Осенние визиты

Он помнил свою первую любовь. Сколько годков-годочков прошло? Много. Владимиру Ивановичу на днях стукнуло аж 65. Юбилей. Знакомых осталось мало, друзей уже давно нет, растерялись по пути длинной дороги под названием Жизнь. А он преподаёт ещё. Видимо, хороший учитель русского и литературы, раз попросили ещё задержаться. Сейчас учителя совершенно другие, ученики тоже, не то, что раньше. Под его надзором остался только один класс: 11 "Е". Выпускники. И у него в классе были разные ученики, но льстило то, что даже хулиганистые мальчишки не шумели у него на уроках, особенно на уроках литературы. Говорят, у каждого учителя есть свой любимчик. У него никогда не было, Владимир Иванович Евстигнеев относится ко всем одинаково. Но появился вот, чего уж греха таить. Он взял под своё крыло тогда ещё десятиклассников. А тот мальчик, любимчик или?.. Не был никогда Владимир Иванович педофилом, и ни разу за свою жизнь не глядел на юных мальчиков, не нарушал табу учитель/ученик. Не позволил бы себе никаких иных взглядов, и сейчас не позволит прикоснуться к нему как-то по-особенному. Но вот бывает так, приходит она. Любовь. О, она способна дать крылья и оборвать их, позволяет взлететь высоко и упасть, разбившись насмерть. Илья юный совсем, не похожий на других. Тонкий, изящный юноша, скорее больше похож на мальчика из гимназии. Не изгой и не лидер, обычный. Для него, учителя – любимый. Но никаких фривольных улыбок или знаков внимания. Владимир Иванович хорошо понимает огромную разницу в возрасте, понимает, что никогда тот, кого выбрало сердце, с ним не будет. Это просто невозможно. Илюша почти сразу нашёл с ним общий язык. Родители – преподаватели в институте, сам Илья круглый отличник, есть и друзья, да и одноклассницы заглядываются. Что ж ты делаешь, сердце окаянное? О душе бы подумать, а ты снова затрепыхалось, как неугомонная птичка в силках. Он не позволит, и в своих моральных силах уверен. Не дотронется до своей такой бесшабашной под старость лет любви. *** Илья приходит к нему домой на чай, принося с собой вкусные миндальные пирожные. На маленькой кухоньке уютно свистит чайник. А потом запахнет мелиссой и ещё чем-то, то, что нос юноши различить не может. Потом они сядут за небольшой обеденный столик и будут пить чай. Пирожное восхитительно, пахнет черёмухой, хотя вроде миндаль. Владимир Иванович будет рассказывать про поэтов, писателей, про стихи, посвященные любимым людям этих самых поэтов. Илья знает, что нет святых и среди тех, кто пишет такие рассказы и стихи. Люди талантливы, несомненно, но мысли такие же, как и у простых людей – грешные. Он не говорит об этом учителю, с восхищением глядя на одухотворённое лицо мужчины, пока тот рассказывает о романтике. Владимир Иванович не старик. Ему хоть и за шестьдесят, но он выглядит франтом. Моложе своих лет, всегда чисто выбрит, морщин на лице мало. Да, в квартире не богато, но чисто. Одежда тоже явно не из бутика, но как продуман стиль! А ещё у Илюши щемит сердце при взгляде на учителя. Кто бы мог подумать: рядом с ним за партой сидит красивая рыжая София, а для него нет никого красивее и лучше Владимира Ивановича. — Если бы я мог написать стихи.. – печально произносит юноша, когда они переходят из кухни в зал. Оба садятся в мягкие кресла, между кресел журнальный столик со стопкой книг. В стенке на полках много разных томов: рассказы, стихи, классика, просто обычное чтиво. — Я ведь тоже не умею. – улыбается Владимир Иванович. – Сейчас расскажу тебе стихотворение Тютчева. Оно.. Оно мне особо нравится. Илья заворожённо слушает тихий голос, наклонив голову набок. "Словно воробушек прислушивается к каким-то неведомым звукам".– отмечает про себя мужчина. — О, как на склоне наших лет Нежней мы любим и суеверней… Сияй, сияй, прощальный свет Любви последней, зари вечерней! Полнеба обхватила тень, Лишь там, на западе, бродит сиянье, – Помедли, помедли, вечерний день, Продлись, продлись очарованье. Пускай скудеет в жилах кровь, Но не скудеет в сердце нежность… О ты, последняя любовь! Ты и блаженство, и безнадежность.. Сколько отчаяния в голосе! Илье иногда кажется, что стихи, которые читает Владимир Иванович, именно для него. Но нет, не смеет думать об этом. Хотя это полный печали взгляд, обращённый к нему, что-то да значит. Внутри разливается жар от таких мыслей. Он ведь замечает кое-что, не дурак, хоть и не такой опытный, как Владимир Иванович. Да вообще не опытный. Откуда опыту-то взяться в семнадцать лет? — Понимаю, что странно такое спрашивать у Вас, – смущается Илья, стараясь не глядеть в внимательные глаза учителя. – Вы любили когда-нибудь очень сильно? — Конечно, – после недолгого молчания отвечает Владимир Иванович. – Когда-то.. Но это было так давно, Илюша. Илья почему-то ревнует. Да что же это такое?! — Вот бы и меня любили..– с завистью проговаривает юноша. — Ты очень молод ещё, конечно, полюбят! – утешающе произносит мужчина. – Может, уже кто-нибудь и любит, Илья. Любит. Тот первый – ранняя весна, Илья – знойное лето, переходящее в пряную осень. Его последняя любовь. Она не уступает первой, ни в чем не уступает. Сентябрь идет своим чередом. Илья навещает Владимира Ивановича почти каждый день. Иногда они гуляют по лесу, там, где протоптана довольно широкая тропинка. Владимир Иванович задаётся вопросом: почему мальчишка приходит к нему, а не пропадает где-то с компанией или не ухаживает за своей рыжей одноклассницей? Ответ настолько очевиден, что становится сладко-страшно. Невозможно. Греховные мысли само собой присутствуют, ведь Владимир Иванович мужчина и не импотент вовсе. Но для этого есть постыдные видео. Он отгоняет из головы образ Ильи. А сердце так болезненно трепещет при виде красивых карих глаз. Визиты юноши продолжаются, и учитель не в силах их прекратить. *** Под новый год Илья приходит вечером с готовыми блюдами от матери. Он с сожалением говорит, словно оправдываясь, что придется отмечать праздник дома, а он бы хотел с Владимиром Ивановичем. Учитель снова улыбается и просит подождать немного. Он уходит в зал, а вернувшись, отдает небольшую нарядную коробочку в руки Ильи. — Это тебе. С наступающим новым годом, Илья. — Ой! – застенчиво глядя на подарок, бормочет юноша. – Мне?.. А я ведь ничего.. — Ты, главное, не забывай старика! – смеется учитель, и морщинки собираются у добрых глаз мужчины. – Это будет моим лучшим подарком. — Вы не старик! – вспыхивает ушами Илья. – Я... Спасибо! Он порывисто обнял учителя, и сердце у обоих словно ухнуло в унисон. Владимир Иванович позволяет себе лишь легонько похлопать Илью по спине. В коробке серебряный широкий браслет. Это сколько же он стоит? Не дешевка, сразу видно. Илья порывался спросить у Владимира Ивановича почему тот живёт один? Насколько ему было известно, мужчина был одинок всегда. Девчонки распускали романтичные слухи, что, мол, в молодости ему отказала девушка, которую он сильно любил, и вот.. Оказывается, однолюб. Илья отчего-то сомневался в этом, но не спорил. В мае выпускной, и неожиданно родители объявили, что продают квартиру и переезжают в Москву. Им предложили место в университете, а кто в здравом уме откажется от столицы? А это значит, что Илья поедет с ними, поступит в универ, получит постоянную прописку. Илья разозлился и повздорил с родителями, уезжать не хотелось. Не хотелось покидать его. Владимира Ивановича. Перед выпускным Илья прибежал к нему домой в растрёпанных чувствах, едва ли не плача. Рассказав всё, он понуро смотрел в пол, сидя на стуле в такой родной чужой кухне. — Ну что ты, Илюша! – увещевал юношу учитель. – Родители хотят как лучше! Зато у тебя будет большой выбор в Москве. Не злись на них. А у самого в душе дыра размером с космос. И болит, болит. Почему же ты, Илюша, не встретится раньше? Когда ещё в крови бурлила молодость, когда глаза горели от переизбытка чувств! Почему? — Владимир Иванович, – поднял покрасневшие глаза на мужчину Илья, – я вернусь! В сентябре вернусь, когда мне будет восемнадцать! Останусь тут, поступлю в институт в этом городе! Вы дождётесь меня? Дождётесь?? Владимир Иванович лишь мудро улыбнулся. К чему убеждать горячего юношу в том, что разница в возрасте колоссальна, что быть вместе не представляется возможным. Нет, он не будет переубеждать его. Илья всё поймёт сам. — Буду, буду. Всегда буду, Илюша. Но никаких прикосновений. Хочется, но нельзя. Невозможно. — Прочтите мне как-нибудь стих. Для меня. – тихо просит Илья. Владимир Иванович смотрит с минуту на притихшего парня и читает по памяти. Для него. Только для него одного. — Пусть я и жил не любя, пусть я и клятвы нарушу, — Все ты волнуешь мне душу, где бы ни встретил тебя! О, эти дальние руки! В тусклое это житье Очарованье свое вносишь ты, даже в разлуке! И в одиноком моем доме пустом и холодном, в сне никогда не свободном снится мне брошенный дом. Старые снятся минуты, старые снятся года… Видно, уж так навсегда думы тобою замкнуты! Кто бы ни звал — не хочу на суетливую нежность, я променять безнадежность — И, замыкаясь, молчу. В начале июня семья Ильи покидает город, но Владимир Иванович не идёт провожать. Илья приходит перед отъездом сам. Больно. Как же больно терять тебя, моя последняя любовь!.. Октябрь того же года. В сентябре приехать не получилось. Документы в московский университет уже поданы, и, несомненно, Илья поступил. Ещё бы! Но в октябре, переругавшись с отцом и матерью, Илья срывается в свой родной город. Плевать на всё. Целое лето он думал о Владимире Ивановиче. Было тоскливо, его всё время тянуло обратно. И вот, наконец, долгожданный визит не за горами! Купив миндальное пирожное, которое так любили оба, Илья без предупреждения поднялся в квартиру бывшего учителя. Позвонив несколько раз в дверь, замер в недоумении. Где же он? Соседская дверь со скрипом отворилась, и юноша уставился на пожилую женщину в бигудях, которая подслеповато вглядывалась в Илью. Он помнил эту женщину, она была соседкой Владимира Ивановича. — Илья Хромов? – неуверенно спросила женщина, и Илья тихо поздоровавшись, кивнул. Стало беспокойно. — Подожди.. Она ушла, не закрывая двери, а через минуту уже протягивала письмо юноше. — Владимир Иванович умер в конце августа. Сердечный приступ. Что ж.. Возраст. А это тебе, я не смотрела и никогда бы не стала любопытствовать, что там. Володя знал об этом и просил меня отдать письмо тебе, если ты приедешь. Там записка в дверях была. Илья только сейчас заметил клочок бумаги в скважине. Квартира видимо пустовала. Умер..Как же так?.. Владимир Иванович умер?! Да нет, не может быть! Это неправда! — Скажите, что нет..– беспомощно прошептал Илья, несдержанно всхлипывая. Даже если и будет выглядеть безобразно, он всё равно будет плакать. — Поплачь, поплачь, – с сочувствием произнесла женщина. – Ты поплачь о нем, сынок. Он ведь не переставал ждать тебя. Я всё видела. Поплачь, здесь ничего постыдного нет. В любви никогда ничего плохого нет, сынок. Она тихо затворила дверь, а Илья так и остался стоять один в подъезде. Спустившись, подойдя к окну на лестничной площадке, он распечатал конверт, кончиками пальцев погладив исписанный аккуратным подчерком тетрадный лист. "Мой дорогой Илья. Прости меня, что не дождался. Не смог тебе не написать, хочу, чтобы ты знал о том, что я чувствовал. Может быть, ты посчитаешь меня старым извращенцем и выкинешь это письмо, но мне почему-то кажется, что нет. Илюша – ты моя поздняя последняя любовь. Я не имел права чувствовать к тебе подобное, но от меня, увы, ничего не зависело. Много раз жалел, что ты не встретился на моём жизненном пути раньше. И тогда было не то время для такой постыдной привязанности, и сейчас. Теперь уже поздно. Сердце давно шалило, всё-таки мне не двадцать. Не знаю, о чем я стану думать, когда буду на пороге смерти, но хотелось бы о тебе, мой Илья. Прости меня и мои грешные чувства к тебе такому, ещё юному мальчику. Наши визиты закончены, желаю счастья и любви от всего сердца. Прощай, мой любимый мальчик. Эти стихи я посвящаю тебе. Конечно, они не мои, но для тебя, моя последняя любовь. Покинь меня, мой юный друг, — Твой взор, твой голос мне опасен: Я испытал любви недуг, И знаю я, как он ужасен… Но что, безумный, я сказал? К чему укоры и упреки? Уж я твой узник, друг жестокий, Твой взор меня очаровал. Я увлечен своей судьбою, Я сам к погибели бегу: Боюся встретиться с тобою, А не встречаться не могу. — Прощай, моя первая несбывшаяся любовь. Илья аккуратно сложил листок вчетверо, положив обратно в конверт. Это письмо он сохранит до конца своей жизни, сколько ему будет отведено судьбой. У Владимира Ивановича – последняя любовь, у Ильи – первая, у обоих – несбыточная.