В ожидании последнего вздоха

Мартовский воздух был пронизывающе холодным, пытаясь вытеснить всякое тепло из живых. Хотя какая тут жизнь помимо мутантов и изувеченной природы? Голые кроны тополей и берез слегка покачивались в такт дуновениям ядовитого воздуха, раскачивая почерневшие ветки, больше похожие на разветвлённые нити нервов своими замысловатыми переплетениями. Только жизни в этих деревья, по сути, уже давно нет. Просто оболочка. Так же, как и все здания рядом с проспектом. Ветер завывал, проникая через выбитые стекла школы, самовольно разгуливая по обшарпанным коридорам, издавая тихую песню, которую никто не слышал. Порой, подхватив своими потоками какой-то мелкий бумажный мусор, ветер начинал волочить обрывки тетрадных листов, добавляя к своей безгласной песне еще несколько шуршащих нот. Однако тут на поверхности зима неохотно отступала, больше уступая место сырости и грязи. Теплело. Всего начало марта, а уже начал появляться туман в Москве. Раньше старожилы говорили, что это к дождливому лету. Как бы станции не затопило. Но на удивление такая отвратительная погода не была преградой для особо упрямых. Или для тех, кому нечего было терять. Ледяная корка на снегу слегка трескалась, не выдерживая веса, ступавшего по заметенного снегом дороге. Дыхание вырывалось небольшими клубами пара из противогаза, создавая хрипящий звук. Выходя на участок асфальта, не покрытый снегом, а лишь тонкой наледью, металлические вставки ледоступов на болотных сапогах издавали звон, отчего приходилось чуть сбавлять темп. Не очень-то и хотелось привлекать нежелательное внимание местных обитателей к своей персоне. Ночная вылазка. Пока лужи остаются скованы льдом, а большинство тварей остаются в своих норах и гнездах. Это явно лучше, чем днем вязнуть в подтаявшем снегу и рисковать, пытаться не войти в рацион местного зверья. Шанс быть сожранным никогда не был равен нулю, но когда твоя тушка не привлекает лишнего внимания, то возможно ты проживешь чуть дольше. − Ну да, прям таки доживешь до ста лет. Сырость витала повсюду: она пропитывала одежду, стены опустошенных зданий и даже воздух, оставляя на губах неприятный привкус металла и пыли. Или это просто казалось. Качество фильтров становилось хуже с каждым годом. Артем поправил рукой лямку рюкзака и, не останавливаясь, поднял руку к лицу, сверяясь с показаниями на циферблате. Уже был час ночи, хотелось выйти раньше, но Никита не хотел пропускать его на посту. Вот ведь упертый. Проспект Мира встретил его металлическим скрипом от покачивающихся на ветру деталей и потрескиванием дозиметра. Автострада была чем похожа на лабиринт, а полусгнившие машины – ограда. Асфальт где-то треснул, где-то вздыбился, отчего приходилось не ослаблять бдительность, смотря под ноги. Если ты, конечно, не желаешь провалиться ногой в небольшую расщелину. Сегодня он запланировал дальний путь, так что целые ноги ему еще пригодятся. Дойдя до Ростокинского моста, Артем, проходя мимо металлических скелетов остовов полусгнивших машин, задержал дыхание чтобы сменить использованный фильтр на новый, который был им своевременно достанут из сумки на боку. Он уже собирался выкинуть старый, сжав тот в руке. Но остановился, вспомнив, как Васильевич сетовал на скудный оборот торговли с Рижской по сырью для создания фильтров. − Представляешь Тём, ща-с же сталкеры которые выходят на поверхность и дохнут как мухи, ей-богу, а кто их барахло будет тащить обратно в метро? То-то же. Кстати Артем, ты бы это… Пореже выходил на поверхность. Это было бы слишком расточительно. Сморгнув воспоминание Артем засунул фильтр в один из карманов и подойдя ближе к перилам моста, мужчина окинул взглядом застывшую во льдах реку. Та выделялась серостью на фоне ночного пейзажа. Где-то лед потемнел проталинами, теплеет как никак. Нужно что-то увесистое. Бегло оглядев проспект, он приметил отвалившееся боковое зеркало, вмёрзшее в небольшой сугроб. Хрупковато, но сойдет. Отодрав примерзшую пластмассу с треснувшим зеркалом и задумчиво взвесив в руке отвалившуюся часть от какой-то лады гранты. Подойдя ближе к поручням моста, без зазрения совести он бросил кусок пластика на полузамёрзшую речку. Пластик издал противный скрежет разбившись об лед, но и тот раскололся от подобного. Серовато-белая гладь пошла черно-синими трещинами, наполняясь водой. Понаблюдав пару секунд на дело своих рук, Артем отправился дальше. Посеревшая высотка «Триколор» осталась обделенной вниманием. Артем лишь бросил скользящий взгляд к первым этажам, вглядываясь сквозь темноту ночи в разбитые окна, да и то лишь за тем, чтобы убедиться, что случайно не заинтересовал тварей, обитавших в заброшенном ЖК. Можно было бы еще попытаться разглядеть корявые остатки верхушки высоток, на наличие там летучих зверюг, но похоже сегодня дома пусто или мутанты все же пережрали друг друга. Эх, почти идиллия сгубленного мира. Налево на следующей крупной развилке. Встав где-то на автостраде, Черный сменил еще один фильтр, пытаясь вспомнить как правильно выйти с проспекта, чтобы не вляпаться в историю. По слухам, впереди знатно обвалился асфальт, образовав приличного размера овраг с фонящей снизу водичкой. Желания проверять слухи не было. Постояв на месте, пока менял фильтр, Артем поднял взгляд тускло зеленых глаз к небу, разглядывая звезды. Белые точки на черно-синем полотне светили так же, как и в его детстве. Из-за свинцовых туч не всегда можно было разглядеть их. Так что похоже ему сегодня хоть немного везло, облака хотя бы ненадолго разошлись, прежде чем скрыть кусочек неба. Потерев заледеневшие ладони друг об друга, разгоняя кровь по сосудам, он двинулся дальше, ориентируясь на кирпичное здание, покрытое грязью и пылью, отчего то казалось не красным, а грязно серо-коричневым под редким светом луны. Ноги предательски мерзли даже в нескольких пар носок, зря не одел те шерстяные которые ему когда-то подарил Сухой. Мужчина нахмурился в мыслях, шагая сквозь сугробы рядом с опорами недостроенной ветки автострады, изредка пиная бело-серые кучи носком ботинка. Мысли об отчиме отдавали неприятной горечью как от дешевой самокрутки и противно отзывались где-то в глубине сознания каким-то отвратным чувством, название которого Артем не знал, и синоним подобрать не желал. Проходя мимо «НИКИЭТ», пришлось прибавить шагу. Архитекторы справились с своей задачей на «ура» построив «наиболее эффективное для общества научного учреждение», которое выделялось своей серостью, налетом чего-то напоминавшего по цвету ржавчину и черными провалами окон с бурыми разводами на сохранившемся стекле. Шагая по припорошенной снегом дороге между двумя заборами: покореженным металлическим и бетонным, который был покрыт трещинами. Артем зацепился взглядом за темный силуэт в окне института. Обычный человеческий силуэт. Без противогаза, просто в повседневной одежде. Еще одна потерянная душа, потерявшаяся в своем нескончаемом цикле. Грудь сдавило так словно его сейчас сжали в тисках, хотя бы сделать небольшой вздох. Просто вздох. Только когда, на языке начинал ощущаться медный привкус, его как в холодную воду окунули. С трудом отведя взгляд от окна, шатаясь как пьяный, мужчина из-за всех сил пытался заставить себя двигаться прочь. Эти призраки или как это называется правильно, хрен его знает, по сути были физически безвредны, но вот на мозги давили знатно. Помотав головой, чтобы смахнуть наваждение, Черный нетвердой походкой ускорил шаг в сторону проезда Серебрякова, слыша только свое тяжелое дыхание сквозь противогаз, да звон в голове. Рюкзак как на зло в мгновение ока стал весить словно могильная плита, грозя сбить с ног и похоронить прямо там. Ноги, вязли в снегу, словно это была трясина, его качнуло в бок, но мужчина упрямо брел вперед, даже когда в глазах на мгновение потемнело. Счетчик сходил с ума, треща так будто бы он сейчас шел не по заметённой дороге, а напрямик к ядерному генератору. А может ничего этого не происходило в реальности. Шум в голове действовал на нервы, звуча как помехи в мертвом радиоэфире. Медный привкус стал ощущаться сильнее. Вздох. Рывок. Шаг, нога скользит на снегу, чуть не потерял равновесие. Более глубокий вдох, как попытка успокоить нервы. Шум в голове притих лишь когда он добрел до поворота на улицу Амундсена, потеряв на мгновение равновесие от навалившейся усталости, упав коленями на стылый асфальт. Прикусив внутреннюю сторону щеки, Артем тихо выругался, шатко вставая и стряхивая налипший снег на штанах. Колени саднили. Университета уже не было видно за домами. Бизнес центр «Зодиак» встретил его темнотой разбитых окон, битым стеклом и приоткрытыми пластиковыми дверями. Миленько. Когда-то Иван Сергеевич, бывший архитектор и знакомый Сухого рассказывали о подобных местах, сидя на станции перед детьми говоря об том, что было раньше на поверхности. Хотя более циничный Вячеслав Юрьевич более точно описывал это место: здесь люди проводили большую часть своей жизни в бессмысленных попытках забраться повыше, да пихнуть того, что пониже. Бессмысленный круговорот дерьма в их маленьких мирках, так тот всегда бывший так и не удавшийся бизнесмен. Судя по покрытому пылью на стене плану эвакуации, бизнес центр был ульем из кучи более мелких комнат. В принципе, тут ничего не изменилось. Безнадега голых стен и кучки экскрементов от мутантов. Проходя внутрь замкнутого помещения, мужчина убирает свой калаш, предпочтя убойник. Холл первого этажа встречает мраком, который рассеивает фонарик, открывая вид на заброшенное пространство и судя по обстановке и белому кафелю, это была когда-то клиника или другое медицинское учреждение. Прислушиваясь к обстановке вокруг, Артем, ступая по гранитному полу пошел по залу, порой заглядывая в открытые двери кабинетов, но не находя там ничего особо интересного. Все что было полезно уже давно растащили другие сталкеры с Свиблово, оставив нетронутым только бессмысленный хлам, да пластиковые горшки с засохшими растениями. Найдя наконец-то лестницу, он осторожно посветил в сторону темного лестничного пролета, прежде чем начать подъем вверх. На пятом этаже возникла малюсенькая неприятность. Верхний пролёт лестницы держался по ощущениям на соплях. Взойдя на лестничную площадку 5-го этажа, Артем носком сапога надавил на треснутую бетонную ступеньку, которая начала крошится от небольшого давления. Да и хищные лианы, которые свешивались с обратной стороны лестницы выше, не особо радовали. Да ну нафиг. Лучше поискать запасную. Проверив время на часах, он шагнул в темный проем, подсвечивая себе путь фонарем на убойнике. Этаж казался таким же заброшенным, как и первый, с поправочкой на то, что похоже помещения сдавалось под офисы, отчего приходилось внимательнее вглядываться в углы и надеяться, что за тонкими перегородками не притаилась какая-то голодная тварь. Подойдя к приоткрытой двери, прислушиваясь к звукам по ту сторону, сталкер медленно толкнул дверь вперед оглядывая обеденную зону. Покрытые слоем пыли стены и поверхность стола с микроволновкой на полу давали понять, что это место оказалось не особо привлекательным для падальщиков. Все что могло сгнило, покрылось плесенью, пылью или истлело в труху. Запашок, наверное, стоял соответствующий. Поморщившись за противогазом от представленного запаха, Артем перехватил рукоять кустарного дробовика, чтобы освободить одну руку, открывая ящики стола и комода, пытаясь найти хоть что-то полезное. Открыв нижний ящик послышался едва заметный звук будто что-то маленькое покатилось. Нагнувшись и направив луч фонарика, свет выловил среди пыли несколько батареек. Если те будут рабочими будет вообще шикарно. В одном из боле менее сохранившемся кабинетов он высветил фонариком сидящую за столом тень, замерев на пару мгновений. Мумия с истлевшей кожей и провалами, где должны были быть глаза, сидела в некогда кожаном кресле, держа в окоченелых руках фоторамку, покрытую слоем пыли. Посветив фонариком на стекло, встав с боку от мумии, с трудом, но можно было разглядеть уже пожелтевшую семейную фотографию. Побродив так еще некоторое время по офисам с одинаковыми голыми стенами, ему все же удалось найти путь к лестнице, немного заплутав среди лабиринта комнат с облупившейся краской. Вторая лестница оказалась в не особо лучшем состоянии, но хотя бы не разваливалось от легкого давления. Ну и на этом спасибо. Поднявшись на следующий уровень, Артем оказался на лестничной площадке с выбитыми окнами. Сквозь пустующие оконные рамы виднелись рваные облака, но главное - район был как на ладони. Снег здесь лежал плотнее — видимо, давно не было посетителей. Присев на корточки, он стряхнул немного с сугроба в углу, обнажив вмёрзший рюкзак. Значит наводка была не ложной. Раскапывая верхушку сугроба, достаточно чтобы расстегнуть ржавую застежку, надеясь, что внутри хотя бы сохранилось хоть что-то и не с концами отсырело. Выудив с силой целлофановый пакет, Артем, не утруждаясь высыпал содержимое прямо на пол. Среди отсыревшей бумаги и мусора оказались детали: обрывки антенн слишком погнутых чтобы представлять какую-либо ценность, шестеренки от радиопередатчиков, что было очень даже кстати. Посреди заржавевшего металла нашлась даже пара чего-то похожего на микросхемы, завернутые в дополнительный пакет. — Осталось найти медную проволоку, — пробормотал он, сгребая находки в свой рюкзак. Лестница на следующий этаж выглядела еще более ненадежной — перила облупились до ржавых прутьев, а ступени местами отсутствовали. Пришлось прижаться спиной к стене, медленно переставляя ноги. Каждый скрип обнаженной арматуры под ногами заставлял его замирать, прислушиваясь к тишине здания. Добравшись до последнего этажа, он толкнул дверь, державшуюся на полусгнивших ржавых петлях. Перед ним открылась площадка с остатками парапета — каменная кромка, облупившаяся до кирпичного остова. Мужчина осторожно подошел к краю, опустился на корточки, потом — сел, свесив ноги в пустоту. Сорок метров внизу, если не больше — здесь были видны даже контуры старой парковки, заросшей сухим бурьяном. Отсюда, с высоты, узкие туннели метро казались еще более чужими. Внизу, между руин, мелькнули тени. Артем приподнялся, достав из кармана монокуляр, вглядываясь. Стая мутантов — тощие, с вытянутыми мордами и темной, почти гладкой кожей. Их глаза, больше напоминали глаза хамелеона из детской энциклопедии, которую читал ему отчим в детстве. Лысые как коленка. Он мог поспорить что еще пару лет назад эти твари выглядели как полу лысые недоразумения сошедшей с ума природы, но с редким пышным мехом и без ушей. Сейчас же тот же самый вид выглядел уже более цельным и похожим на животное. Он не шевелился, наблюдая. Знал, что их зрение лучше человеческого, но с такой высоты даже они не заметят, да и ветер дул в его сторону — не учуют. Мутанты остановились у входа в здание, начав копать когтями землю. Возможно, почуяли его запах, но не могли точно определить источник. Артем провожал задумчивым взглядом разведчиков стражей, которые начали идти в сторону многоквартирных домов, и одна мысль не давала ему покоя. Эволюционируют гады. Небо на востоке начало светлеть. Первые лучи пробивались сквозь пелену облаков, окрашивая горизонт в бледно-розовый. Артем прищурился — глаза, привыкшие к вечному полумраку, немного резало, но боль уже не была такой острой. Привык. Хотелось снял противогаз, вдохнуть холодный воздух полной грудью. Нельзя. И так дозы хапнул достаточно на жизнь вперед. Вместо того чтобы снять противогаз, он сменил отслуживший фильтр на новый. А ведь когда-то здесь просто жили... Мысль пришла сама собой. Без тоннелей, без страха, без этого вечного полумрака, без радиации. Люди просыпались под свет ясного солнца, наверное, пили настоящий чай, а не этот, из сушеных грибов, смеялись. Жили. Он закрыл глаза, пытаясь представить хотя бы на секунду — поход в Ботанический сад, много зеленых листьев, киоск с мороженным… Потом открыл. Перед ним снова были руины. Но солнце поднималось выше, освещая окрестности. Снег таял, испаряясь превращаясь в ядовитую дымку. Туман, казалось, подкрался незаметно — сначала едва заметным дымком на снегу, отчего земля с высоты стала размытым и нечетким белым пятном, но уже через несколько медленных вздохов, сгустился в белую пелену, скрывшую контуры многоэтажных зданий за пустырем. Артем нахмурился под противогазом: воздух стал тяжелым, с привкусом металла и озона. Видимость продолжала сокращаться. Он поднялся, отряхнув пыль с колен, и направился к лестнице. Спуск был осторожным — остатки ступеней, мокрые от влаги, скользили под подошвами ботинок, но благо металлические вставки сокращали трение. Перила, облупившиеся до ржавых прутьев, дрожали под рукой. На третьем этаже он замер: снизу доносился приглушенный скрип, словно что-то тяжелое перемещалось по первому уровню. Ветер. Но убойник он поднял. Выйдя на парковку, Артем остановился. Пустырь, до этого разделявший здание и вход в метро Свиблово, теперь выглядел как растянувшаяся белесая поляна с силуэтами домов. Снег, сливался с туманом, стволы деревьев чернели и только ржавые каркасы машин выступали из пелены, как металлические острова в белом море. Снег проминался под ногами пока он шел сквозь туман ориентируясь по силуэтам зданий вдалеке. Приходилось обратиться в слух, идя по заметенной тропинке слыша пока только собственное хриплое дыхание, да хруст снега. Странное ощущение сверлило затылок, знаете как когда на тебя кто-то смотрит. Черный остановился на полпути прислушиваясь, задержав дыхание. Кто-то разумный. Вглядываясь в белую муть, было видно только верхушку бизнес центра откуда он только что ушел, а правее на мгновение на солнце блеснула золотая верхушка храма. О. Храм, ну теперь понятно, что на мозги давило. Почему-то призраки и аномалии чаще облюбовали подобные места, хотя, возможно, это все же человеческие предрассудки и никакой закономерности не было. Развернувшись, ориентируясь на красную высотку, он пошел дальше, сжимая в руках убойник. Выходя ближе к ТЦ, появилась более насущная проблема. Вначале показались два собакоподобных силуэта сквозь туман. Массивные, с горбатой спиной, покрытой редкой шерстью, нюхали воздух, порой вставая на задние лапы. Стражи, чтоб их. Мутанты, ходили по автостраде залезая на ржавые машины или просто рыча друг на друга. Не став ждать, пока их станет больше, Артем, опустившись на корточки осторожно пошел к входу в метро, следя боковым зрением за мутантами. Спуск в метро был уже в паре шагах, когда сзади завыло — протяжный, низкий звук, от которого замерзла кровь. Блять. Резко развернувшись на пятках, он выстрелил из убойника в морду ближайшей твари, раздробив дробью крысиную морду, вызвав жалобный взвизг. Шум прорезал утреннюю тишину, оповестив местное зверье о присутствии человека. Стреляя в ближайшую тварь, Артем старался медленно отступать к спуску в метро. Мутанты пытались обойти его со спины, все еще сохраняя численное превосходство. Суки, умнеют. Развернувшись стреляя в корпус полу лысой твари, окрашивая снег мутной кровью, он чуть не пропустил атаку с боку - страж прыгнул на него, повалив на снег, пытаясь перегрызть глотку. Выставив перед собой дробовик, Черный с трудом пытался спихнуть тяжелую зубастую тушу с себя. Стиснув зубы, с силой отпихнул ногой гада достаточно, чтобы с напором вогнать штык нож в шею мутанта, оглушительно завизжавшего от боли и провернув тот по часовой стрелке, пока оно не обмякло. Чертыхнувшись, он выполз из-под тушки стража, вытащив нож и на пару мгновений оперившись на колени руками, пытаясь отдышаться, морщась от боли в боку и животе после попыток мутанта порвать его. Взяв руки в ноги и спустившись вниз по лестнице в метро, придерживая раненый бок, Артем включил фонарик, вглядываясь в разруху, осторожно ступая по ступеням вставшего экскаватора. Гермозатвор был приоткрыт, немного, но пролезть можно. Сняв рюкзак и опустившись на колени, он посветил в щель. Пол был покрыт пылью и где-то копошились крысы. Поморщившись, Артем сел на пол рядом с гермодверью, снимая противогаз и вздохнув затхлый пыльный воздух. Уже было можно. Сняв так же мешающее оружие, он протолкнул через залаз между полом и гермой сначала свои вещи, а потом пыхтя и самого себя. Свиблово встретило его темнотой, колонны были покрыты копотью и трещинами, заросшая плесенью плитка где-то осыпалась, гранитный пол покрыт пылью, самым интересным, наверное, стало красно черное панно на входе на станцию. Подхватив рюкзак со своими вещами, Черный побрел вниз на станцию, стараясь игнорировать боль в боку и крыс, которые разбегались при его приближении. Найдя более-менее чистое место у колонны, стряхнув пыль с валяющегося брезента, он плюхнулся вниз, протянув уставшие ноги и слегка поморщился от дискомфорта в боку. Страж все же задел его когтем. Заброшенная станция была относительно безопасным местом, где можно было переждать туман и подлатать себя. Найдя какие-то бумажки и расчистив место рядом с собой, Артем состряпал незамысловатый костерок, который освещал заброшенную станцию мягким теплым светом. Огонь согревал замершие конечности, заодно отпугивая крыс со станции.