Шаман-камень Игоря Джабраилова

От Игоря всегда тянет чем то таким солёным, морским. Какая-то очень белая и плотная пенка на пиве, посыпанная солью. Можно пошутить что вместо одеколона он использует всякие закусоны к пиву, но Антон даже не до конца уверен что это прям не правда или нелепая, но уж очень правдивая на вид херь. Звучит складно, значит правда. Как-то он к этому привык. С Игорем так всегда — с серьёзным лицом несёт свои шутки, которые Антона сносят. Слово скажет и Шастун уже ощущает себя где-то лбом в столе или у плеча Игоря, чувствуя лишь лёгкую вибрацию — тоже ведь ржёт, скотина. А потом Антон пошутит и Игорь хлопнет в ладоши от того как ему смешно, навалится или откинется спиной на стуле, потому что им хватит и пол взгляда, чтобы завалится на пол от хохота. Вообще то у него было абсолютно бесконечное количество вариантов кого можно было бы взять с собой, начиная от ребят с работы, заканчивая Ирой или прости господи мамой... Но выбрал он самый придурошный. Знакомое лицо рыжего пса с самым лучшим сборником тупых шуток стало его официальным сопровождающим в этот небольшой отрезок отпуска. Сначала примерно пять часов на самолёте и аккуратная возможность положить голову на плечо спящего Игорька, потом какой-то хохот в местном аэропорту, шутки про квадратный зад из самых очевидных, уходящие куда-то в небеса абсурда, а потом ещё и поездка на катере и вот он — Ольхон и Байкал прям перед глазами. Уже не первый раз, но всё равно также прикольно. А для Джабраилова первый, но он ходил вокруг да около, жарился под солнцем и спрашивал только когда они наконец пойдут на пляж. Раз приехали на знаменитое озеро надо купаться. А ещё желательно бухать и грызть кукурузу. Кукурузы к сожалению не было, но выпивка была, поэтому Игоря всё устраивало. Даже номер на двоих и тупые узкие кровати, которые конечно надо бы сдвинуть, чтобы было больше места для двоих... Бред тот ещё, но Антон, смеющийся с очередного игоревого слова, думал, что ему будет всё равно.Ему и было. — Есть ощущение, что выпито было недостаточно, — заключает Игорь в какой-то момент, садясь на пронизанную холодом скамеечку где-то посреди рандомно стоящих ёлок или елей на парочку с кустиками непонятной ягоды. — Потому, что холодно? — Шастун затягивается, глядя прямо на мужчину рядом и почему-то не садится — стоит рядом почти таким же столбом, только к сожалению не светится мигающим оранжевым светом. Игорь стучит рукой по скамейке рядом с собой, мол, ну задрал, прижми уже жопу и тоже приморозься, а то мне тут одному скучно. Антон почему-то даже на это улыбается широко и садится, закидывает одну длинную ногу на другую и поправляет штанину. Задувает, ужс. — Ага, а ещё я слишком чётко вижу деревья, мне не нравится, — он пожжевыет межу губ сигарету, покашливая смеётся и оборачивается снова. — Но ладно я, вот ты тут как свой, штаны с начёсом, куртка чуть не пуховик. А я самый обычный Игорь из самого обычного урала, мы обычные, теплолюбивые к таким температурам не привыкли даже под градусом. Антон наклоняет голову и трëт изящной ладонью лицо, смахивая подступающее опьянение. А то сейчас совсем развезет и будет смеяться просто с того, что пересекется с Игорем взглядом. Тихий Ольхон вряд ли выдержит их помирающий смех. Чаек и без них хватает точно... — Я просто знаю, что без тёплой одежды сюда ну лучше не соваться, — Антон похрюкивает уже сам не понимая с чего и смотрит вперёд, между очередных ёлок, куда-то вниз по острову, на темнеющую иэи глубинную воду, скрытую на манер бухты темно синими горами. — А тебя предупредить забыл. Хотя ты бы конечно забыл... Джабраилов уж как-то очень чётко для человека, что выпил столько сколько он, щёлкает его по носу и Антон ойкает, пытаясь скорее закрыть нос от злостных медвежьих вредителей. — Я-я-я и забы-ы-л? — тянет вопросительно-обиженно Джабрик и приставляет драматично руку к груди. — Нет, нет, Антон, неужели ты не уверен во мне на все сто? А как же те слова о том, что во мне ты всегда уверен, а как же всё то, что между нами было? Ну, неужели это было ложью? Антон поддерживает общую дурачковую атмосферу, прикрывает рукой лицо тоскливо и тягостно вздыхает аля дама в беде. — Игорь, ну не обижайся, ты так мне дорог, так мне близок!.. — отделяет время для драматичной паузы во время которой едва ли дышит. — Но кто знал, ведь у тебя так много работы, мог забегаться и забыть... Никто не застрахован. Джабраилов машет рукой и мотает головой неодобрительно. Встаёт со скамьи, видимо совсем замерзнув — в отличие от Антона он в шортах — и делает пару шагов вперёд. — Я подумаю над тем чтобы простить тебя... Но это будет тяжёлым решением, очень тяжёлым. И ничего его не облегчит... — А если догнаться и на пляж... — мечтательно тянет, почти что смакуя... Игорь разворачивается тут же и сияет мордой собаки, которая видит что хозяин вытаскивает ошейник и шлейку. Его вот хозяин вытаскивает пиво. — Дашь мне какие-нибудь свои штаны и я согласен. — По рукам. — Ногам. — И ногам. /// — Я слышал среди местных, что в этом году медведей много, — как-то ни к селу, ни к городу выдаёт Антон, спускаясь по лестнице, выводящей на пляж, держа в руке свою банку. Сам чуть кашляет, смахивает с головы дымку — ну всё, видимо, поехали... Игорь идёт чуть впереди и заметно заваливается. В целом то выглядит огурцом, но эти заваливания на ступнях, чуть ли не медвежья ходьба ступнями друг к другу, выдаёт. Антон прибавляет шаг — если что плечо хоть подставить. — Боишься? — спрашивает Джабраилов через плечо. Его голос сминается и тушуется прибоем Байкала и Шастун улавливает чуть ли не по каким-то микро движениям. Ощущает себя сверх человеком. Потом смотрит на Игоря опять. Нет, наверное к дебилу поближе. — Ну так, — помалкивает, а потом, провалившись тапочком в камни чуть глубже, прибавляет. — Хотя с тобой не очень. Игорь опасно резво разворачивается прямо на него и широко и добро улыбается. Разводит руки в стороны, становясь ещё шире и больше и Антон как-то опять ощущает эту теплоту и даже жар, что от него исходит несмотря на холодный ветер с Байкала. — Не боись, Тош, я их, — не договаривает и вместо этого «в лицах» показывает как конкретно он их. Аж в грудь бьёт. Ну, точно он их!.. — Я ж почти свой там у них, быстро вопрос решим. — Не сомневаюсь, — смехом говорит Шастун и падает задом на неудобные камни, попутно ойкая. Пшиком открывает банку и отпивает пару глотков холодного и пенного. Совсем у ног туда-обратно ползуют бурлящие и тёмные волны и Антону хочется чисто по детски начать кидаться в них камушками. Но руки настолько ленно-уставшие, что поднимают только банку. — А ты неплохо с местными общаешься? — спрашивает Игорь спустя пару минут молчания. Добивает банку где-то до половины и вдавливает её донышком в камни. Обхватывает ноги в антоновых штанах и зевает. Прогревается. — Немного, на самом деле, — Антон потряхивает банку, проверяя количество содержимого. — Но иногда бывает да. Не первый раз ещё же. Знал бы ты сколько раз я тут уже одни и теже легенды слышал. — Да-а?? — с необычайным энтузиазмом загорается мужчина. Придвигается поближе, толкает в бок. — Ну-ка. — Ну, что... — мнётся Шаст, пытаясь ровно поставить пиво и попутно хоть что-то вспомнить. — Про Ангару известная есть. Камень шаманский. — Тут даже камень — шаман? — похрюкивает Игорь в банку. — Ага. Но там про то, что Байкалу не понравилось, что его дочь, Ангара, хочет быть с другим. С Енисеем, — прерывается на то, чтобы глотнуть. — ну и, чтоб остановить, решил камень в неё бросить. — В дочь? Суровый же мужик, — поцокивает Джабраилов. Качает головой и негромко хмыкает. — Хотя, кого из нас не пиздили. И опять глупо, но до слез в уголках глаз и Антон пихает Игоря в плечо, уже заливающегося смешками, поймав не то что смешинку, а целую смехуëвичную волну. — Серьёзные вещи говорю, Игорь, — выдаёт с претензией на претензию хотя от вида счастливой ржущей морды сам сыпится. — Конечно-конечно! — он согласно кивает и обнимает Шаста за плечо, снова проявляя свою излишнюю тактильность, притягивая того поближе. — Так и что? Камень после этого охуел и на радостях стал шаманом? — Ага, прям так. — Антон на секунду примолкает. Закрывает глаза и просто концентрируется. Вода, волны, шум, запах пива и тепла, а ещё горячая ладонь на плече и так приятно несмотря на то, что максимально дурацки. Где-то далеко слышится какие-то качевые треки от которых вибрирует всё тело и Шаст совсем расслабляется. Ну, хорошо, что ещё сказать. В таком настроении только молчать и наслаждаться всем, что даёт природа и пьяный Джабраилов также поймавший некий вполне понятный дзен. — Тох, а если бы тебе оставалось жить минуты три ты бы что сказал? — как-то совсем бредово говорит мужчина, завороженный Байкалом, сам не поняв как начав рукой поглаживать мягкие кудряшки чужой дрянной башки пока их обладатель лишний раз не двигается и не спрашивает лишнего. — Бля-я. — И всё? Антон вытягивает руки вверх, разводит их. — Ну потом минуту помолчал и снова «бля-я-я», — он случайно или намерено укладывается на Игоря поудобнее и закрывает глаза. — На что-то более гениальное меня бы не хватило. — Меня бы тоже, — пальцы боже-блять-убери-уже продолжают путаться между прядок и кажется, что Джабрик ловит какое-то абсолютнешее счастье от этих действий. Антон думает блять. А ещё чувствует, что вот сейчас сейчас что-то такое точно произойдёт, а что такое совмем не понимает и только неловко пьяно втыкает вдаль, растворяясь где-то под волнами. — Мне вот интересно чего ты меня забрал, — голос слышится как-то совсем глухо и Шаст не понимает доконца из-за чего этого, пока ощущение уткнувшегося в макушку Джабраилова не доходит до спиртового мозга. — Я что, такой хороший вариант для романтических вечеров типа? Ира тут точно красивее и гармоничнее смотрелась бы. Или это всё из-за медведей? — Я сам не знаю, — почему-то сразу, впрочем как и всегда с Джабраиловым, отвечает. Сразу и сразу честно, не придумав да и не желая придумывать каких-то оправданий. Игорь хмыкает прямо в макушку, отваливается и продолжает чуть агрессивно поглаживать его голову — от лба, до затылка и по новой, естественно смеха ради. — И даже не скажешь что у неё там дела, простуда, хомячок помер? — А ты поверишь? — Антон поднимает на него голову и смотрит со своей пьяной полуулыбкой. Игорь весело хмыкает не отводя взгляда. — Подыграть мог бы. — Так хочешь продолжать разгонять эту шутку? — Ориентация это теперь шутка? — мужчина самодовольно качает головой. — Моя — да. И рука всё не опускается с плеча, а вторая переходит поближе к лицу и всё очень предсказуемо, смешно ну и конечно хорошо. Чего-то подобного Антон и ждал. Это и радует. Этого и хотелось. Курортный роман — очень пошло, но очень близко к тому, что есть. Только с Игорем курорт и в стенах офиса, при разгонах очередного шоу, в салоне машины, что едет рядом с Москоу-сити и вообще везде. И неважно есть ли минеральные воды или кукуруза. Игоря вполне хватает. — Тогда моя тоже. Где-то под ладонями шумит Байкал и обжигает холодной пеной, а Антон не следит за собой совсем, не знает что творит, да и Игорь тоже вряд ли. В них не так уж много алкоголя и завтра с утра не получится списать всё произошедшее на него, хотя и попытки будут, но и похуй на самом деле. Им уже хватает напряжения и недопонимания, они живут и варятся в нём всё время со знакомства когда от одного слова в голове появилось «а это было то о чем я думаю или...?» и ответа так и не случилось и не случится. Раньше Шастуна наверно это заботило, Антон сейчас ничерта не помнит, но теперь просто привычно и пускай будет так и ещё лучше или хуже и он даже не будет решать как оно было на самом деле после. Просто будет жить-поживать и проживать и абсолютно всё равно как оно там со стороны и объективно. Сейчас он сосётся с Игорем, а в задницу ему впиваются камни. Игорь гладит его, а ещё он колючий и это прикольно потому что по честному Антон скучал. И Игорю уже стыдно за весь несвязный бред, сказанный на берегу озера и он обязательно вспомнит о том, что лез руками в штаны другу когда краем уха будет слышать эту легенду про шаман-камень. Но нет, это не то из-за чего он остановится, скорее то из-за чего он завалит Антона, длиннющего и огромного, на камни и будет целовать его так, беря всë, что только можно от этого момента. — Я хочу этот шаман-камень увидеть, — говорит Игорь, когда немного отваливается от чужого жаркого и вспотевшего тела, чтобы подышать. Что у него, что у Антона дыхалка ни к чёрту, нет-нет они слишком деды, чтоб так быстро... — Желание загадать? — невменозе спрашивает у него Шастун, распластавшийся будто сразу на весь пляж. Как будто голова у него около одной горы, а ноги у другой, думает Джабраилов. — Ага. Загадаю стать медведем, выйду ночью из леса и утащу жрать тебя за пятку. И опять смех тонет где-то в шуме волн и вся эротика уходит на второй план, да в целом и ладно.