Лисья Луна. Часть 1. Новая луна.

      Глава Гильдии, пройдя к Общинному залу, тихонько вздохнул, слушая как полуночный ветер гуляет в полупустых залах замка, хотя из далека, со стороны Обеденного зала, продолжали литься звуки непрекращающегося кутежа Охотников.       -Нам сюда. - тихо сказал Герцог и уже он повёл остальных за собой. Он свернул в сторону альфа-крыла, но вскоре, Лана поняла, что они направляются в темницы. Стража тихонько приветствовала Герцога, а лисица старалась не упасть с крутой лестницы, опираясь на руку Трикстера, который шёл рядом. Спустившись вниз, в казармы Городской стражи, где пахло затхлостью и плесенью, Илэмар принял из рук караульного ключи и дальше прошёл к тёмным и мрачным камерам.       -Эти шаги… - вдруг донёсся хриплый голос из-за решетки, мимо которой проходил Илэмар. Тонкая рука, в золотом потрёпанном рукаве, внезапно схватила полы дуплета Герцога. -Ваша Светлость! Прошу Вас, Ваша Светлость, выслушайте меня! - в тусклом свете светильника появилось истощённое лицо Алладора Люмбера, измученное заточением и, судя по порезам на лице и груди, пыткам. -Молю Вас, внемлите…       Трость Герцога с силой ударила по руке, настолько, что лисица готова была поклясться, что слышала треск костей. Не скрывая злости и ненависти к человеку, что нанял наёмного убийцу, чтобы тот убил Ланайю, кроваво-красные глаза Герцога сверкнули в темноте и он прорычал: -Руки прочь, ничтожество! - от его слов разило могильным холодом и гневом, что не присуща Герцогу. -Ты ещё не готов. Вот когда будешь умолять меня о смерти, когда твоя душа распадётся на множество мелких осколков бытия, тогда я выслушаю твои гнилые оправдания. - он поставил трость на кисть эльфа и медленно её прокрутил. -Ты должен осознать, какой грех ты взял на свою и без того жалкую душонку!       -Хах, надо же… - тихо просмеялся Трикстер, прижимая лисицу к своей крепкой груди. -Наш с тобой поединок не вызвал в тебе и каплю той злости, что вызвал этот никчёмный мусор… - он снял шляпу и, едва коснувшись её полями маски, они обе растворились в тенях, обнажая яростный взгляд вампира. -Но я с тобой солидарен. Когда я услышу в его словах готовность к смерти, когда он будет молить нас о самой жестокой из всей способов умереть, тогда мы придём, что бы навестить его бренное тело… - он наклонился к Алладору и прошипел, испепеляя его испуганные глаза своим кровавым взглядом: -Ты решил стать врагом не тем чудовищам, Ал, и ты, и твои потомки будут расплачиваться за этот грех, покуда будут влачить своё жалкое существование в этом мире…       Издав тонкий, едва слышный крик, Алладор вновь отполз во тьму, где и остался молча трястись от ужаса, что внушил ему Трикстер. Однако, пройдя ещё пару клеток, они все услышали зловещий смех, граничащий с безумием. Ланайя, стоящая чутка позади эльфов, глубоко вздохнула, стараясь отбросить мысли о том, что она связана с самым что ни на есть монстром, готовым утопить своих врагов в море их собственной крови. Однако, когда Трикстер говорил с Алладором, она услышала в его словах блеф, и капельку его магии «Подчинения». Умом она понимала, что он не собирается взимать плату за ошибки отца с Леди Дийстры, но его могильный шёпот пробрал её до костей.       -Ха-ха-ха… Надо же, сам великий и ужасный Кровавый Герцог явился… - прохрипел мужской голос, и когда Герцог остановился у камеры, внутри зажглась маленькая лампа, проливая свет на тело, заточённое в кандалы и цепи. Вся кожа пленника была покрыта жуткими шрамами и ожогами, которые сочились желтоватой жидкостью, возле его опаленных губ было множество трещин, из которых лилась кровь при каждом его слове, а глаза, лишённые век, покраснели и выглядели словно глаза дикого зверя. -Неужели и я удостоился столь великой чести: аудиенции с самим Норсалором, ради которой я и явился в эту прогнившую ловушку, воняющую омегами! - он хрипло просмеялся, но его смех перешёл в резкий прерывистый кашель.       -А ты всё никак не помрёшь? - усмехнулся Трикстер, ключом отпирая клетку. -Какая жалость, я ведь так старался… Хотя да, извини, что же это я, я ведь сам поставил на твою душу эту ловушку!       -О, тот самый посланник… - прохрипел мужчина, сжимая кулаки, что висели над его головой в кандалах. -То то мне тогда показалось, что ты и не человек вовсе… Грязное вампирское отродье!..       -Поосторожнее со словами. - сухо сказал Герцог, жестом попросив девушку остаться снаружи, там, где пленник не смог её видеть.       Когда оба эльфа встали перед ним, на лице мужчины возникла ужасная безумная ухмылка, и он сказал: -Да у вас двоих одно лицо! Вы оба…. Нет-нет-нет! Вы и есть одно и то же существо, что было разделено Богиней Тиамат! - его смех начал скрипучим звоном разноситься по всей темнице, отражаясь от влажных стен коридора. -Вот уж не подумал бы, что наша надежда, столь близка к Великой! Ты… Да-да, именно ты должен был стать нашей опорой! Стать жаровней, что сдерживала бы «Дикий Огонь»! - он дёрнулся вперёд, от чего его хрупкая кожа треснула в тех местах, где его сковывали цепи. -Ты был Избранным Тиамат! Ты должен был вновь изменить наш мир, как сделал это однажды!       Ланайя, стоявшая спиной к стене, слышала лишь кристально чистую правду в словах Жреца Пламени, слышала те самые слова, которые ей сказала Асхара. Она прикрыла рот ладонями, осознавая, что Илэмар, будучи Первородным вампиром, и правда изменил мир, когда сразил Апостола Тиамат. «Надо взять себя в руки… - думала лисица, медленно опуская ладони к животу. -Он не то чудовище, о котором говорит этот человек… - глубоко и тихо вздохнув, Лана подумала о его нежном взгляде золотых глаз, и об объятьях, которыми он урывал её у фонтана. -Сосредоточься на его словах...».       Звонкий удар трости по лицу пленника прервал его браваду, и Герцог, смотря как тот захлёбывается собственной кровью, тихо сказал: -Ты жалок, Жрец. И ты, как и все твои люди, мёртв, только пока не осознаёшь этого. - его голос, тихий и холодный, словно сталь, звенел в тишине. -Вот только одна крыса всё же сбежала. Твой подчинённый, Ловчий Магнамар. Куда он мог уйти?       Выплюнув довольно большой кровяной сгусток, Жрец вновь поднял свои глаза на Герцога и сказал: -Да знать я не знаю, куда он мог уйти… Но погоди-ка… Ах… Теперь то я чую… Та девчонка, что побывала в его руках, но так и осталась невинной, жалкая омега, здесь? - он вновь громко втянул воздух. -Да, я чувствую этот сладкий ягодный феромон…       Тяжёлый сапог Трикстера прервал его речь, когда эльф прижал свою подошву к его лицу и впечатал затылком в стену. -Знай своё место, ничтожество! - прорычал эльф. -Я не буду с тобой столь же учтивым, как и в первую нашу встречу! Поверь мне, если ты так стремишься встретиться со своей Тиамат, я с превеликим удовольствием устрою вам свидание! Я изгнал её однажды, а если вы, отбросы, призовёте её вновь, то я с братьями сделаю это снова! - он до хруста надавил на свою ногу, а затем отпустил Жреца, когда Герцог положил свою руку на его плечо.       -Что касается той омеги, которую схватили твои люди, да, она здесь. - сухо сказал Герцог, смотря на пропитанное болью и безумием лицо альфы, закованного в цепи. -И за то, что вы посмели притронуться к ней своими грязными руками, вы ещё поплатитесь. - глаза эльфа сверкнули, когда он присел перед пленником на корточки. -Твоё тело будет жить, не смотря на все раны и увечья, полученные тобой. Ты будешь ощущать всю боль, и раскаиваться о своих проступках, покуда Луны освещают Инабрис. - он поднял подбородок Жреца кончиком трости. -И если ты пока не готов сказать мне, куда сбежал твой Ловчий, я подожду. У меня впереди вечность, а вот готов ли ты терпеть боль всё это время?.. Хах, посмотрим… - поднявшись во весь рост, Герцог проткнул ногу Жреца тростью, и под его вопли он развернулся, чтобы уйти.       -Тебе никогда не погасить Огонь, что пылает в твоём сердце, вампир! - крикнул Жрец, когда Герцог и Трикстер покидали камеру. -Ты проявишь свою чудовищную натуру совсем скоро! И твоё племя снова будет подвергнуто гонениям!       Слушая их разговор, Ланайя вжалась в стену, с ужасом стараясь сдерживать свой страх, и инстинкт сбежать из этого места. Она не помнила, как нежные руки Трикстера вывели её на свет, в коридоры замка, и как они дошли до их покоев. Трикстер ощущал её дрожь, когда помогал ей раздеться, и чувствовал её столь желанный феромон, что сейчас отдавал кислой ноткой брусники сильнее, чем когда либо, что говорило о том, что омега боится даже лишний раз сделать вдох. Сняв с неё сапоги и плащ, эльф бережно взял девушку на руки, и она сразу же вцепилась в него, словно за последнюю соломинку в море.       -Спокойнее, Хвостик… - тихо прошептал он, выпуская свой феромон медленно, и спокойно, прижимая её горячее тело к своему. -Всё закончилось… Он никогда не выберется оттуда, никогда более не причинит никому вреда... Мы не должны были вообще выпускать тебя из комнаты сегодня, не должны были!.. - он коснулся её лба своими губами, и лишь на мгновенье прикрыл глаза, стараясь успокоить своё собственное нутро, что жаждало крови.       Открыв балдахин кровати, Герцог помог ему уложить девушку на постель, после чего сел рядом. Сейчас, в комнате, они смогли разглядеть бледность кожи девушки, и её глаза, полные страха и сомнения. Сжав одеяло когтями, девушка из последних сил села, опустив лицо и спрятав глаза за волосами, собирая всю свою волю в кулак.       -Кто… Кто этот человек?.. Он говорил правду… Правду про посланника Богини Зла… - дрожащим голосом спросила лисица и Трикстер, который снимал свою броню в этот момент, даже удивился, насколько она изменилась. -Правду про изменение мира...       -Жрец «Дикого Огня». - тихо ответил Герцог, но тут же понял, насколько большую ошибку он сделал. Широко раскрыв глаза, девушка открыла рот в немом крике, вспоминая те мгновения, что она провела в руках культа. Медленно коснувшись её плеча, Герцог тут же получил удар по своей руке, и лисица, прижимая хвост и ушки, скаля на него клыки, отползла дальше. -Лана… - прошептал он, повернув ладонь кверху и осторожно протягивая её в сторону омеги. -Тебе больше нечего бояться. Понимаю, что сейчас ты ничего не видишь из-за страха, но это же я…       В голосе, что слышала Ланайя, сквозила забота, нежность и чистая Правда, но её глаза по прежнему видели только боль и жестокость. «Дикий Огонь да пожрёт слабых!» - вспомнились девушке слова Микела и Магнамар эхом повторил их. Видя в её глазах толику безумного страха, Трикстер, зашедший с другой стороны, резко схватил её за руки и, прижав к кровати брыкающуюся лисицу, взглянул на Герцога. Ему не хотелось применять против девушки силу, но это был единственный шанс успокоить её, а потому он осторожно взял её ноги в руки и, уложив на кровать, начал испускать свой феромон в куда большем количестве.       Они удерживали так лисицу достаточно долго, но она всё продолжала брыкаться, а потому, Трикстер, посмотрев в глаза Герцога, тихо сказал: -Ты помнишь что было с Вайресс, когда мы только привели её в Цанту?       -Это перебор. - сказал Герцог. -Ты только оттолкнёшь её. Просто дай ей время...       -А ты хочешь, чтобы она сошла с ума?! - крикнул Трикстер, обнажив клыки. -Единственный способ вернуть омегу из пучины страха перед пережитым насилием…       -...дать ей понять, что мы гораздо сильнее тех, кто причинил ей боль… - закончил за него Герцог и отпустил ноги девушки.       Глаза эльфа заволокла кровавая жажда, он полностью залез на кровать и, резкими движениями начал раздевать девушку. Трикстер же, усмехнувшись, рывком стащил с неё свитер и, прижав её за плечо к кровати, впился в её губы жарким поцелуем. Девушка под ними моментально перестала брыкаться и замерла, от развязных движений языка Трикстера, и от его густого феромона, который он передавал ей со слюной. Герцог же, стянув с неё брюки, коснулся своим холодным языком и клыками внутренней части бедра лисицы, оставляя после себя глубокие засосы и следы от клыков. Чем сильнее эльфы давили на рецессивную омегу своим доминантным феромоном, тем сильнее ощущалась сладость в её собственном, едва заметном, но столь возбуждающем запахе.       С трудом оторвавшись от губ девушки, Трикстер прижался своим лбом к её лбу и прошептал: -Ещё немного и я не смогу себя сдерживать… - он взглянул на окровавленные губы своего светлого отражения и усмехнулся: -Может нам вновь стать одним целым?       -Не выйдет… - вздохнул Герцог, утирая кровь девушки с губ. -Мы и так пробыли в том состоянии слишком долго и слишком часто… Но… - он выпрямился на коленях и осмотрел возбуждённую омегу, с алыми глазами, полными любви и похоти, что смотрела на него. -Уже поздно останавливаться…       Он резко подвинул девушку к себе, потянув её за бёдра и с лёгким стоном Ланайя прошептала: -Илэмар… - она подняла глаза на Трикстера и, подняв дрожащую ладонь к его брюкам, коснулась его напряжённого чресла. -Я хочу Вас… Вас обоих…       Течка вновь затуманила разум омеги, и она всем своим телом и запахом тянула доминантных альф к себе, она хотела, что бы именно они покрыли её, сделали её своей не только снаружи, но и изнутри.       -У меня появилась идея… - ехидно проговорил Трикстер.       Расстегнув бра девушки, Трикстер сжал её грудь, наслаждаясь страстными стонами и горячим дыханием лисицы. Герцог же, добравшись колкими поцелуями до её трусиков, осторожно стянул их, продолжая прокалывать ее кожу клыками. Её горячая кровь, запах её феромона и густые любовные соки сводили с ума вампиров. Руки девушки, в это время, осторожно нащупали шнуровку на брюках Трикстера.       -Вот ведь грязная девчонка~!.. - возбуждённо прошипел эльф, смотря как горящие любовью глаза Ланы, смотрят на него снизу вверх, с мольбой и жалобностью. -Ты так хочешь получить его? Но в этот раз нас двое~! Что ты будешь делать?       Однако лисица его словно не слышала. Она быстро опустила его брюки, и прижалась лицом к его члену, вдыхая густой феромон. Рука эльфа легка на голову похотливой лисицы в тот момент, когда она высунула свой маленький язычок. Смотря на это, в кровавых глазах Герцога сверкнула ревность, и он рывком перевернул девушку, поставив её на четвереньки.       -Так не честно, любовь моя... - прошептал он, уперевшись руками о её спину и приблизившись к её ушку. Он почувствовал, как омега, в желании спариваться, выгнула хвост, ощущая его член своими бёдрами, словно приглашая его. -Ты просила нас быть нежнее с тобой, но испытываешь наше терпение раз за разом... - он коснулся носом мягкого меха внутри её ушка и, нежно взяв основание её хвоста в руку, приподнял её бёдра.       Его холодный язык, пронзил горячую киску девушки насквозь, и девушка издала горячий стон, едва выпустив язык. Вот только Трикстер, воспользовавшись этим, тут же приставил свой член к её пухлым мягким губам. Поглотив его, нежно обсасывая языком его головку, Ланайя подняла глаза в глаза красноволосого эльфа.       От чувств ревности и возбуждения, которое эльфы сдерживали в течении всего дня, они напирали на девушку со всей своей силой. Трикстер, спустя долгие минуты нежной ласки, грубо вошёл к горло лисицы и, плотно держа её за волосы, до скрежета сжал клыки, выпуская волну своего семени в её горло. От такого напора насыщенного и густого феромона, глаза лисицы помутились, но она проглотила всё, до последней капли. Когда эльф осторожно вынимал свой член, она нежно облизала его, вычищая своим едва шероховатым язычком.       -Хорошая девочка~... - удовлетворённо прошептал вампир и, нависнув над ней, прошептал: -Но и ему нужна твоя помощь, ты помнишь, нас же двое на этот раз~!       Оттолкнув Ланайю на спину, её голова оказалась у края кровати, и она взглянула на возвышающегося над ней Герцога. Протянув свои руки к его ногам, она уже открыла ротик и слегка высунула язык. Трикстер в это время, закинув ноги девушки на свои плечи, впился клыками в её бедро, утоляя свою кровавую жажду, а пара его длинных пальцев осторожно проникли в её влажную киску. Уперевшись руками о кровать, Герцог довольно грубо вошёл в горло лисицы, практически сразу перекрыв ей возможность дышать, но девушка сама обхватила его ноги и не давала отойти. Она вновь желала получить своё угощение, и её тело пылало желанием большего, выпуская всё больше феромона.       Герцог не сдерживался в грубых движениях, проталкиваясь вглубь глотки омеги. Он изредка видел как кожа на её шее пульсирует, стоило ему сделать грубое движение вперёд, от чего возбуждался всё больше, однако он не хотел торопиться и в полной мере упивался наслаждением. В таком положении Лана не могла что-либо сделать, Герцог сам задавал темп, а пальцы Трикстера нежно и медленно натирали самые чувствительные точки внутри её влажной киски, когда сам вампир не выпускал клыков из её тела.       -Лана... Я больше... Не смогу... - тихо проговорил Герцог, не в силах справиться с напором шершавого языка лисицы.       Он выпрямил спину и, нажав на горло девушки, чтобы она перестала дышать на мгновение, довольно сильно кончил прямо в её горло, сжав клыки от удовлетворения. От такого удушения девушка приподняла бёдра и кончила от пальцев Трикстера и боли, что приносили ей его клыки, а на её, затуманенных похотью, глазах выступили слезы. Медленно вытащив член из её горла, Герцог взглянул на её счастливое лицо, с высунутым язычком, тяжело дыша, лисица со слезами на глазах являла собой удовольствие, что присуще омегам. Когда её тело пробило дрожью, Трикстер вынул клыки и пальцы из её тела и, смотря как лисица утопает в их феромоне и беспамятстве, облегчённо вздохнул.