Ради чего стоит жить

Харумаса пришел в офис Секции 6 еще до рассвета, когда улицы Нью-Эриду были окутаны предутренней дымкой, а тишина казалась почти осязаемой. Он протер глаза, чувствуя, как усталость и бессонная ночь давят на плечи, но возвращаться домой не хотелось. Там, в пустой квартире, мысли о Вайзе и вчерашнем дне в видеопрокате накатывали с новой силой, и Харумаса знал, что не выдержит этого одиночества. Лучше уж сидеть здесь, в знакомом офисе, среди бумаг и привычного запаха кофе, который кто-нибудь из коллег скоро заварит. Он включил настольную лампу, но работать не спешил. Вместо этого просто смотрел на пустой экран монитора, пытаясь заглушить ноющую боль в груди. Вчерашний разговор с Янаги оставил след — ее слова о том, что он заслуживает счастья, все еще эхом отдавались в голове. Но поверить в них было сложно. Особенно когда перед глазами стояла Астра, обнимающая Вайза, и их смех, который теперь казался ему насмешкой. Дверь скрипнула, и Харумаса вздрогнул. В кабинет вошла Мияби, командир Секции 6, с ее неизменной спокойной грацией. Ее длинные волосы были аккуратно собраны, а взгляд, как всегда, казался слегка отстраненным, будто она видела что-то за пределами этого мира. Но сегодня в ее глазах мелькнуло что-то еще — мягкость, которую Харумаса редко замечал. — Харумаса? — ее голос был тихим, но теплым. — Ты сегодня рано. Даже раньше Янаги. Это… необычно. Он попытался привычно отмахнуться, натянув ухмылку: — Да просто решил, что пора разгрести завалы. Сами знаете, как я люблю порядок, командир. Мияби слегка наклонила голову, изучая его. Ее спокойствие всегда действовало на Харумасу как-то умиротворяюще, но сейчас он чувствовал себя под ее взглядом слишком открытым, почти уязвимым. — Ты выглядишь уставшим, — сказала она, подходя ближе. — И не только телом. Что-то гнетет тебя, верно? Харумаса открыл было рот, чтобы отшутиться, но слова застряли. Мияби не Янаги — она не станет давить или вытягивать признания. Но ее проницательность, скрытая за этой почти неземной невозмутимостью, всегда поражала. Он вздохнул, опуская взгляд. — Просто… день вчера был тяжелый, — пробормотал он. — Ничего такого, с чем бы я не справился. Мияби помолчала, а затем, к его удивлению, положила руку ему на плечо. Не как Янаги — это было легкое, почти невесомое касание, но от него по телу разлилось тепло: — Ты не обязан справляться один, Харумаса. Мы здесь. Всегда. Она не сказала больше ничего, просто кивнула и проследовала к своему рабочему столу, оставив за собой легкий аромат фруктового чая, который она всегда пила. Харумаса смотрел ей вслед, чувствуя, как в груди что-то дрогнуло.

***

К обеду в офис ворвалась Сокаку, младший член Секции 6, с привычным вихрем энергии. Ее белые волосы были растрепаны, а в руках она сжимала огромный пакет с едой на вынос из ближайшего кафе. Харумаса, который все утро старательно избегал разговоров с коллегами, не успел даже пикнуть, как она схватила его за рукав. — Пошли в парк! — заявила Сокаку, не терпя возражений. — Я голодная, а ты сидишь тут, как привидение. Тебе надо проветриться. — Сокаку, я не… — начал было он, но она уже тащила его к выходу, игнорируя все протесты. Харумаса вздохнул и поддался. С этой девчонкой спорить было бесполезно — она была как младшая сестра, которой у него никогда не было, но которую он обожал всей душой. Они устроились на скамейке в небольшом парке неподалеку от офиса. Весенний ветерок шевелил листву, а вокруг пахло свежескошенной травой и жареной лапшой из пакета Сокаку. Харумаса ожидал, что она, как обычно, набросится на еду, но вместо этого она развернула контейнер и подвинула его к нему. — Ешь, — сказала она, глядя на него с серьезностью, которая в ее подростковой непосредственности выглядела почти комично. — Ты сегодня какой-то… не ты. Харумаса застыл, держа палочки в руке: — С чего ты взяла? Сокаку фыркнула, откусывая огромный кусок булочки: — Наги что-то такое говорила. Ну, знаешь, что ты грустный. Но я и сама вижу. Ты всегда шутишь, а сегодня даже не пытался стащить у меня еду. Это ненормально. Он невольно хмыкнул. Сокаку всегда умела его рассмешить, даже когда настроение было хуже некуда. Но ее слова про Янаги заставили его насторожиться. — Зам. командира тебе рассказала, да? — Ну, типа того, — Сокаку пожала плечами, жуя. — Но я и без нее вижу. Ты как будто потерял что-то важное. Прокси тебя обидел? Он же, вроде, хороший. Харумаса замер. Прозвище Вайза, произнесенное так просто, резануло по сердцу. Он уставился на контейнер с едой, пытаясь подобрать слова. Сокаку смотрела на него, и в ее глазах не было ни тени осуждения — только искреннее желание понять. — Нет, он… он не обидел, — наконец сказал Харумаса, голос его был тише, чем обычно. — Просто… я сам себя загнал. Думал, что могу держать все под контролем, а оно… в общем, не вышло. Сокаку наклонила голову, словно пытаясь сложить паззл. — Это из-за любви, да? — выпалила она, и Харумаса чуть не поперхнулся. — Ну, я не глупая. Ты всегда такой счастливый, когда говоришь про Прокси, а теперь сидишь, как будто мир рухнул. Это он, да? Харумаса почувствовал, как щеки начинают гореть. Сокаку была слишком прямолинейной, и это одновременно пугало и обезоруживало. Он вздохнул, отложив палочки: — Ты слишком наблюдательная для своего возраста, знаешь? — Ага, — гордо кивнула она. — Так что там? Расскажи. Я никому не проболтаюсь, честно! И, к своему удивлению, Харумаса заговорил. Не вдаваясь в детали, не упоминая Астру или тот момент в видеопрокате, он рассказал о том, как тяжело держать чувства в себе. Как боится все разрушить, как ненавидит себя за слабость, за то, что не может просто взять и забыть. Сокаку слушала, не перебивая, лишь иногда кивая или подсовывая ему еще еды, как будто это могло залечить его рану. — Знаешь, — сказала она, когда он замолчал, — я, может, и не понимаю всего этого взрослого… ну, любви там и всякого. Но я знаю, что ты классный. И если Прокси этого не видит, то он дурак. А если видит, то, может, ты просто боишься зря? Харумаса улыбнулся, на этот раз искренне. Ее непосредственность, ее вера в то, что все может быть проще, чем кажется, была как глоток свежего воздуха: — Спасибо, мелкая. Ты… правда молодец. — А то! — Сокаку гордо выпятила грудь, а потом вдруг обняла его, крепко и немного неуклюже. — Мы все тебя любим, Харумаса. Ты как семья. И нам не все равно, когда тебе плохо. Так что не грусти, ладно? А то я заставлю тебя есть лапшу, пока ты не улыбнешься! Он засмеялся, чувствуя, как в груди становится чуть теплее. Боль никуда не делась, но здесь, в парке, с Сокаку, которая подсовывала ему еду, и с поддержкой Мияби и Янаги, Харумаса вдруг понял, что он не один. Секция 6, эти люди, которые стали для него семьей, были рядом. И, может, этого пока хватит, чтобы дышать чуть легче.