(Не)жданный полуночник

Солнце давно закатилось за горизонт, уступая место умиротворению ночи и россыпи звëзд по чëрной бесконечности небосвода. Веселая трель птичьих стай прекратилась в тëмные часы. Ночной ветер наверняка гонял опавшие листья по пыльным дорогам. Изредка его сбивали конницы странствующих торговцев или тех, кому день не мил. В открытое на проветривание окно послышалось трение колëс уже третьей по счёту повозки. Ржание лошадей и удаляющийся возмущëнный крик возничего. А потом всë вновь утихло, обвалакивая всë плотным покровом тишины. Только шуршащие листвой деревья слабо лениво еë разгоняли, шепотом напевая свою колыбель. Какой бы ни была сонной атмосфера, спать не хотелось. Глаза лишь водили по узорам деревянного потолка, руки мяли край простыни, а беспокойная стопа накручивала уже неизвестно какой десяток. Парень медленно выдохнул и приподнялся на локтях за гранëнным стаканом воды на прикроватной тумбе. Сделав пару мелких глотков, улëгся обратно. Взгляд опять уткнулся в потолок. Если бы он был осязаем, то доски наверху уже давно блестели лучше любого самоцвета. Эльф каждую ночь долго и упорно убеждал себя перестать ждать у моря погоды, но это никак не помогало. Чем ярче реагируешь на свои чувства, тем больше они крепчают, ведь их питают эмоции. Он это понимал, но этот факт не мог не напрягать. Без него в кровати было по-своему холодно. И вот он снова перебрал те мысли у себя в голове, от которых сердце гулко застучало в груди. Это неприятное ощущение никчëмности и тоски заиграли на нервах, заставляя кривить тонкие губы. С чего бы ему приходить в эту ночь? Он ничего не забывал, не одалживал из своих вещей. А если и прийдëт, то как уговорить остаться или сам будет вновь напрашиваться? А стоит ему тогда помяться для вида? Раньше он часто негодовал с поступков героев в не самых научных книгах, которые он читал на досуге, пока сам не столкнулся с этим. Да и пока он не совсем уверен, что точно ничего не путает. Факторов и расхождений-то много! Чем это не простая привязанность? Вдруг в тонкое стекло что-то прилетело. Резко поднявшись, эльф скинул с себя лëгкую простынь и мигом направился к окну в другом конце комнаты и… Это была ветка. Просто ветка молодой берëзы. Она росла под его окном, раскинув величественную крону. Даже не поправляя взлахмоченные светлые волосы, эльф открыл окно нараспашку и глотнул свежего прохладного воздуха. Осмотрел пустеющую даль, спящий сад и слегка притоптанную короткую траву под его окном. Подул ветер и в лицо ударила воздушная зелёная штора. Справившись с ней в неравной борьбе, парень прикрыл окно, поправил ткань и уселся на край мягкого ложе. Передëрнул от ночного холода плечами, позволил себе сгорбиться, ставя локти на свои колени, и поднял взгляд на часы. Прошло только пятнадцать минут с момента, когда он решил ложиться. Сейчас только половина второго ночи, а казалось прошла вечность. Он был уверен, что сейчас выглядел со стороны карикатурно грустным. Опять стук в окно, который привлëк не так много внимания как первый. Ветер на улице не такой сильный, чтобы вот так бить ветвями по тонким стеклам. За ним ещё один, который немного открыл форточку. Очередной порыв верта хлопнул ей до дребезжания стекла. Окно по инерции открылось на распашку, ещë раз ударившись, но уже о наружную стену. А потом и чей-то настолько тихий голос, что слов было не разобрать. Один момент и радостный, словно до этого ничего не было, эльф уже выглядывал в окно. — Добрый вечер, Эграссель, — лукаво улыбнулся ему человек, склоняя голову в легком полупоклоне. Эграссель не смог сдержать улыбки, полной радости и непрекрытой нежности, которую испытывал к этому странному человеку голубом шарфе. — Ты хотел сказать доброй ночи, Лололошка? Какими судьбами? — Очень вовремя вспомнив о своëм растрëпанном внешнем виде, эльф невзначай попытался поправить длинные волосы. — Я, — он слегка замялся, подняв голову к тëмному небу. — У звёзд ответ ищешь? — Вдруг помогут, а то отвлëкся и забыл чего пришëл. Да и переживал. Ты пропал куда-то, а тут дома. — Тихо посмеялся Лололошка, опуская взгляд на собеседника, — Давай я как-нибудь потом тебе расскажу, если не забуду? Эграссель с минуту смотрел на друга, чуть позже его непроизвольный смех выдали дрожащие плечи и ставленые вздохи. Эльф из Гохледола отошëл от окна, давая молчаливое согласие. Приятное ощущение под ложечкой мешало ровно дышать. Странная радость переполняла грудь. И чего он так радуется, как дитя малое? От того, что он эту ночь не будет один или же тот, о ком он так грезил явился почти без причины? Никуда же он не пропадал. Лололошка ловко кубарем перелез через окно в комнату. Раньше он часто ударялся о его письменный стол. Благо для него нашлось место в месте неподалëку. Лололошка встал на ноги и, направляясь к кровати, стянул с себя белую кофту и аккуратно сложил еë, оставшись в серой майке. Положил её под ноги и толкнул под кровать. — Вспомнил, в общежитии опять орки свистопляску устроили, — садясь на мягкий матрац, сказал человек из Глассгарфа, — Сразу видно тех, у кого завтра день свободен. Зевок друга подхватил Эграссель, который после мягко толкнул его в плечо, тем самым обвиняя в нахлынувшей зевоте. — Эй! — Громно возмутился эльф, но вовремя осëкся и повторил на пару тонов ниже, наблюдая как человек полез глубже в кровать в уличной обуви, — Сапоги в приличном обществе снимаются в помещении, тем более в постели! Лололошка оглянулся на друга, извинился, стянул обувь, затолкал её под кровать и упал головой на единственную подушку. Она ещё не остыла и была тëплой. Человек развернулся на живот, уронил голову на подушку и стал наблюдать за расслабленным хозяином комнаты. Он тëр глаза, заглядывая в шкаф. Достал из него вторую подушку и закрыл дверцу. Лололошка улыбнулся: второе покрывало на этот раз его друг не взял. А он и не был против. Это как разница между перчатками и варежками: вместе теплее. Эграссель уже стоял напротив и требовал взглядом поднять свою кучерявую головушку с его места. Упрямый гость вставать не собирался, одаривая первого лукавой улыбкой. За что и получил в лицо подушкой. Второй удар человек перехватил, удержав подушку у себя. Но на этом эльф не сдался и стал толкать за плечо Лололошку, дабы тот хоть так перевернулся на свою сторону кровати и в результат лишь получил смеящегося друга. — Ну вот что ты смеëшься? Оккупировал мою сторону и смешно тебе? — Громко прошептал Эграссель с трудом не поддаваясь слишком заратительному смеху в ночной тишине. — У тебя место уже нагретое! — Успеешь нагреть и себе за ночь, Ло! И тут светлую голову пронзает подлая мысль, от которой он на миг замирает. Во взгляде вдруг остановившегося эльфа Лололошка чует что-то неладное, но слишком поздно реагирует. Чужие пальцы скользят под слегка задравшуюся майку по смуглым бокам. — Чëрт, Эграсса, ты обещал! — Выругался парень, моментально потеряя боевой настрой, столкнувшись с щекоткой. — Я обещал, что никому не расскажу. — Я всë понял! Только отстань! Окстись! Лололошка задергался с хриплым смехом. Очень сложно контролировать голос в таком положении. И не таким уж и чудом меньше чем через минуту задыхающийся оккупант сидел на другом краю неширокой кровати. А Эграссель вошëл в азарт и уже не хотел прекращать, но его быстро утихомирила пара оплевух подушкой, которая растрепала и без того путанные золотистые волосы. Верхняя пуговица ночной рубашки отскочила и, возможно, покоилась где-то в, замятой ногами, простыне. Лололошка находил в таком лохматом и небрежном виде, обычно идеально собранного и аккуратного Эграсселя, особенное очарование. Особенно, когда он не поправляет сотни раз уложенные волосы для прележного вида. Лололошка бы зуб отдал за то, что его близкий друг, был бы он в обычном состоянии, устроил бы небольшую истерику из-за устроенного ими небольшого кипиша и стал бы прикрывать оголившееся плечо. Сейчас, во втором часу ночи, обоим было радостно как никогда. Правильно говорят, что ночь раскрепощает. Влепив Эграсселю третий раз подушкой коронную пощечину, Лололошка повалил его на освободившееся место и резким движением накрыл скомканным покрывалом. Да и только голову он и накрыл, остальное нужно поправлять. Эграссель, спустя пару минут молчания, вдруг посмеялся. Добился таки своей цели. Стянул с лица ком простыни, поднялся и метнул острый взгляд влюблëнных глаз в сторону друга. Расправляя ткань в резкими взмахами, эльф вытянул из-под уже лежащего Лололошки один еë край. Человек осмысливал своë маленькое поражение с привычным недовольным выражением лица. — Такое ощущение, будто брату проиграл, — сказал Лололошка, когда голова его друга вновь коснулась подушки. — У тебя есть брат? — удивлëнно округлил глаза эльф. — Сашка. Он никогда не мог меня перебороть в большинстве активных игр. — Тебя укрыть? — аккуратно перебил его Эграссель. — Куда? И так жарко… Чëрт, я с мысли сбился, — зевнул тот. — Завтра расскажешь. Будет тебе поводом не убегать с криком первых петухов. Эграссель повернулся на бок, лицом к Лололошке. Улыбка с его лица не сходила, а человек из Глассгарфа, задумавшись о своëм, завтыкал в потолок. Подотвинувшись ближе, эльф коскоснулся лбом плеча друга. Прежде чем закрылись тяжёлые веки он еле слышно проговорил «спокойной ночи».