. Хорошо, что Миша тогда пришел, иначе я бы все-таки разревелась. Я как-то сказала Дашеньке, что с бывшим можно дружить, если ты больше его не любишь. Вот у нас с Даней и получалось дружить, с ним вполне можно было общаться по юридическим вопросам. А вот дружба с Мишей не клеилась, и я решилась попробовать возобновить отношения. А он был только за. А потом вернулся Сева, и все пошло кувырком. Я надеялась, моя внутренняя нервозность не выдаст нас. Я старалась максимально минимизировать общение, что с Даней, что с Мишей, пусть лучше оба будут думать, что я замутила с бывшим.Из воспоминаний меня вывел звонок с чужого номера: это был Сева (сколько у него левых симок?). Ему небезопасно появляться здесь, раз Даня знает о местонахождении, скоро узнают и другие. Но Сева обещал заехать за мной перед самым отъездом, и мы покинем страну, все по плану. Но чем ближе была дата отъезда, тем больше я сомневалась в правильности своего решения. И дело было не только в том, что видеть Михаила рядом с Дашей оказалось очень горьким. В качестве кого я поеду с Севой, куда, что я там буду делать? С мечтой стать юристом стоит попрощаться, как и с чувствами к Мише. Я любила брата, правда, но… Деньги забрали из ячейки буквально перед нашим с Даней приездом. Я в это уверена, потому что в фигуре, мелькнувшей на парковке я безошибочно угадала Севу. Он был там, он видел меня с этими людьми… и уехал, оставив меня один на один с ними. В общем, в последний момент у меня что-то перемкнуло. Я все высказала Севе, думала, он меня ударит, но обошлось. Я не знаю, сможем ли мы когда-то нормально общаться, но… я не могу и не хочу жить в бегах, даже если бы Миша отказался от меня, я бы все равно осталась, но Миша вернулся. Может быть, он и вправду изменился? Какой-то внутренний голос надоедливо бубнит, что если бы Михаил изменился, то не был бы так жесток к Даше, но… я не хочу его слушать. Мы вместе, во всех смыслах этого слова.Следующие несколько дней проходят как один радостный сон, слишком хороший, чтобы быть правдой. Чудесный сон, я буду помнить его всегда, вот только пробуждение оказалось страшным. В один день меня окликнула Мария Кротова: - Екатерина, там девушка стоит на КПП, спрашивает тебя. Представилась Мариной. Попросила позвать тебя, но не сообщать никому больше о ее приходе. На ватных ногах я пошла на охрану. Там действительно была Маринка, вернее тень от Марины, какой я ее помнила, такой бледной и осунувшейся она была. -Марина, здравствуй, что случилось? Почему ты не пройдешь в дом? - Потому что, когда несколько дней я звонила тебе, Катя, твой новый бойфренд отключил телефон, громко сказав, что это спам от стоматологии. Какой же урод, хотя мне сначала показался нормальным!Судорожно вспоминаю вечер на крыше, и как я боялась поднять трубку, позволив Михаилу взять трубку вместо меня. Сколько дней прошло с того звонка, три или четыре? -Извини, Марина, у него придурошное чувство юмора. У тебя все в порядке? А у Севы? Последнее предложение говорю почему-то шепотом. В глубине души я уже знаю ответ. -Катя, ты же знаешь, что мы встречались с Севой раньше. Не так давно он предложил возобновить отношения, а я согласилась. Я ждала в той машине в такси, мы должын были уехать все вместе. Знаешь, хорошо, что тебя там не было. Марина разрыдалась, успокоившись немного, продолжила - Водителем оказался один из кредиторов Севы. Он привез нас в какие-то то ли заброшки, то ли долгострой. Севу и меня сразу вырубили. Потом его били. А мне сказали позвонить тебе. Потом еще какой-то парень приехал. Спросил, кто я вообще. Ругался с тем мужиком, что вез нас. Они договорились, что я буду искать деньги. Тот парень вывез меня на шоссе и высадил. - Как они выглядели? - Они какие-то все одинаковые. Мне только запомнился тот, что привез нас. Он хромал и с бородой - А тот, кто потом приехал? - Ну он вообще был как-то не очень похож на них. Одет так, по-деловому, и помладше их. Среднего роста, голубоглазый, волосы светло-рыжие, почти блондин - Значит, Даня все-таки остался с ними - Ты о чем, Катя?! Твой брат у них остался! - Ты обращалась в полицию, Марина? - Нет. Сева в последний момент не велел это делать. Катя, я не знаю, что делать. Может быть, Сева оставлял тебе какие-то деньги, доверенность на продажу недвижимости? Что-то было не так с кошельком с криптой и сейчас, чисто технически, у Севы нет к нему доступа!! Марина снова расплакалась. Я обняла ее. По идее, я должна была почувствовать отчаяние. Но я ощущала только ледяной жгучий холод. - Надо узнать о какой сумме идет речь. Я поговорю с Воронцовым, может быть он сможет помочь. - Катя, раскрой глаза, он ненавидит Севу! У меня остался его номер после твоих поисков. И я звонила ему несколько раз за последние дни, просила помочь. Он сказал, чтоб мы сами разбирались. Я молча разворачиваюсь и, не простившись, бреду в дом. Холод поднимается от кончиков пальцев к самому сердцу, словно у меня там теперь тоже осколки льда. Как я могла поверить, в искренность Мишкиных чувств. А хотя, разве он скрывал когда-нибудь, что я для него сродни интересной необычной игрушки. На что я вообще рассчитывала после того, как он обошелся с Дашей, с которой они встречались годами. Спустя час или два бесцельного лежания на постели я встаю. Еще не поздно сделать вид, что этого разговора с Мариной не было. И сказать Михаилу, что я хочу на море. Самое время вспомнить о том, что Сева на стал забирать меня из приюта, когда ему стукнуло 18, и оставил здесь разбираться со своими долгами. Но вместо этого я набираю знакомый номер - Какие люди! Рад тебя слышать, Катя! Ты, наверное, звонишь узнать, как у меня дела и как продвигается экологическая экспертиза. - Не юродствуй, Даня, не идет тебе. Мой брат еще жив? Если да, то я хочу с ним связаться. На удивление мой голос звучит твердо, без дрожи. - Катя, мне правда жаль, что все вышло именно так. Всеволод жив, и лучше бы ему было убраться из страны сразу после нашего с ним разговора, или же вернуть деньги по-хорошему. Но это же Сева, он упрям. Тебе не надо в это все вмешиваться - Ты так спокойно говоришь о том, что сдал бывшего приятеля своим подельникам. По какому курсу сейчас котируются тридцать серебренников? Это было явно лишней фразой. Целью моего звонка было разузнать о брате и хоть как-то договориться, а не разозлить Даниила. - А знаешь, Катюша, хочется напомнить, что я, как ты выразилась, сдал человека, который перед этим меня кинул. Тебя, кстати, тоже! Как только я стал передвигаться, взял записи с камер банка. Лица из-под капюшона не видать. Вот только толстовка оказалась для меня знакомой. Так что, можешь с чистой совестью вычеркнуть Всеволода из ближнего круга и продолжить сидеть под крылом своего ненаглядного Мишеньки!Последнее он сказал с такой яростью, что я даже по телефону это услышала. - Сева сожалел об этом, поэтому и вернулся за мной. Ты теперь на нем вздумал отыгрываться за мой отказ? - Катя, я ни во что не играю. Севу отпустят, как только он сможет вернуть долг. - Он не сможет, Даня. Там что-то с криптой пошло не так. Скажи мне, о какой сумме долга точно идет речь? Помнишь, я говорила тебе об этом странном переводе. Те деньги все еще у меня, я могу отдать их, но мне нужны гарантии, что брата не убьют. Ты же часть той банды, устрой передачу денег. Ты молчишь так долго, что я начинаю нервничать. - Ты мне льстишь, Катюша, представляя меня каким-то Аль-Капоне. 20 миллионов – хорошие деньги. Хорошие деньги для сиротки, но боюсь, эта сумма не решит проблему. Чувствую, как воздух уходит из легких. Но Даня все еще не кладет трубку. Я почему-то сейчас отчетливо представила льдистые серые глаза, с холодным колючим взглядом. - Я, наверное, мог бы попробовать договориться с Романом об отсрочке долга, и чтоб на это время Севу выпустили. Хотя, согласись, это будет несколько странно выглядеть. Сева мне больше не друг, уже не компаньон. И даже не родственник. Еще тридцатисекундная пауза. - Может быть, вправду, нам стоит встретиться и все обсудить, что тут можно сделать. Как думаешь, Катя? - Куда и когда мне приехать? - Вот это деловой подход. Из тебя хороший юрист получится. Я пришлю за тобой машину. К остановке рядом с коттеджным поселком. Через полчаса. Только, прошу тебя, давай без экшена. Я хочу поговорить с тобой, а не с Михаилом, и не с полицией. Мне им просто нечего будет сказать, кроме того, что я случайно сболтнул своему знакомому, что видел другого своего знакомого в саду у своего делового партнера. Это ненаказуемо - Я понимаю, Даня. - Ты умничка. До встречи. У меня полчаса. Зачем-то переодеваюсь в костюм и собираю волосы в пучок, словно это и вправду деловая встреча, но я не хочу сейчас выглядеть, как содержанка. Беру с собой только телефон и ноутбук. И совсем немного вещей. Я знаю, что едва ли вернусь сюда. Меня накрывает ощущение дежавю. Наверное, я пожалею об этом звонке очень скоро. Но я должна хотя бы попытаться спасти брата. Прохожу мимо кабинета Михаила Воронцова, слышу его голос, у него, видимо, зум-конференция. Первый порыв войти и все ему высказать в лицо, второй – просто и без эмоций сообщить, к кому и почему я еду. Но в итоге, я просто вешаю то ожерелье на ручку двери и молча ухожу. На этот раз остановить меня некому.