Je suis là

Жан терпеть не мог пьяных людей. У него это всегда ассоциировалось с шумным весельем, словами, о которых потом будешь жалеть, действиями, что будешь вспоминать с стыдом, лишними откровениями и безрассудностью. Ему было противно здесь находиться. Лайла пригласила к ним в дом слишком много троянцев, о чем предупредила всего за пару минут, потому что попросту «забыла», как она выразилась сама, хотя на деле хотела предотвратить побег Моро, который бы абсолютно точно либо заперся где-нибудь, либо ушёл проветриться. А в итоге теперь он сидит в кругу своих нетрезвых сокомандников и играет уже битый час в какие-то глупые игры по типу 'Крокодила' или 'Монополии'. Жана, наверное, раз десять пытались исключить за шулерство, но он сам объяснял свои невероятные победы и богатство простой логикой. Было давно за полночь, и многие уже даже забыли повод, по которому собрались, хотя поначалу, когда выпивали и говорили первые тосты, единственной темой для обсуждения была их сокрушительная, пусть и нелегкая победа в матче против команды университета Пальметто. Троянцы обычно выходили победителями благодаря своему многочисленному составу, однако в этот раз они старались сменять друг друга реже, послушавшись Моро, который и вовсе отыграл оба тайма, лишь раз будучи принудительно отправленным на скамейку запасных по настоянию тренеров. Изначально гостей было много, они не помещались за одним столом, поэтому Джереми принёс пару письменных столов и поставил их рядом. Кто-то ушёл уже через пару часов праздновать домой, кому-то стало плохо, но веселье не прекращалось. Жан боялся, что любовь к выпивке передалась от Кевина воздушно-капельным путëм на поле, просто у него самого к подобному выработался иммунитет. Единственное, что его немного спасало – это Нокс, который иной раз отводил разговоры и людей от бывшего ворона. Но не то чтобы от этого становилось сильно легче, так что Жану нужно было отвечать и тратить нервы на глупую болтовню. Ближе к четырём утра несколько человек отправились спать, кто-то ушёл прогуляться, Патрик хотел было забрать с собой колонку, но его убедили, что уже слишком поздно, для того чтобы шуметь на улице, поэтому он вышел с пустыми руками, но обещал вернуться с едой и ибупрофеном. Постепенно игры становились всë более откровенными, Жан несколько раз наблюдал, как случайно выбранные жребием парочки уходили куда-то, но через какое-то время приходили обратно. И Моро не нравилось, что они были словно сами не свои. Когда бутылка из-под вина показала на него, он скрестил руки на груди и бросил взгляд на ехидно улыбающуюся Каталину, всем своим видом показывая протест. – Нет. Потом перевёл глаза на Джереми, который уже поднялся с насиженного места и убрал в сторону банку с газировкой – её он пытался допить уже почти полчаса. – Нет. Я не пойду. – Да давай, ничего страшного не произойдет, – Нокс подал ему руку и почти успокаивающе улыбнулся, будто совсем и не пил, – отдохнешь как раз от всего этого. А потом.. Может, ляжешь спать. Жан ещё пару секунд буравил взглядом его ладонь, но все же взялся за неё и встал, все еще выглядя недовольным, но смирившимся и готовым немного потерпеть, чтобы наконец уйти. – Эти ваши дурацкие игры.. – Эти наши дурацкие игры иногда помогают больше узнать друг о друге, – дружелюбно передразнил его Джереми, начиная вести за собой по коридору. – Я явно не хотел знать, как прошёл первый раз Лайлы. И набор фетишей Коди. И то, что Патрик.. – Согласен-согласен, это не самая полезная информация, – Джереми снова прервал его, – но зато это было довольно весело. – Мне не было весело. Жан вдруг обогнал его, оказавшись на полшага впереди, и Нокс уже в который раз за этот вечер почувствовал себя виноватым за то, что заставил своего напарника терпеть всë это празднество, на котором он, вместо того чтобы с кем-то сблизиться и влиться в коллектив, только, кажется, сильнее их всех невзлюбил. Это.. огорчало. Джереми убедил себя, что, возможно, все еще успеет наладиться до его выпуска. Нокс первый шагнул в деревянный шкаф, в котором специально для более высоких игроков открутили перекладину для верхней одежды, и снова протянул свою ладонь. Моро придирчиво оглядел разбросанные по кровати и полу одежде, думая о том, что всë это будет в пыли, и поморщился, но чужую руку не принял, просто заходя в пространство внутри шкафа, ощущая стойкий запах парфюма, который использовала какая-то девушка из их команды, бывшая здесь до них. – Это ужасная затея. Джереми только кивнул, и Лайла, молча провожавшая их, закрыла дверцы снаружи, погружая их в плотный слой темноты, оставив их наедине. С минуту они стояли молча, Нокс постепенно привык к ограниченной видимости, – благо, через небольшие щели пробивался свет – и разглядывал сгорбленную фигуру Жана, его скрещённые на груди руки, ничего не выражающее, кроме раздражения, лицо, то, как он иной раз переминается с ноги на ногу, но потом заметил, что тонкие пальцы сжимают плечи довольно.. сильно. – Жан?.. – Нет, – твердо отозвался он. Слишком быстро. Слишком громко. Слишком напряженно. – Жан, ты в порядке? Ты не говорил, что боишься замкнутых пространств. – Я не боюсь этого! Не нужно за меня волноваться. Моро сгорбился ещё, вжимаясь в стенку шкафа, ощущая, как к горлу постепенно подкатывает тошнота. С тех пор как Рико запер его в коробке на несколько дней, прошло довольно много времени, но он отчётливо помнил этот спертый воздух, стискивающие объятия стен и то, как у него затекало всё до такой степени, что он переставал чувствовать хоть что-нибудь, кроме боли. Здесь было намного просторнее, рядом стоял Джереми, а в воздухе все еще пахло цветами, но он чувствовал, как руки покойника Мориямы снова и снова хватают его за плечи, давят на грудь, перекрывая доступ к кислороду, царапают ему горло, сдавливая шею до синяков и кровавых царапин от ногтей. Жан забыл, как дышать. Ему казалось, что он бесконечно долго тонет, что его кости ломает давление на большой глубине, что его череп скоро просто лопнет от того, как сильно его сжимают. Рико давно мёртв. Нил сказал, что это произошло на его глазах. Просто «пуф» – и его не стало. Но теперь воспоминания размазывали Моро по стенке, и он почти готов был поверить, что напротив него вновь стоит Рико, улыбается, приставляет к его горлу нож и что-то великодушно щебечет о том, как славно над ним поиздевается этой ночью. Непоколебимая крепость, которую он оборудовал воротами и подъемным мостом для тех случаев, когда ему действительно нужен был кто-то рядом, снова закрылась, механизм сломался, во рве вместо воды начала кипеть лава. Когда Джереми потянулся к нему, Жан оттолкнул его руку. – Не трогай. Со мной все в порядке. Ком все еще сидел в горле, Моро казалось, что он скорее задушит себя сам, чем позволит сделать это призраку Рико, и обхватил руками свою шею, однако Нокс взял его за запястья и потянул на себя, так что пришлось шагнуть к нему навстречу, тщетно пытаясь вырваться. – Пусти! Сейчас же! – Жан, ты не в порядке.. Он продолжал твердить это ему, пока тот не прекратил сопротивляться, словно разом потеряв и силы, и желание, и какой-либо интерес к этой борьбе, и просто склонил перед ним голову, рассматривая свои руки. Они казались слишком хрупкими при всей настоящей силе, слишком тонкими, бледными, как у мертвеца. – Отпусти меня, Джереми.. Голос Жана звучал так, будто он сорвал его, он был хриплым и непривычно тихим, как если бы ему было тяжело говорить после долгого молчания. Нокс потянул его еще немного на себя и ослабил хватку. Он взглянул в чужие потемневшие от страха и недоверия глаза, силясь разглядеть в них хоть что-нибудь, но Моро уже закрылся. Искать было нечего. Он был бледен, неподвижен и казался болезненно худым; с виска медленно стекала капелька пота, дыхание сбилось, Джереми чуть ли не слышал, как бешено колотится сердце внутри грудной клетки Жана, всë почти кричало о том, что никак нельзя отпустить его, нельзя дать ему повод уйти в себя, снова отстраниться ото всех, и всë же отпустил его, но Жан не шагнул назад, только немного разогнулся, вновь опуская взгляд на свои руки. Так ему казалось, будто преследующий его страх отступает, будто Джереми одним своим видом отпугивает блуждающую тень Рико и даëт возможность укрыться, спрятаться. Так Моро ненавидел слово «безопасность» еще больше, но тем сильнее желал её. – Если все же захочешь поговорить, – осторожно начал тот, – то я всегда рядом. Жан слышал эту фразу уже, кажется, несколько тысяч раз. Сначала от Рене, позднее – от Добсон и Ваймака, затем от троянцев, с которыми он живёт, от тренеров их команды, и каждый – он знал это – желал ему добра. Но он все равно противился. Сама его душа отвергала такую простую потребность как желание быть услышанным. Жан поднял глаза, обвел взглядом обеспокоенное выражение лица капитана Солнечного корта, его попытку на улыбку, его взлохмаченные крашеные волосы, и вздохнул, чувствуя, как воздух наполняет его лёгкие. – Я подумаю на этот счëт. – Хорошо. Я дам столько времени, сколько тебе потребуется. – Ты слишком хороший. Слишком правильный. Слишком дружелюбный. Слишком надежный. Такими людьми всегда пользуются, а потом выбрасывают, как старые перчатки, забывая о том, что у них тоже есть чувства. – Да? Аха, почту это за комплимент. – Это плохо, – Моро немного расслабил плечи, наклоняя голову слегка набок, разминая её, его голос все еще прерывался, но постепенно возвращал свою прежнюю уверенность, словно сама потребность говорить оживляла его, – ты позволяешь другим просто забирать у тебя время и нервы, но ты никогда не скажешь им, что ты жалеешь об этом. Улыбка на лице Джереми дрогнула, и он немного напрягся, но не отступил, только слушал, не находя нужных слов, чтобы попросить помолчать. – Ты будешь радоваться, если я вдруг приду к тебе за помощью, – Моро облокотился о стену плечом, прижимаясь виском к холодному дереву, давая себе пару секунд мимолетной передышки, – но потом я уйду, я забуду тебя и всё, что ты для меня сделал, а ты останешься один. Ты не будешь мстить, но даже сама мысль о том, чтобы высказать мне свою обиду, будет тебе.. от-вра-ти-тель-на. – Жан, – он нахмурился, перебивая его, но через силу снова вернул себе прежний вид, – это не то, что.. я хотел бы сейчас обсудить. Моро лишь фыркнул и закатил глаза, снова складывая руки на груди. Привычная резкость немного вернула его в реальность, и теперь он чувствовал себя несколько лучше, хоть стены вокруг все еще давили. Нокс смотрел на него, Жан кожей ощущал его взгляд на своём лице, и все же знал, что нет в нём и капли раздражения или гнева. Он думал, нет, был убежден на все сто, что Джереми глядит на него с заботой и беспокойством, списывая его колкость на прошлый прилив страха. Это бесило и огорчало еще больше. В тишине прошло пару минут, час, день, неделя, Жан привык к ожиданию, но ему очень хотелось сделать хоть что-нибудь, желательно выйти и лечь спать, но почему-то этот шкаф выглядел лучшим местом для сна, чем собственная кровать. Не теперь, когда он был уверен, что Рико придет за ним во сне, чтобы удушить подушкой. Он просто рассматривал Джереми, который выводил то на деревянной стенке, то на собственной руке какие-то узоры, и опустился на пол, прикрывая глаза. – Жан.. – Я не буду спать. Он снова приподнял веки, глянув на капитана, который тоже опустился к нему, почти касаясь его коленей руками, и слегка приподнялся, чтобы принять более сидячее положение, нежели то, в каком он был, почти развалившись на полу. – Всё же это была дурацкая идея. – Да. – А я говорил. – Извини. Голос Нокса прозвучал необычно тихо, он действительно просил прощение за то, что заставил Жана пройти через это, когда рассчитывал на лучшее, но Моро не винил его. Всепрощение принято осуждать, но он, кажется, слишком устал, чтобы злиться. – Не нужно. Просто.. Пусть они уйдут. – Как же я, по-твоему, должен их всех прогнать? – Джереми немного усмехнулся и развел руками. – Их не я приглашал. – Это меня не касается. Нокс только пожал плечами и глянул в щель между дверцами и полом шкафа. – Семь минут должно было уже пройти.. – Прекрасно, о нас забыли. Жан с саркастичным энтузиазмом развëл руками и прикрыл глаза, вздыхая. Ему было уже всё равно, так что он просто сложил предплечья на колени, опустил поверх голову и смирился с тем, что, возможно, ему придется ночевать здесь. Через пару минут он действительно задремал, он чувствовал тепло Джереми, его молчаливое присутствие успокаивало, на фоне сжавшегося в комочек Жана он казался огромным сторожевым псом, готовым разорвать любого, кто посмеет перелезть через забор его дома. Он просто смотрел на Моро, на то, как иной раз на его лице пробегает тень недовольства, на то, как он то и дело пытается не завалиться набок, и сел немного ближе. Небольшое прикосновение губ к чужому лбу – и Джереми снова сидит немного дальше, делая вид, что ничего не сделал, а Жан спокойно себе дремлет, ничего не заподозрив. Когда их все же открывает Кэт, извиняясь за задержку, Моро как ни в чем не бывало встаëт, раздражëнно желает доброй ночи и уходит в свою комнату, но Джереми еще несколько секунд сидит в углу шкафа и прикасается подушечками пальцев к своим губам, глядя в пустоту перед собой. Когда он рассказывает свои ощущения менее пьяной Лайле, она по-дружески хлопает его по плечу и желает удачи сломить злюку Жана и его неприступность. Когда Жан снова появляется рядом, Нокс успокаивает его, что про случившийся приступ никому не сказал, но лучше, чтобы тот посоветовался с Добсон на этот счёт. Жан неопределённо пожимает плечами, всë отрицая, и уходит. Но открывает за собой дверь для Джереми.