Обречённые

Нью-Йорк, 1985 год.

      Город покрытый кровью, погрязший во тьме, грязи и похоти. Город во главе которого стоит мафия, в переулках которого творятся насилие и бесчинства. Город где всё началось и закончилось. Они стали частью этого города, кровью впитались в его стены и память о них уже не стереть. Они — Эш и Эйджи.

***

Но, наше повествование начнётся чуть раньше, в 1977 году, в день, когда Эйджи попал в мафию.       Тьма. Абсолютная тьма, а вокруг лишь трущобы. И в этой тьме сияет открытая дверь. Разве не интересно, что за ней? Эйджи, как мотылёк летящий на огонь, идёт к этой двери. Милое, милое дитя, знало бы ты какую ошибку ты совершаешь. Но это не его вина, что он здесь гуляет — мама в последнее время вспыльчива, он просто хотел побродить по округе, пока мама не успокоится. Из-за двери льётся красный свет. Где-то там за этой дверью шум музыки и разговоров, но он так далеко, что Эйджи его почти не слышит.       Мальчик открывает эту дверь и видит идущую вниз лестницу. Он медленно спускается, рассматривая комнату: обоев в ней нет, но на стенах висят какие-то картины, а с потолка свисают, горящие алым светом, лампы. Несмотря на жару, здесь было прохладно и чем дальше Эйджи спускается вниз, тем холоднее становится. Перед ним ещё одна приоткрытая дверь, за ней музыка и приглушённый свет. Он аккуратно подглядывает за дверь и видит что-то похожее на раздевалку: вокруг шкафчики, скамьи и разбросанная одежда. «Ничего ведь не случится, если я просто зайду посмотреть?» думает он «Погляжу и сразу пойду домой.» . Он заходит внутрь и осторожно закрывает дверь. Она скрипит, но ничьё внимания не привлекает. Эйджи проходит по комнате, внимательно смотря под ноги, чтобы не оступиться. Вообще мама была бы зла — она в последнее время и так часто раздраженна, а сейчас была бы просто в бешенстве — Эйджи пошёл ни пойми куда и бесстыдно зашёл туда, куда его явно не звали. — Прости, пожалуйста... — тихо шепчет мальчик, мысленно извиняясь перед мамой и открывает дверь в зал.       Там играет джаз, но поют не на английском — Эйджи не может разобрать слова. Зал наполнен столиками и диванчиками, люди в дорогих одеждах сидят за ними и о чём-то то шепчутся, то громко смеются. Эйджи скользит между людьми, рассматривая помещение, но мало что может разглядеть — полумрак освещали лишь слабо светящие красные лампы и под их светом всё кажется залитым кровью. Подобное сравнение чуть-чуть пугает Эйджи и, убедившись, что ничего особо интересного здесь нет, он решает пойти обратно, но стоило ему обернуться, как он в кого-то врезался.       Сзади него стоял высокий мужчина, с традиционном китайском костюме и сигарой во рту. Их взгляды пересеклись и Эйджи попятился назад, но мужчина быстрым движением руки схватил его за шкирку и поднял на уровень своих глаз. Не вынимая сигару изо рта, он заговорил, но Эйджи ничего не понял — мужчина говорил не на английском и не японском. — Неплохо, выглядишь... — он повертел его лицо и ухмыльнулся. — Вполне мило. В тебе есть очарование. — ... Что? — спросил Эйджи, всё ещё не понимая на каком языке говорит мужчина. — Что такая прелесть как ты забыла здесь, м? — спросил мужчина уже на английском. — Мне было интересно, что здесь... — тихо сказал мальчик и из-за музыки его почти не было слышно. — Вот как. А я было подумал, что ты ребёнок одного из гостей. Пойдём-ка в более тихое место. — он взял Эйджи на руки и пошёл дальше в зал. Открыв раздвижную дверь они вошли в следующее помещение. Здесь уже не было красных ламп, музыки почти не было слышно, а гостей почти не было. Эйджи было не уютно — мама наверняка его заждалась, а он всё ещё здесь. Да и мужчина доверия не вызывал. Незнакомец посадил его за один из столиков и сел рядом. — Надо же, а в хорошем свете ты ещё очаровательнее. — снова сказал он на незнакомом языке. — Скажи-ка, а почему ты гуляешь в таком месте? — спросил он уже на английском. — ... Мама злиться и я пошёл погулять, пока она не успокоится. — тихо сказал мальчик. — Надо же! А почему мама злиться? — ласково спросил мужчина. — Папа болеет и маме очень грустно... — Эйджи сказал это и обиженно отвернулся. — Хотя это не мешает ей гулять начальником. — Да? Этот так не справедливо! —мужчина погладил его на голове. — Твой папа наверное бы очень расстроился. — Эйджи кивнул. — И сестрёнка тоже. Когда мама долго не возвращается она начинает плакать, а бабушка очень злится. — Страшно наверное, да? — мужчина ухмыльнулся. — Знаешь, тебе не стоило быть здесь. Если бы охрана увидела тебя, то обязательно прогнала бы тебя, но, знаешь, ты мне нравишься. Ты... Похож на ангела. Не все дети умеют быть такими. — Эйджи поёжился и хотел было встать, но мужчина не дал. Незнакомец осмотрелся и увидев кого-то, улыбнулся и кивнул на мальчика. К их столу подошёл ещё один мужчина. — Господин Ли Ван Лун, рад вас видеть. Пришли проверить работу заведения? — спросил он на китайском. — Да. Что это за ребёнок рядом с тобой? — «Ли Ван Лун» осмотрел мальчика и хищно улыбнулся — Неужто ты опять потянул свои руки к детям? — Разве в этом мы с вами не похожи, Господин? — Ты про моего дорого младшего брата? Юэ Лун не в счёт. Кто родители этого мальчика и что он здесь делает? — Родители, кажется, самые обычные, семья, кажется, не самая благополучная. Говорит забрёл сюда потому что было интересно. — мужчина погладил Эйджи по голове, но кажется лишь больше его напугал. — Что думаете на его счёт?       Ли Ван Лун внимательно посмотрел на мальчика, взял сигару и затянулся ей. — Невинный. И очаровательный. Куда думаешь его пристроить? — спросил он скорее из вежливости. По его тону было слышно, что он уже всё решил. — Я хотел было забрать его себе, но кажется у вас есть планы на него, господин? — ... Да. Знаешь, после того как я убил мать Юэ Луна, этот щенок совсем отбился от рук. Я хотел приструнить его с помощью учителей, но сейчас мне кажется, что сверстник ему нужен больше сверстник. Может ты слышал, есть практика, когда за проступки ребёнка наказывают его друга. Думаю этот мальчик легко сможет втереться в доверие к Юэ Луну, а его ты знаешь — он не потерпит чтобы его вещи ломали. — Но не обозлиться ли он тогда на вас? — Боже правый, ты правда думаешь, что этот ребёнок может мне что-то сделать? Таких как он нужно держать в чёрном теле и вот тогда они будут послушными, а этот мальчик мне как раз поможет. — мужчина переключился на английский. — Как тебя зовут? — спросил он у мальчика — ... Эйджи. Эйджи Окумура. — прошептал он. Ему хотелось вырваться из рук мужчины и скорее убежать домой, чутьё подсказывало – что-то не так. — М, японец? — мальчик кивнул — Давно в Америке? — Три года... — То есть ты тут... С шести лет? Значит в школу пошёл тоже здесь. — С восьми... — Тебе одиннадцать? В прочем это не имеет значения. У меня есть для тебя задание. — Ли Ван Лун опустился перед ним на колени. — У меня есть младший брат, ему сейчас девять. И знаешь, у него недавно умерла мама, грустно, да? — мальчик кивнул. — Да-а. Было бы очень хорошо если бы вы подружились, я думаю ты ему понравишься. Он любит красивые вещи. — Ну, если мама разрешит... — мужчина засмеялся. — А не будет больше «Если мама разрешит». Вставай, пойдём. — мальчик упёрся ногами в пол, но Ли Ван Лун просто закинул его себе на плечо. Если он с Юэ Луном подружится – хорошо, если нет – будет неплохим товаром в проституции. Сейчас этот рынок держала корсиканская мафия, но никогда не поздно присоединиться.

***

— Кто это? — недовольно спросил Юэ Лун — Твой новый друг! — ответил Ли Ван Лун. Эйджи неловко смотрел на мальчика перед собой, Ли Ван Лун крепко держал его за плечи. — Мне не нужны друзья. — твёрдно ответил Юэ. Мужчина ухмыльнулся, толкнул Эйджи к мальчику и направился к выходу из комнаты. — Думаю вы ещё подружитесь. — сказал он, оставляя их наедине.       Дети переглянулись. Юэ недовольно отвернулся. — Эй ты. — бросил он. — Уходи отсюда, пока можешь.       Эйджи робко повернулся к двери — если шанс есть, лучше попробовать сбежать. Но, дёрнув ручку двери, он обнаружил, что она заперта. — Закрыто.. — тихо сказал Эйджи. — М. Значит он и сегодня не забыл меня запереть. — безразлично ответил Юэ. Он помолчал некоторое время, а потом не заметив никакой реакции посмотрел на Эйджи. — Что? Не удивляет? — ... Когда мама очень злиться она запирает меня в комнате. — Юэ хмыкнул. Значит ему не впервой. — За что твой брат злится на тебя? — Он считает, что я могу быть ему угрозой. — Юэ усмехнулся ядовитой усмешкой, говоря это. Эйджи поджал губы – как так можно думать о своём младшем брате? Он бы о своей сестрёнке так никогда не подумал. В голову пришла одна печальная мысль. — Тебе наверное одиноко здесь, да? — тихо спросил Эйджи. — ...Что? — он отвернулся. — С чего вдруг?! — Ну... Если бы мама постоянно оставляла меня взаперти, мне было бы очень грустно. — он оглядел комнату: всё вокруг так и кричало о своём богатстве. Огромная двуспальная кровать, мебель отделанная золотом, множество игрушек, выглядивших так, будто их никогда не брали в руки. Комната совсем не выглядела жилой. Всё было чисто, выглаженно и идеально ровно расставлено. В комнате Эйджи и его младшей сестры всё было иначе: обои были изрисованы цветными карандашами, на двухэтажной кровати было множество наклеек, а на полу всегда можно было найти кусочек какого-нибудь пазла или маленького солдатика. Эйджи внимательно посмотрел в глаза Юэ Луна. Кажется он был ровесником сестры Окумуры. Он протянул руку и растряпал волосы Юэ. Тот возмущённо на него взглянул. — Теперь мы будем здесь вдвоём.       Юэ возмущенно ахнул, не найдя подходящих слов. Эйджи ободряюще улыбнулся, хоть на душе у него было погано. Если он правильно понял слова Ли Ван Луна, то он должен стать другом Юэ и, может быть, потом он вернётся к семье. От такого расклада хотелось плакать, но он держался — мама говорила, что взрослые мальчики не плачут. Хотя если бы перед ним кто-нибудь заплакал, он бы ни за что так не сказал. Смотря на Юэ он видел не того капризного молодого господина, про которого говорил Ван Лун, а одинокий ребёнок. Видя это, в сердце Эйджи были те же эмоции, которые он чувствовал, когда его младшая сестра грустила. Наверное это было из-за того, что Эйджи старший брат — смотря на Юэ, он хотел позаботиться о мальчике. Это странное качество — заботиться о тех, кто, кажется, этого даже не достоин — осталось с ним даже когда он вырос, как и то, что чтобы с ним не делали он оставался чистым человеком, будто вся эта бандитская грязь не могла его испачкать. Даже в кромешном кошмаре он умел сделать всё так, будто всё хорошо. Как будто одно его присутствие успокаивало людей. И Юэ тоже попал под эти чары Эйджи: вместо того чтобы накричать на него, он лишь отвернулся.       Эйджи взглянул на окно — они были на третьем этаже. Интересно, если спрыгнуть он выживет? Даже если да, то хорошо это точно не кончится. А небо тем временем уже потемнело — сейчас, наверное, часов десять вечера. — Уже поздно. — сказал он. — Как насчёт лечь спать? — Хмпф! Я могу не спать хоть всю ночь, мне никто ничего не сделает. — гордо ответил Юэ       Эйджи ласково улыбнулся, ошарашивая Юэ. — Что смешного?! — Ничего. Просто моя младшая сестра говорила так же, когда пыталась казаться более взрослой.       Юэ хотел было ответить, но подумал, что это будет ещё более по-детски. Он нахмурился и вздохнув сказал: — Ладно. Я всё равно планировал скоро лечь спать. И на кровать я тебя не пущу! — он не увидел никакой реакции и раздражённо вздохнул. Он долго ворочался в постели, пока не услышал тихий голос: — Не можешь уснуть? — на полу калачиком свернулся Эйджи. — Тебе какое дело? — Кажется мы много времени проведём вместе. Я Эйджи, а ты? — ... Ли Юэ Лун. Но для тебя я Шаое. Такой как ты вряд-ли знает, но у нас иерархия очень важна. Надеюсь это-то ты усечёшь? — Мгм. — они долго молча лежали и Юэ уже решил, что их разговор окончен, когда Эйджи вдруг заговорил. — ... Если тебе не сниться, хочешь я сплю тебе колыбельную? — ... Я тебе что, ребёнок? — Нет, просто, когда мы с сестрой не могли уснуть, мама пела нам колыбельную. — «Кажется он напряжён.» думает Эйджи. В голову приходит идея. — ... А если я сплю для себя? Можно? — Делай, что хочешь, просто отстань от меня.       Эйджи тихо запел на японском: Спи, мой голубь, и крылья сложи, Бархат глазок прикрой поскорей. Ты так мирно лежишь, мой чудесный малыш, Словно в гнёздышке, в люльке своей. Видишь звёздочки там, в вышине, Что взошли на ночной небосклон? Как в лесу под капель колокольчиков трель Их далёкий серебряный звон. Светлый лучик проник сквозь окно, Жёлтый маленький лучик луны. Он пришёл, чтоб узнать, лёг ли мальчик в кровать, Крепко спит ли и видит ли сны. Слышишь, с моря доносится рёв? Это волны ведут разговор Про морские суда, что уже никогда Не вернутся в родимый простор. Спи, мой голубь, и крылья сложи, И закрой свои глазки скорей. Почему ты не спишь, мой любимый малыш, Словно в гнёздышке, в люльке своей?       Юэ закрывает глаза и слышит шорох где-то снизу, а после тёплая рука осторожно гладит его по голове.       Когда Юэ Лун заснул, Эйджи снова лёг на пол и свернулся калачиком. Позавчера он совершил эту глупую ошибку и вошёл туда куда нельзя было. Вчера его оставили в борделе — то чем на самом деле было то место. С этого дня он будет жить здесь. Он закрыл глаза. Он тихо выдыхает и слёзы льются по его лицу. После того как у папы обнаружили рак, Эйджи много плакал, выводя из себя сходящую с ума от горя мать. Тогда он в совершенстве освоил навок тихого плача. Когда он сможет вернуться домой? Весь день он держал себя в руках и старался быть спокойным. Что ему делать? Как сбежать? Или лучше верно служить Юэ и ждать, что его брат сдержит обещание и отпустит его когда тот будет «хорошо воспитан»?       В ту ночь он уснул лишь под утро, а на следующий день начались его «обязанности» друга Юэ — сидеть с ним на уроках, помогать одеваться, мыться, убирать комнату, казалось им решили заменить всех слуг разом. За пределы комнаты он, как и Юэ, почти не выходил — в ванную комната и гардеробную можно было войти через спальню. Эйджи даже привык к этой рутине и искренне полюбил Юэ как младшего брата, пока в один день к ним снова не пожаловал Ли Ван Лун.       В тот день всё было странно: с самого утра к нему относились так, будто это он был молодым господином. Его тщательно умыли, уложили восолы и одели в традиционный наряд. Юэ Лун, поджав губы, смотрел на него слезящимися глазами, но так ничего и не сказал. — Куда мы идём? — тихо спросил Эйджи у Ли Ван Луна. — На банкет. Если тебя кто-то спросит о том кто ты, отвечай: я подарок в честь сделки господина Ли Ван Луна и Дино Гольцина. И никто тебя не тронет. Не беспокойся, всё будет хорошо. — ...Почему я? — прошептал Эйджи, понимая, что свободы после служения Юэ ему не видать и все обещания были ложью. К глазам подступили слёзы. — На твоё несчастье в тебе есть что-то очень очаровательное и невинное, и я уверен — месье Гольцин это оценит.       Ли Ван Лун поприветствовал водителя и сел с Эйджи в машину. Мальчик шмыгнул, вытирая глаза. — Если хочешь поплакать – плачь, главное приведи себя в порядок перед приездом. — мужчина потрепал его волосы. «Лжец» думал Эйджи. «Вы ужасный лжец, ничего не будет хорошо».       Это было лето 1978 года и как по совпадению ровно год с момента, как Эйджи попал в мафию.

***

      Эш стоял над раковиной, отмывая лицо от крови. Эта скотина, Марвин, врезал ему в нос из-за того, что Линкс отказался слушаться. В особняке сегодня был какой-то важный вечер, к Гольцину приехало множество гостей и ожидалось, что Эш тоже будет там. Хотя его конечно никто не спрашивал — кому интересно мнение десятилетнего ребёнка?       Чьи-то пальцы осторожно тронули его. Эш инстинктивно отскочил, готовый зарычать на Марвина или кто там за ним пришёл, но остановился. Рядом стоял мальчик, по виду даже младше него и обеспокоенно разглядывал его лицо. — Ты в порядке? — тихо спросил мальчик, аккуратно вытирая рукавом кровь с лица Эша. — Сильно болит? — ...Ты ещё кто такой? — Линкс хотел сказать это со злостью, но сам того не ведая поддался на очарование собеседника. — Я... Эйджи. — тихо ответил мальчик. Он был совсем не похож на детей, которых приводили гости и это насторожило Эша. — ... Лучше о себе позаботься, Эйджи. — сказал он смотря на припухшие глаза мальчика, будто до этого тот плакал. — Ты не похож на гостя, что ты здесь делаешь?       Этот вопрос, кажется, смутил мальчика. Он склонил голову и тускло улыбнулся сам себе. Он и вправду совсем не походил на привычных гостей особняка Гольцина и, казалось, всеми силами себя утешал. Эш, хотел было сказать, чтобы мальчик не отвечал, но тот уже заговорил. — Я, кхм, я - подарок от господина Ли Ван Луна для господина Гольцина, в честь их успешной сделки. — сказал он заученную фразу, но потом внезапно продолжил. — Как тебя зовут? — ... Эш Линкс. — он посмотрел на мальчика тяжёлым взглядом. Если всё так как он и сказал, то судьба у него не завидная. У него милое лицо и невинный образ, а такое среди всяких ублюдков пользуется популярностью. Отчего смотря на этого мальчика, Эшу становилось его жаль. То ли оттого, что он сам когда-то был на его месте, то ли потому, что тот кажется не понимал, что его ждёт. Или уже смирился, судя по тому, что до этого он явно плакал. — Скажи-ка мне, Эйджи, тебя кто-нибудь ждёт дома? — Да, родители и младшая сестра... — Тогда, вот мой тебе совет - пока все сосредоточены на гостях, вали отсюда как можно дальше, желательно в ближайший полицейский участок. Если тебя сразу не спохватяться, то может тебе удастся вернуться домой. — ... А если не успею? — прошептал Эйджи — ...Накажут скорее всего. — Эш нахмурился. Почему-то рядом с этим мальчиком он чувствовал себя... Спокойно? Наверное, это было влияние очарования собеседника. Всё это в купе с жалостью, от чего-то вызывало желание помочь ему. Эш поймал себя на том, что не может понять своих же чувств. Мальчик встревоженно на него смотрел. — ... Я помогу тебе. — сказал он, неожиданно для самого себя. — А если тебя за это накажут? — с тревогой спросил Эйджи. Эш не понимающе посмотрел на него. — Тебе-то какое дело? — Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. — серьёзно сказал мальчик, сжимая руку Эша. Линкс удивлённо посмотрел на него, а после вздохнул. Таким как Эйджи нет места в мафии – они живут по законам другого, нормального мира. Преступный мир сломает этого мальчика и не заметит, а Эшу этого почему-то очень не хотелось. — Считай это своим последним шансом. А за меня не беспокойся, я здесь подольше тебя буду. — ответил Эш. — ... Я провожу тебя. — он сжал руку мальчика и вместе они вышли из туалета.       Они шли по коридорам, проскальзывая между гостей. Повсюду были слышны смех, шёпот и звон бокалов. На тёмно-красных стенах висели картины в позолоченных рамках и всё вокруг вплоть до пыли было слишком дорогим и вычурным, настолько роскошным, что тянуло блевать. Эйджи то и дело оглядывался то на гостей, то на картины – всё вокруг казалось нереальным, сюрреалистичным и мёртвым. Этот особняк не выглядел как жилой дом – в нём не было ничего человеческого, только идеально расставленная мебель, как в дорогом кукольном домике. Они петляли по коридорам, избегая наёмников Гольцина, пока Эш не привёл их к кухне. — Отсюда есть чёрный ход на улицу. — прошептал он. — В кладовой, через неё обычно еду заносят. Если незаметно проскочили в кладовую, то сможем выбраться.       Задача это была не из лёгких – если их заметят, то обязательно вышвырнут, а если они попадутся несколько раз, то это точно добром не кончится. Впереди было огромное помещение с кучей столов, шкафов и холодильников, а самое главное с кучей людей. Повара сновали туда-сюда и, понаблюдав за ними из-за шкафа, Эш придумал план. К месту где они сейчас прятались рабочие не подходили, как и к столу в метре от них – с него только унесли готовые блюда. Если нагнувшись пробежать к нему из никто не заметит – они будут едва ли выше этих столов. Дальше длинный стол с готовыми закусками. Тут сложнее – к нему постоянно проходят официанты, но зато под него можно было залезть и из-за скатерти из бы не было видно, а конец стола, был как раз рядом с дверью в кладовую. Эш кивнул сам себе и прошептал Эйджи на ухо: — Пригнись и следуй за мной. Действуем быстро и тихо. Понял?       Мальчик кивнул и, подождав, когда очередной повар пройдёт мимо, они ринулись к столу. Эш огляделся – многие рабочие были далеко, а те что близко стояли к ним спиной. Стол с закусками стоял прямо перед ними. Эш кивнул головой в сторону стола и выдохнув, быстро пробежал к нему, аккуратно поднял скатерть и подогнал Эйджи рукой, давая ему залезть первым. Сидя под столом они слышали, как ругаются повора, гремит посуда и стучат ножи. Дети аккуратно ползли, останавливаясь каждый раз, когда кто-то подходил близко к ним. Оказавшись у конца стола они остановились. Эш приподнял край скатерти и огляделся – один повор как раз отходил от их стола. Линкс показал Эйджи три пальца. Повар отошёл подальше – Эш загнул один палец. Официант забрал тарелку с закусками и направился к выходу – Эш загнул второй палец. Задняя часть кухни совсем опустела – Эш загнул третий палец, вылез из под стола и помог выбраться Эйджи. Они быстро пробежали в сторону двери кладовки и зайдя внутрь наконец выдохнули. Эш сжал руку Эйджи и снова напрягся – нет времени отдыхать, надо как можно скорее уходить. Он открыл дверь наружу и они наконец выбрались. — Вот и всё. — сказал Эш, отпуская руку мальчика. — Здесь частный район, но думаю пешком за часа полтора из него выйдешь. Как попадёшь в город не лезь к первому попавшемуся человеку, лучше найди какой-нибудь магазин и попроси работника вызвать полицию. — Эйджи встревоженно глядел вперёд и Эш решил, что это из-за задора. — Я помогу тебе перелезть. — ... С тобой всё будет в порядке, Эш? — тихо спросил мальчик. — ... Да. Уходи. — сказал он и уже было пошёл к забору, когда за спиной раздался до боли знакомый противный голос. — Опа. — Марвин хищно улыбнулся. — Двух зайцев одним выстрелом! Живо за мной, месье Гольцин ждёт вас обоих.       Эш остановился, а Эйджи не понимающе посмотрел на мужчину. Линкс хотел было закричать ему: беги! Но Марвин уже взял мальчика за шкирку и пошёл к Эшу. Как бы он яростно не брыкался и не пытался вывернуться из захвата Марвина, ему не удалось этого сделать. «Попались» с горечью думал он и смотрел на испуганного Эйджи. Горло сжимала горечь обиды и ощущения невыполненного долга.       Марвин долго вёл их по длинным коридорам, дальше от гостей, смеха и звона бокалов, пока они не остановились у массивной дубовой двери. Марвин постучал. — Это я, месье. Я их нашёл. — Войдите. — прозвучал басистый голос.       Внутри кабинета сидели трое: Дино Гольцин, Ли Ван Лун и Верховный Судья. Все трое хищно смотрели на мальчиков. «Блядские педофилы» подумал Эш. — Полагаю, я должен извиниться за поведение своего протеже. — сказал Ли Ван Лун. — Не за что бы не подумал, что он решит сбежать. — Не переживайте, господин Ли. — радушно ответил Гольцин. — Дети всегда такие. А теперь, думаю, вам стоит уйти. — недвусмысленно намекнул он. — Что ж, вы правы. — согласился мужчина и вышел из кабинета.       Подождав, когда Ли Ван Лун выйдет, Дино вновь заговорил. — Вот, я говорил про него. — указал Гольцин бокалом шампанского, неожиданно не на Эша, а на Эйджи. — Сама прелесть, не так ли? — М-м. — Судья сначала лениво повернулся, но увидев Окумуру его взгляд изменился. Он приоткрыл рот в шоке, его глаза беспрерывно смотрели на Эйджи, мысленно раздевая его. Эшу показалось, что ещё чуть-чуть и у этого мерзавца начнёт капать слюна изо рта. — ... Как его зовут?       Эйджи открыл рот, но Гольцин опередил его. — Пока что никак. Но, как насчёт... — Дино внимательно рассмотрел мальчика, а после издевательски ухмыльнулся. — Бетти.       Судья разразился смехом. — Бетти? Дино, ну и юмор у тебя! — Признай, ему подходит, только посмотри на это испуганное лицо! — басистым смехом ответил он. — Откуда у тебя такая прелесть? — внезапно холодным тоном спросил Судья. — Да вот, подарили в честь хорошей сделки. — казалось мужчины будто пожирают обоих мальчиков взглядами. Эш заслонил Эйджи собой и это не укрылось от взгляда Гольцина. Тот хищно ухмыльнулся. — Хоть умоляй, но я тебе его не отдам. Теперь-то я вижу, что это хорошая инвестиция. Такие как ты вечно жалуются на отсутствие невинности в нынешних «работниках». — Да, он явно другое дело. — Судья облизнулся, а Эйджи съёжился. Он совершенно не понимал, что происходит. Эш нахмурился – _ему_ было понятно к чему всё идёт. — Так ты дашь нам уединиться или как? Я весь в предвкушении. — Мне кажется, стоит преподать моему сыну урок и заодно показать Бетти, как обстоят дела. Что-то Эш слишком сильно цепляется за него. — Линкс сжал руку Эйджи. Чтобы эти двое не планировали, хорошо это явно не кончится. — Что ты хочешь? — злобно прошипел Эш. — Ничего особенного, — Дино широко улыбнулся. — Просто дать Бетти понять, что его ждёт. — Я не Бетти. — тихо сказал мальчик за спиной Эша. — Я – Эйджи. Эйджи Окумура.       Гольцин нахмурился. — Кто дал тебе право голоса? — грозно спросил он, но, заметив, как Эйджи испугался, смягчил голос и продолжил. — Бетти, будь хорошим мальчиком и не зли меня, хорошо?       К горлу Эйджи подступила тошнота. Казалось вот-вот должно случиться что-то очень плохое. — Марвин. — скомандовал Гольцин и тот схватил Эша. — Какого?! Пусти меня! — Эш пытался вырваться, но его только сильнее сжимали. — Убери свои руки! — Ну, — улыбнулся Дино. — Приступай, Судья. Только здесь, пусть Эш внимательно смотрит. — И где я по-твоему должен это сделать? — спросил мужчина, расстёгивая брюки.       Дино рассмеялся. И постучал по лакированному дереву стола. — Да хоть на этом столе!       Мужчина медленно встал и подошёл к Эйджи. Мальчик попятился назад, но Судья быстро схватил его и, зажав ему руки за спиной, положил его на стол. Сердце Эйджи бешено забилось, горло свело судорогой, он начал вырываться, но в ответ получил лишь пощёчину. Большие, потные руки судьи стянули с него брюки и развёл его ноги. Судорога с горла спала и на свет вырвался дикий, полный страха крик. Эйджи забился в истерике, поняв, что происходит. — Тише, тише... — шептал на ухо судья. — Прекрати, хватит, Гольцин, останови это! — закричал Эш, но его никто не послушал.       Раздалась череда криков и шлепков, от столкновения тел. Эш беспомощно смотрел на происходящее. Марвин с силой сжимал его руки. Невозможность сделать хоть что-нибудь душила Эша. Кабинет заполнили визги и всхлипы Эйджи и низкие стоны Судьи. Окумура метался по столу, не в силах унять боль. Слёзы градом лились из глаз. — Всё хорошо, всё хорошо. — Судья ласково гладил его по голове, но от этого становилось лишь хуже. — Ну как тебе, Эш? По-моему этот мальчик весьма не плох. — спросил Гольцин. — Пускай он и не в моём вкусе, но в нём есть своё очарование.       Эш молчал. Он хотел сделать хоть что-нибудь, чтобы остановить всё это, но ничего не мог. Его взгляд пересёкся со взглядом Эйджи. Мальчик обречённо смотрел на него. Казалось он просил его не о спасении, а о чём-то другом. Будто он просил не оставлять его. И Эш не отводил взгляд. Когда всё закончилось, Судья облегчённо выдохнул, потрепал Эйджи по голове и вышел из кабинета, а Гольцин и Марвин вслед за ним. Эш подошёл к Эйджи. Тот заметил его, но не перестал плакать, будучи не в силах остановиться. Эш снял свой пиджак и накрыл им Окумуру, а после обнял его. Их молчание прерывали лишь всхлипы Эйджи и так они провели ещё час, пока не вернулся Марвин и не разделил их, уводя Эйджи. Так прошёл его первый день в особняке