Allsunoo

Хисын всегда говорил себе, что просто ценит красоту. Что его взгляды, невольно задерживающиеся на Сону, — это всего лишь эстетическое восхищение. Что учащённое сердцебиение, когда младший смеётся, — просто радость за друга. В конце концов, он же натурал. Ему нравятся девушки. Всегда нравились. Поэтому он просто наблюдал. Издалека. Безопасно. Наблюдал, как Сону поправляет волосы перед зеркалом. Как морщит нос, когда не понимает что-то. Как его глаза светятся, когда он счастлив. "Просто друг", — убеждал себя Хисын. "Просто очень дорогой друг."

***

В тот вечер он шёл за водой на кухню, когда услышал звуки фильма из гостиной. Обычно после ужина все расходились по комнатам, но кто-то, видимо, остался досматривать кино. Хисын заглянул через приоткрытую дверь и замер. На диване, укутавшись в один плед, сидели Сону и Сонхун. Они смотрели какую-то мелодраму, и Сону явно переживал за героев — его глаза блестели от непролитых слёз. "Как мило", — подумал Хисын, собираясь пройти мимо. Но что-то заставило его остановиться. Сонхун что-то тихо сказал Сону, и младший рассмеялся, прижимаясь к его плечу. Потом повернулся к нему лицом, и они о чём-то зашептались, не отводя глаз друг от друга. Хисын почувствовал странное сжатие в груди. Наверное, просто устал. Или кофе выпил много. На экране герои целовались под дождём, и Сону мечтательно вздохнул: — Как романтично... — Романтично? — улыбнулся Сонхун. — А по-моему, непрактично. Промокнут же. — Хён, ты совсем не романтик, — засмеялся Сону. — Не романтик? — Сонхун приподнял бровь. — А это что? И тогда это произошло. Сонхун наклонился и мягко, нежно поцеловал Сону в губы. Не страстно, не театрально — просто тепло и естественно, как будто делал это уже тысячу раз. Сону не отстранился. Не удивился. Просто закрыл глаза и ответил на поцелуй. Мир у Хисына ушёл из-под ног. Стакан выскользнул из его рук и с грохотом разбился об пол, но он даже не заметил. Все звуки исчезли, кроме звука собственного сердца, которое разбивалось на кусочки в такт осколкам стекла. — Что там? — встревоженно спросил Сонхун, отстраняясь от Сону. — Хисын-хён! — воскликнул младший, заметив фигуру в дверях. — С тобой всё в порядке? Хисын стоял среди осколков и смотрел на них — на их растрёпанные волосы, покрасневшие губы, на то, как естественно они держались за руки. "Как долго это продолжается?" — хотел спросить он, но горло сжалось. "Почему я не знал?" — но он и сам знал ответ. Потому что не смотрел. Не видел. Убеждал себя, что всё это "просто дружба". — Хён, ты порезался? — Сону встал, собираясь подойти, но Хисын отступил. — Нет, всё... всё в порядке, — хрипло сказал он. — Просто устал. Врал. Ничего не было в порядке. Мир рушился, а он стоял посреди обломков и делал вид, что всё хорошо. — Извините, что помешал, — добавил он и поспешно ретировался, оставляя за собой разбитое стекло и разбитые иллюзии. В коридоре он прислонился к стене и закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Руки тряслись, в груди было пусто и больно. "Тупо опоздал", — с горечью подумал он. "И даже не пытался." Все эти месяцы он убеждал себя, что "просто друг". Что его чувства — не то, что он думает. Что он натурал, и всё это лишь временное помешательство. А пока он воевал с собой, Сонхун просто действовал. Не сомневался, не мучился вопросами ориентации. Просто любил и не боялся этого показать. "Я даже не старался", — болезненно осознал Хисын. "Ни разу не попытался приблизиться. Не намекнул. Ничего." А теперь было поздно. Сону счастлив с Сонхуном, и Хисын не имел права этому мешать. — Хисын-хён? — раздался тихий голос. Он открыл глаза. Сону стоял в нескольких метрах, с беспокойством глядя на него. — Ты точно не порезался? Хочешь, я принесу аптечку? Такой заботливый. Такой добрый. Как всегда. — Не нужно, — Хисын выдавил из себя улыбку. — Правда. Просто много думаю в последнее время. — О чём думаешь? — искренне поинтересовался младший. — Может, поговорим? "О том, как сильно тебя люблю. О том, что опоздал навсегда. О том, что никогда не смогу держать тебя за руку, как Сонхун." — О работе, — соврал Хисын. — Ничего важного. Сону кивнул, но продолжал изучать его лицо: — Если что, ты знаешь, что всегда можешь со мной поговорить, да? Мы же друзья. Друзья. Да. Это всё, чем они когда-либо будут. — Конечно, — кивнул Хисын. — Иди к Сонхуну. Не заставляй его ждать. — Хорошо. Спокойной ночи, хён. — Спокойной ночи, Сону-я. Младший ушёл, а Хисын остался стоять в пустом коридоре, понимая, что его спокойных ночей больше не будет. Теперь он знал правду. Знал, что его чувства реальны. И знал, что уже ничего нельзя изменить. Он слишком долго лгал себе и слишком поздно понял, что потерял самое дорогое, что у него было, даже не попытавшись за это побороться.