Красное и голубое

Бескрайний космос… Людям трудно представить его подлинные размеры. В книжках, в лекциях учёных — всё это звучит пугающе грандиозно, но на деле многим кажется, будто всё это лишь красивая теория. Как будто Вселенная вовсе не так велика, как её описывают. Особенно если ты человек — крохотный, живущий на одной-единственной планете, где всё укладывается в рамки личного опыта: город, страна, континент. Всё, что ты видишь, всё, с чем взаимодействуешь, — на расстоянии вытянутой руки. Одно дело — быть человеком. И совсем иное — быть самой планетой. Земля… Он был самой крупной каменистой планетой в Солнечной системе и единственным телом, на котором зародилась жизнь. Он знал это. Напоминал себе. Гордился. Но за миллиарды лет существования гордость тускнеет, как когда-то яркий материк, ушедший под воду. Вечное вращение по одной орбите, те же самые звёзды в ночной темноте, те же соседи по кругу, изредка меняющие свои настроения, но не характер… Всё становилось предсказуемым. А предсказуемость убивает интерес. Марс — единственный, с кем Земле действительно было весело. Упрямый, прямолинейный, но умный. Вечно пытался казаться серьёзным, хотя с радостью влезал в затеи вроде астероидных вышибал. Но в последнее время Марс стал отдаляться. Всё чаще исчезал у горизонта, ускользая к Юпитеру — возвышенному, внушительному, всегда с новой книгой в гравитационных руках. А Земля… оставался на месте. Всегда в одной и той же зоне обитаемости. Уходить далеко он не мог — иначе всё живое на его поверхности начинало страдать. Вот и сейчас, зависнув в пространстве, он молча смотрел в сторону орбиты Марса, будто надеясь снова увидеть его рваный силуэт в ореоле солнечного света. Потом тяжело выдохнул. Медленно повернулся — и встретился взглядом со своим верным спутником. — Что случилось, Земля? — спросила Луна. Его голос прозвучал мягко, но с оттенком заботы. Он давно умел читать его интонации, пусть и порой делал вид, что не слышит. Земля раздражённо дёрнул плечами, закатил глаза и отрывисто ответил: — А разве не очевидно? Я задыхаюсь тут от скуки! Всё вокруг одно и то же, день за днём, эпоха за эпохой. Марс сбежал — снова читает эти свои философские трактаты с Юпитером. Даже в карты играть не с кем! — Его голос стал громче, насыщеннее, будто он копил это недовольство веками. — Астероиды мимо пролетают — ни одного не зацепить! Мне уже туманности начинают казаться интересными, а это, прости, диагноз! Он всплеснул руками — движение неосязаемое, но в пространстве вокруг него будто действительно сгустилась энергия. Луна молча наблюдал за вспышкой раздражения — не впервые, и не в последний раз. — Почему бы тебе не провести время с кем-то ещё? — спокойно предложил он, словно бросая спасательный трос. — Например… пригласи Венеру на партию в космопокер? Земля застыл. Даже лёгкие геомагнитные колебания, пронизывавшие его атмосферу, стихли. Он медленно повернулся к Луне, вглядываясь в него с выражением полной растерянности. — Венеру? — переспросил он, будто не поверив в услышанное. Затем уголки его губ дрогнули, лицо озарила насмешливая улыбка. — Ты это серьёзно? Он тихо рассмеялся, но в смехе было больше удивления, чем веселья. — Ты же знаешь, Венера… Он странный. И вспыльчивый. Постоянно жалуется на наши игры с Марсом — якобы «глупые» и «опасные». А уж в покер… С таким лицом играть нельзя — всё написано на облаках его атмосферы. Ни блефа, ни стратегии, один пар и горячая атмосфера. — Он усмехнулся и отвернулся. — Нет. Не хочу тратить своё время на неопытного игрока. Лучше уж в молчании смотреть на Солнце. Луна лишь медленно закатил глаза и отвёл взгляд, с лёгкой усталостью махнув рукой, будто окончательно отказался от попыток наставить своего упрямого соседа на путь разнообразия. На короткое мгновение повисла тишина. Где-то вдалеке медленно пролетала комета, рассыпая серебряные искры. Земля снова бросил взгляд на орбиту Марса, но там было пусто. Потом — на Венеру. Тот двигался спокойно, чуть мерцая в солнечном свете, будто и не догадывался, что стал темой разговора. Земля устало вздохнул и, отбросив остатки раздражения, "лёг" на спину — если это вообще можно было назвать лежанием в условиях невесомости. В бескрайнем пространстве тело его лишь приняло позу отдыха, паря в пустоте. Он вытянул одну ногу, вторую небрежно закинул на неё, сцепив в щиколотках, а руки закинул за голову, переплетя пальцы. Несколько мгновений он просто лежал так, уставившись в звёздное небо. Безмолвное. Бесконечное. Безнадёжно знакомое. Ни звуков. Ни движения. Ни намёка на перемены. Лишь вечный холод и свет далёких звёзд, чей блеск доносился сквозь миллионы и миллиарды лет. Возможно, часть из этих огоньков давно погасла, распалась или взорвалась — но Земля продолжала видеть их сияние. Будто смотрел в прошлое, навечно застывшее в ткани космоса. Синяя планета — в облике молодого мужчины с чуть растрёпанными волосами и усталыми глазами — зевнула. Настоящим, человеческим зевком, скрывая рот тыльной стороной ладони. — Докатился… Думаю, как Марс, — пробормотал он себе под нос, с кривой полуулыбкой. Мысли стали неожиданно тёплыми. Марс… Он давно не появлялся рядом. Лёгкая тень пробежала по лицу Земли, затопив взгляд чем-то похожим на тревогу. Он зажмурился, будто хотел отогнать мысль, но та вернулась вновь — упрямая, как солнечные вспышки: Почему он стал приходить всё реже? Миллиарды лет ничего не менялось, перепалки, игры, астероиды, а тут... Может быть, Марсу с ним стало скучно? Мысль вонзилась глубоко — где-то в центре, почти в самом ядре, отчего Земля вздрогнул. Словно температура внутри резко понизилась, пробежав по телу лёгким морозом. Он сглотнул, чувствуя, как пересохло горло. На губах появилась нервная усмешка. — Бред какой-то… — хрипло выдохнул он, но в голосе звучала неуверенность. — Я не мог ему надоесть. Ну… верно же? Он нахмурился, прикрывая глаза рукой. Напряжение подступало снизу — и Земля начал машинально прикусывать губу. Ему не удавалось отогнать тревогу. Всё тело, все его элементы словно напряглись в ожидании: как будто сейчас что-то должно было произойти. Но ничего не происходило. — Нет. Я не могу оставить это просто так, — шепнул он, резко распрямившись в воздухе. Руки сжались в кулаки, лицо озарилось решимостью. — Я должен узнать. Всё. Внутри что-то щёлкнуло. Мысль вспыхнула, как молния. И в следующую секунду глаза Земли вспыхнули тем самым огоньком, за который Луна всегда его осуждала. — Боже… да я гений! — выдохнул он, и уголки губ растянулись в хитрой, почти мальчишеской ухмылке. Он начал хихикать. Сначала тихо, сдавленно, будто делился тайной с самим собой. Затем смех стал громче — почти заразительный. В лёгком парении он выглядел будто сошедшим с ума от скуки. Луна сдавленно вздохнул. Он, казалось, только что наконец увидел намёк на напряжение, что давно витало вокруг Земли. Спутник сжал губы, опустил взгляд. Его серебристые волосы тихо колыхались в вакууме. Он наблюдал за своим соседом с той самой тоской, с которой старший брат смотрит на младшего, зная, что тот обязательно вляпается во что-то непредсказуемое. "Неужели с ума сходить начал от скуки?" - с иронией и беспокойством подумала Луна, смотря на своего друга.

***

Прошло несколько земных суток с того самого момента, как Землю озарила эта, по его мнению, гениальная идея. Он буквально светился уверенностью, будто знал — вот оно, озарение эпохи. С тех пор он почти не появлялся рядом. Исчезал где-то на своей орбите, кружил по привычным маршрутам, но с каким-то новым, странным упрямством. Будто что-то вынашивал. Что-то скрывал. Такое поведение напрягало Луну. Спутник терял его из виду, метался по орбите, беспокойно кружил по астероидному поясу, выискивая знакомый голубой силуэт среди космической пыли и холодных обломков. Вот и сейчас он искал его — свою планету. — Земля! Где ты? Терра? — голос Лунного дрожал, перекрывая тишину вакуума. Он в раздражении взъерошил волосы, прищурился, вглядываясь в бесконечное чёрное небо. — Да куда он подевался?.. Он же знает, что без моей гравитации его приливы и отливы сойдут с ума! — буркнул он и с досадой пнул один из астероидов, заставив его плавно закувыркаться в сторону. Где-то неподалёку послышался глухой вскрик. Луна вздрогнул, резко обернулся — в стороне, среди пылевых вихрей, стоял Марс. Он потирал плечо и смотрел на спутника с удивлением. Луна облегчённо выдохнул, сердце немного отпустило. — А, Марс... это ты? Прости, я тебя задела? — спросила Луна, виновато улыбнувшись, глаза его мягко подсветились серым. Марс улыбнулся в ответ, отмахиваясь: — Да ничего страшного, всё нормально. Но его улыбка быстро померкла. Взгляд стал настороженным, обеспокоенным. Он обернулся, словно кого-то выискивая. — Ты что, один? А где Земля? Луна опустил взгляд. Несколько секунд он молчал. Потом устало выдохнул, развёл руками. — Понятия не имею. Я его ищу. Уже который день он куда-то исчезает. Уходит, будто от меня. Я не понимаю, что с ним... — голос спутника дрогнул, и в нём прозвучала горькая обида. Марс пару мгновений хлопал глазами, как будто осмысливал услышанное, а затем нахмурился. Его взгляд стал рассеянным, туманным — будто он пытался вспомнить что-то важное. Он провёл рукой по затылку, и тихо выдохнул сквозь зубы: — Н-да… вот дела. Что-то это на него совсем не похоже, — пробормотал он, глядя в сторону, словно ища глазами Землю где-то в бескрайнем космосе. Луна моментально оживился. Он резко распрямился и закивал с такой энергией, будто наконец услышал подтверждение своим худшим подозрениям. — Вот именно! С ума сошёл совсем! — воскликнул он, вскидывая руки. — А ведь всего пару дней назад твердил, что ему скучно! Я сразу понял — вляпается во что-нибудь! А если это что-то опасное?! А если он... если он опять копается в поясе астероидов и ищет там экзопланеты?! Или строит что-то без надзора?! Или... или... Речь Луны стремительно превращалась в поток паники. Он начал жестикулировать всё шире, почти задев Марса рукой, а голос его сбивался на бессвязные фразы. Марс чуть отшатнулся и поднял ладони, словно укрываясь от этой бурной гравитации. — Эй-эй, тише! — спокойно сказал он, мягко, но настойчиво. — Всё хорошо. Земля в порядке. Он просто… увлёкся чем-то. Ты же знаешь его — если идея засела, он с головой уйдёт в неё. Марс заглянул Луне прямо в глаза, вкладывая в свой взгляд уверенность, спокойствие, как якорь в шторм. Уголки его губ потеплели в успокаивающей улыбке. — Я найду его, поговорю с ним. Окей? Оставь это мне. Луна застыл. Его глаза, наполненные тревогой, медленно искали в лице Марса подтверждение, что тому можно доверять. Несколько долгих секунд — и он наконец кивнул, коротко, но твёрдо. — Спасибо тебе, Марс… — сказал он тише, с искренним облегчением. — Ты правда выручаешь. Марс ободряюще улыбнулся Луне, передав в этом взгляде твёрдое обещание, что разберётся с ситуацией. — Не переживай, я его найду, — сказал он напоследок и, развернувшись, уверенно зашагал прочь.

***

— Марс, у меня есть для тебя потрясающая идея… Тебе точно понравится, только дослушай! — Земля говорил с таким воодушевлением, что руки сами поднимались в широком жесте, а улыбка сияла во все зубы. Щёки пылали — то ли от радости, то ли от лёгкого смущения. — Мы давно дружим, и, я знаю, между нами всегда была только дружба… Но мне хотелось бы немного… разнообразить наше времяпровождение, сделать его интереснее! Поэтому я… поэтому… Он осёкся на полуслове. Улыбка медленно сползла, а в глазах мелькнуло раздражение. Правой рукой он привычно взъерошил волосы, во второй — сжимал листок и, нахмурившись, перечитывал текст. — Ну нет… Это не то… — пробормотал он. — "Разнообразить наше времяпровождение"? Звучит так, будто я на свидание его приглашаю! Нет, надо иначе… Между бровей легла упрямая складка. Кончик ручки уже пострадал от зубов — Земля машинально грыз его, погружённый в размышления. Третий день он репетировал эту речь, мечтая произвести впечатление на Марса. Ни один вариант его не устраивал. Даже Луну и собственных жителей он в последнее время почти не замечал. — Земля? — голос Марса разорвал вязкую тишину. Синяя планета дёрнулась так резко, что едва не подпрыгнула, и листок выскользнул из пальцев, плавно закружившись в пространстве. Земля резко обернулся на звук, выдав нервную, слишком быструю улыбку. Марс с лёгким недоумением склонился, чтобы поднять упавший листок, но Земля в одно движение оказался рядом, схватил лист бумаги и выдернул прямо из под рук красной планеты. — Я сам, спасибо, — сказал он слишком быстро, с неестественно широкой улыбкой. В его движениях была нервная резкость, от которой Марс невольно насторожился. Марс выпрямился и задержал на нём внимательный взгляд. — Ты в порядке? — спросил он с лёгким сомнением. В ответ Земля выдал смех — слишком громкий и слишком долгий, чтобы быть искренним. Он с силой провёл ладонью по лицу, как будто стирал остатки эмоций, и быстро сменил тему: — Конечно! А ты… что-то хотел? Не ожидал тебя здесь увидеть. — взгляд скользнул по Марсу, как будто тот был ему сейчас чуть менее знаком, чем обычно. Марс уловил этот холодок, но лишь мягко улыбнулся, без намёка на обиду. — Я искал тебя. Тебя нигде не было видно. Земля удивлённо приподнял брови. На лице промелькнула растерянность, а затем медленно распустилась счастливая улыбка: — Ты искал меня? — Луна искал тебя, а я пообещал ей найти тебя, — спокойно пояснил Марс. Улыбка Земли тут же увяла. Он сжал губы, надувшись, и отвёл взгляд в сторону. Марс сразу понял — задел за что-то личное. — Не знал, что ты занимаешься благотворительностью, Марс, — саркастично бросил он, ухмыльнувшись. — Это Юпитер тебя научил? Марс лишь закатил глаза. — Перестань. Ты же знаешь, что я не это имел в виду. Земля усмехнулся, лениво отмахнувшись, а затем, придав голосу приторную сладость, сказал: — Ну что ты… я же совсем не против, что ты проводишь больше времени с Юпитером, чем со своим лучшим другом! — к концу фразы его тон сорвался на крик, в котором звенела обида. Марс, уже закатив глаза, ответил с ядовитой ухмылкой: — Ну простите, мисс Совершенство, что я не посвящаю вам каждую минуту своей жизни. — Он прищурился, словно проверяя реакцию. — Не знал, что мир крутится вокруг тебя, Земля. Не думал стать новой звездой? Щёки Земли налились ярким румянцем — от злости или уязвлённой гордости. Он рванулся вперёд и толкнул Марса. Пространство вокруг них заколебалось, и гравитация вышла из привычного ритма — астероиды неподалёку сдвинулись, закрутились в хаотичном танце. Они сцепились, держась за шиворот противника, и, перекатываясь, отталкивали друг друга, пытаясь перехватить инициативу. — Думаешь, ты мне нужен, Марс?! — прорычал Земля, наваливаясь всем телом, стараясь задавить его своей гравитацией. — Я — планета с жизнью! Я могу заменить тебя в любой момент! Марс только усмехнулся, и в этом смехе было больше уверенности, чем злости. От давления более крупной планеты Марс чувствовал себя не лучше астероидов, задавленных атмосферой Земли. — Кому ты врёшь, Земля? — тихо, почти насмешливо произнёс он. Резким движением развернулся, перехватил захват и прижал оппонента вниз, оказавшись сверху. Склоняясь ближе, так что их лица разделяли сантиметры, он почти шёпотом сказал: — Я знаю тебя четыре миллиарда лет. Никто не понимает тебя лучше. Даже ты сам. Он выдержал паузу, давая вес своим словам. Голос стал мягче, но от этого — только более давящим: — Так что будь хорошим другом… и успокойся. Под ним Земля замер. Глаза распахнулись, в них смешались растерянность и что-то ещё, что он сам не хотел признавать. Щёки запылали, губы плотно сжались. Он отвернулся — от злости, от бессилия, от того, что снова проиграл. Марс знал, куда надавить, чтобы заставить его замолчать. Всегда знал. Выдержав минуту, Марс всё же ослабил хватку и отпустил Землю. Красная планета медленно поднялась, разминая плечи, будто сбрасывая с них напряжение. Он машинально провёл ладонью по рубашке, стряхивая невидимую пыль, и протянул руку другу, но тот лишь раздражённо оттолкнул её. Поднялся сам, не удостоив Марса взглядом. Между ними мгновенно выросла тишина. Не холодная пустота космоса, где звуки глушит вакуум, а тишина тяжёлая, плотная, с ощутимым давлением — такая, что заставляет сердце биться чаще и навязчиво подталкивает к разговору. Земля чувствовал, как внутри его рвутся две силы: одно желание требовало выговориться и снять груз с души, другое — толкало к резким словам и даже к новому удару. — …Я был здесь, потому что репетировал речь, — нехотя заговорил он, отряхивая складки на своей одежде. Движения были резкими, словно он пытался стереть с себя неловкость вместе с космической пылью. — Репетировал то, что хотел сказать тебе… как своему лучшему другу, Марс. Он поднял взгляд. Лицо красной планеты оставалось непроницаемым — в нём не читалось ни удивления, ни разочарования. Марс выдержал паузу, а потом тихо вздохнул: — Земля… прости. Я не знал. Если бы ты сказал… — Я хотел! — резко перебил Терра, и голос дрогнул, выдавая напряжение. Казалось, ещё чуть-чуть — и глаза предательски заслезятся, но он упрямо держал себя в руках. — Мы перестали проводить время вместе, и я придумал кое-что… — он запнулся, привычно взъерошил волосы и отвёл взгляд. — Не знал, понравится ли тебе эта идея… или ты решишь, что это глупость. Марс слушал, слегка склонив голову, и с каждой секундой узнавал в собеседнике всё меньше привычного друга. Перед ним стояла не самоуверенная, громогласная планета, а кто-то… удивительно уязвимый. Румянец на щеках Земли только подтверждал догадку — это было стеснение. — Земля. Говори, — произнёс он, на этот раз мягко, но так, что в голосе слышалось требование ответа. От этих слов напряжение в синей планете возросло. Земля коротко и нервно рассмеялся, стал избегать взгляда, а пальцы бессознательно начали теребить ворот футболки. Он несколько раз провёл рукой по волосам, ещё сильнее их растрепав, будто в этом движении можно было спрятать смущение. — Не хочешь… заняться со мной сексом? — выдохнул он почти шёпотом, но достаточно громко, чтобы слова повисли между ними, ощутимые, как удар. Его глаза впились в лицо Марса, выискивая малейший намёк на отвращение или злость. Марс моргнул. Слово показалось знакомым, но смысл не сразу дошёл. Где-то он уже слышал подобное — от Земли, может, в его шутках или историях. В голове что-то щёлкнуло, и на лице отразилось осознание: губы слегка приоткрылись, глаза распахнулись шире. — Ты… ты… — начал он, но слова застряли. — Да, Марс. Это именно то, о чём ты подумал, — Земля неловко усмехнулся, в очередной раз ероша волосы на затылке. Марс закрыл лицо ладонями и запрокинул голову, глубоко выдыхая. Несколько долгих минут они стояли в тишине, пока он, наконец, не опустил руки и не посмотрел прямо в голубые глаза друга. — Почему из всех идей тебе именно эта показалась лучшей? — спросил он, без осуждения, но с неподдельным интересом. Земля пожал плечами и выдал ответ так, будто речь шла о чём-то бытовом: — Мы просто никогда этого не пробовали. Марс засмеялся — смех получился странным, наполовину весёлым, наполовину нервным. — Ты правда этого хочешь? — в его голосе теперь не было шутки, лишь серьёзность. Земля на секунду задумался, но всё же кивнул: — Да. Я хочу. — И, чуть тише, с неожиданной мягкостью: — А ты?.. Марс изучал его взглядом, будто пытался разглядеть за словами что-то большее. И наконец уголки его губ дрогнули в улыбке: — Да.

***

Молчание космоса было глубоким и тяжёлым, как предчувствие. Они стояли слишком близко, и Земля ощущал невидимое притяжение, не имеющее ничего общего с законами физики. Марс не спешил, позволяя секундам тянуться до бесконечности, пока расстояние между ними медленно таяло. Пояс астероидов служил им укрытием, отрезая от посторонних глаз. Терра ещё не успел озвучить своё беспокойство, как сильные руки Марса обвили его талию и резко притянули ближе. Горячее дыхание коснулось губ, и прежде чем Земля осознал происходящее, Марс впился в него поцелуем — глубоким, властным, требовательным. Глаза Земли распахнулись, губы приоткрылись от удивления, но именно этим Марс и воспользовался. Его язык легко скользнул мимо губ, задевая неровные линии зубов, обжигая прикосновениями. Поцелуи Марса были напористыми, почти жадными: он покусывал и посасывал мягкие губы голубой планеты, вырывая из него рваные, срывающиеся на стон вздохи. Каждый звук, каждое дрожание тела только подливало масла в огонь марсианского энтузиазма. Он прижал Землю к холодной поверхности астероида, крепко удерживая, и одним уверенным движением развёл его ноги, встав между ними коленом. Давление в нужной точке заставило Землю запрокинуть голову и выдохнуть удивлённо-влажным стоном. Его пальцы, не находя опоры, впились в плечи Марса, будто боясь, что тот отдалится хоть на мгновение. Лишь спустя несколько долгих секунд, когда воздух стал казаться дефицитом, Земля смог вырваться из поцелуя. Оба дышали тяжело, грудь вздымалась в такт учащённому сердцебиению, лица горели от прилива крови, а влажные губы выдавали то, чем они только что занимались. Земля поймал себя на том, что улыбается — довольная, тёплая, почти ленивая улыбка расползалась по лицу. Марс, нахмурив брови, хмыкнул, склонив голову набок. — Что? — спросил он с лёгкой насмешкой, но в голосе сквозила всё ещё горячая, нетерпеливая энергия. — Просто… чувствую себя очень, очень довольным, — Земля взглянул на него из-под ресниц, и в уголках его губ появилась хитрая тень ухмылки. Марс едва заметно усмехнулся, не успев ответить на хитро прищуренные глаза Земли. Но Терра, словно выжидав этот момент, молнией рванул вперёд и в следующее мгновение оказался сверху, прижимая Марса к холодному, рассыпанному фрагментами астероидов пространству. Воздух вышибло из лёгких, и с губ красной планеты вырвался приглушённый, удивлённый вздох. Он резко распахнул глаза, глядя на Землю так, будто не верил в происходящее. — Ты же не думал, что я отдам всю инициативу в твои руки? — с ленивой, но опасно притягательной усмешкой выдохнул Земля, приближаясь так, что их дыхание смешалось. Марс рванулся в его хватке, но руки Земли были стальными. — Земля… — прорычал он, и голос его дрогнул от злости, в которой уже чувствовалось нечто иное, тёплое, тянущее. Именно эта дрожь раззадорила Терру. Он медленно наклонился, так близко, что тёплое дыхание скользнуло по чувствительной коже в стыке шеи и ключицы Марса. — Тише… — едва слышно прошептал он, и его губы коснулись кожи таким лёгким поцелуем, что это больше походило на электрический разряд. Марс резко втянул воздух, по телу побежала дрожь, и из горла вырвался сдавленный, рваный стон. Осознав, какой звук только что сорвался с его губ, он прижал ладонь ко рту и отвёл взгляд, щёки налились жаром. Земля, уловив это, взглянул на него снизу вверх с хищным интересом. Он продолжил — уже настойчивее — оставляя влажные, цепкие поцелуи по шее, медленно продвигаясь ниже к ключице. Дойдя до края воротника рубашки, он раздражённо выдохнул и одной рукой задрал ткань, обнажая грудь Марса. Холод космоса коснулся оголённой кожи, и Марс заметно вздрогнул. Его пальцы сжали плечи Земли так, что ногти ощутимо впились в кожу. — Что ты… делаешь? — сипло спросил он, будто сам боялся услышать ответ. Земля недовольно оторвался от его кожи, как будто перед ним было лакомство, от которого его силой хотят оттащить. Он поднял глаза, и в них не осталось ни тени сомнений — только жгучее желание. Взгляд его задержался на лице Марса: горящий румянец, блеск влаги в глазах, испарина на лбу. Вид этого сводил с ума. Земля сглотнул, чувствуя, как внизу живота нарастает напряжение, превращая каждое прикосновение в пытку ожидания. — Ты даже не представляешь, как ты сейчас выглядишь, — выдохнул он, и голос его прозвучал почти срывающимся. Марс недоумённо моргнул, не сразу уловив смысл слов Земли. Но, похоже, это было не так уж важно — Терра даже не дала ему времени задуматься. В следующую секунду губы Земли обрушились на его губы, требовательные, горячие, настойчивые. Марс едва успел вдохнуть, прежде чем оказался втянут в этот стремительный, жадный поцелуй. Разница в росте заставила его слегка подняться на носки, обвивая шею приятеля руками, словно боялся, что тот отстронится. Земля крепко держал его за талию, пальцы скользнули ниже, сжали упругие полушария. Марс невольно выдохнул приглушённый стон, но тут же отдёрнул его руки с раздражённым рывком, чем вызвал короткий, дерзкий смех голубой планеты. Не дав ему ни секунды для возражений, Земля поднял его на руки, заставив Марса машинально обвить его талию ногами, чтобы удержаться. Они отдалились от плотных астероидных скоплений, и Земля опустил Марса на условный «пол» пустоты, сам оказавшись сверху. Красная планета тяжело дышала, влажный румянец тронул скулы, а взгляд был туманным, как у того, кто давно потерял контроль. Земля молча задержал на нём взгляд, скользя глазами по линии его лица. — Долго ты ещё будешь пялиться? Или собираешься меня трахнуть? — бросил Марс с раздражением, но в глубине голоса пряталось что-то другое — вызов, смешанный с ожиданием. Улыбка скользнула по губам Земли. Он медленно наклонился, прижимая нос к его шее, вдохнул тепло кожи в углублении между шеей и ключицей. — Прости… просто не знаю, что на меня нашло, — хрипло выдохнул он. Поцелуи легли на открытую кожу — сначала мягкие, почти осторожные, потом чуть более настойчивые. Марс едва заметно вздрогнул, когда тёплый язык очертил линию челюсти, и снова, когда лёгкий прикус оставил под кожей тонкий след. Земля спустился ниже, задержался у груди. Горячий язык коснулся соска, кончик дразняще обвёл его, а затем зубы слегка прикусили нежную ткань. Марс издал сдавленный стон, слишком сладкий, чтобы его можно было спрятать. — Я… ненавижу тебя… — сипло выдохнул он, но пальцы уже глубоко погрузились в волосы Земли, прижимая его к себе сильнее. Земля усмехнулся, не отрываясь от кожи, наслаждаясь каждым мгновением его податливости. Его ладонь скользнула вниз, по рельефу живота, пальцы оставляли за собой дорожку жара. Мышцы под его рукой сокращались от каждого касания, и Марс попытался приподняться, ускорить ход событий. Но Земля крепко прижал его бёдрами к «поверхности», не позволяя шевельнуться. — Не сегодня, дружище… — шёпот прозвучал почти у самого уха, мягко, но с такой властью, что у Марса по коже пробежали мурашки. Он закрыл глаза, дыхание сбилось, и в этом рваном ритме Земля прочитал всё: сопротивление ушло. Осталось только ожидание. Юркие ладони скользили всё ниже по рельефу живота, будто нарочно растягивая каждое мгновение. Правая рука Земли едва коснулась выпуклости брюк Марса — и этого легчайшего прикосновения оказалось достаточно, чтобы по телу красной планеты пронеслась горячая, ломкая волна. Глаза прикрылись сами, губы приоткрылись, выпуская тихий, беззвучный стон. Бёдра непроизвольно сделали короткое, требовательное движение вперёд, но Земля сдержал его, удерживая партнёра в прикованном положении. — Потерпи… — выдохнул он, голос хрипел от собственного напряжения. Марс до боли закусил губу, в отчаянной попытке сдержать рвущиеся звуки, и всё же раздвинул ноги шире, будто сам приглашая к большему контакту. Его бёдра медленно потёрлись о бёдра Земли, и от этого движения в теле голубой планеты что-то дрогнуло. Он резко подался вперёд, прижимаясь собственным возбуждением к промежности Марса. Их дыхание смешалось, пространство вокруг будто стало теснее, горячее. Марс, кажется, не до конца осознавал, насколько сильно эти действия рушили контроль Терры. Из губ Земли сорвался рваный, полузадушенный стон — короткий, но полный оглушающего желания. Марс туманными глазами смотрел в чёрную пустоту космоса. Он моргнул, пытаясь стряхнуть с себя дымку возбуждения. Земля прижалась лицом к его шее, и Марс почувствовал, как его собственное дыхание участилось. Он попытался привлечь внимание друга. — Земля? — Голос его звучал хрипло, но он старался не придавать этому значения. Марс попробовал приподняться, сбросить с себя друга, но тот лишь сильнее прижал его к поверхности. Красная планета удивлённо вскинула брови. Лицо Земли пылало, взгляд был тёмным, полным желания — и это даже напугало Марса. Он заново попытался вырваться, но Земля не рассоаблял хватку. Их взгляды встретились, и в следующий миг сильные руки раздвинули его бёдра шире. — Слушай... Может, в другой раз? Я не готов... — голос Марса дрогнул. Но Земля, казалось, не слышал. Одним резким движением он стянул с Марса брюки, и тот вскрикнул. Теперь Марс вырывался по-настоящему. Ему даже удалось пнуть Землю в живот, подняться, сделать несколько шагов — но его тут же повалили обратно. Запястья с силой свели за спиной, и Марс ахнул от боли. Он лежал, прижатый к полу, не в силах пошевелиться. За спиной слышались торопливые движения, а потом — прохладный воздух коснулся обнажённой кожи. — Ты совсем охренел?! — Марс зло зашипел, дёргаясь в захвате, но Земля держал его крепко. 《Откуда в нём столько силы?!》 — в панике металась мысль. А потом он почувствовал влажное прикосновение у самого уязвимого места. Холодок пробежал по спине, когда один палец вошёл внутрь. Не больно, но... странно. Очень странно. Земля двигал пальцем, растягивая, готовя, и неожиданно для себя Марс глухо застонал. — Прости, друг... — прошептал Земля, добавляя второй палец. Марс дёрнулся. — Пусти меня, — прохрипел он. Земля замер. — Что? — Отпусти. Мне неудобно. Наступила пауза. Затем руки разжались, и Марс, облегчённо выдохнув, уткнулся лицом в ладони, разминая онемевшие запястья. Но, к удивлению Земли, он не убежал. А просто... остался лежать. Пальцы Земли двигались медленно, как будто изучали каждый миллиметр, заставляя мышцы под ладонью сжиматься и снова расслабляться. Он не спешил, растягивал каждое прикосновение, словно намеренно испытывая терпение Марса. Ещё чуть глубже, медленнее… и вдруг — острое попадание. Марс вскинулся, как от электрического разряда, глухо простонав. Тело само выгнулось, подаваясь навстречу. Земля ощутил, как тепло под пальцами стало обволакивающим, цепляющим, и с усмешкой повторил движение, чуть сильнее давя на найденную точку. — Н-не… — выдох Марса оборвался на полустоне, полувсхлипе. Он уже не пытался оттолкнуть его руки — наоборот, бёдра сами искали контакт, прижимаясь, подрагивая. Земля вёл ритм, меняя силу, угол, наблюдая, как губы Марса приоткрываются, как по вискам скатываются капли пота, а дыхание рвётся на клочки. Каждое движение пальцев отзывалось в теле красной планеты дрожью, каждое попадание в точку заставляло его пальцы вцепляться в пустоту космоса, будто там можно было найти спасение от накатывающего жара. — Земля… — хрип, больше похожий на мольбу, чем на упрёк. И в этот момент казалось, что в безмолвии космоса слышно только их дыхание и тихие, срывающиеся звуки, рождённые прикосновениями. От того, как Марс произнёс его имя, Земля окончательно потерял контроль. Голос, пропитанный дрожью и чем-то неприлично сладким, словно сорвал с него последние остатки сдержанности. Он выскользнул пальцами, и Марс тихо, почти жалобно выдохнул, будто уже скучая по этому ощущению. Земля переместился за его спину, ладонями скользя по бокам, задерживаясь на линии бёдер. Торопливо возился с шортами, стянул их вместе с бельём, освобождая себя, и, смочив ладонью ствол, поднёс его к узкому, едва подготовленному входу. Он задержался на мгновение, ладонью обхватив талию Марса, чувствуя, как под кожей бьётся сердце. — Я вхожу, — выдохнул он, голосом низким и хриплым. Плавный, осторожный толчок вперёд — и жар обволок его целиком. Земля стиснул зубы, чтобы не кончить от этой обжигающей тесноты, и подавил рваный стон. Под ним Марс дрожал, пальцы впивались в невидимую опору, глаза распахнуты от шока. Боль полоснула его, заставив вырваться короткому, сдавленному стону. Земля тут же наклонился, прижался грудью к спине партнёра, губами касаясь влажной кожи между лопаток. Он шептал что-то бессвязное, чередуя слова с утешающими поцелуями, ладонями мягко поглаживая напряжённые бёдра, заставляя их расслабиться. Ещё один короткий толчок — и он замер, полностью погрузившись, ощущая, как их тела сливаются в одно. Невероятное, почти оглушительное удовольствие пробежало по нему волной. — Чёрт… ты просто невыносимо горячий… — хрипло прошептал он, чувствуя, как каждое биение сердца Марса отзывается в нём самом. Он замер внутри, давая Марсу привыкнуть, ощущая, как горячее, узкое кольцо мышц плотно сжимает его, будто не желая отпускать. Дыхание Марса было сбивчивым, в нём всё ещё звучала боль, но вместе с ней уже проскальзывали глухие, вырывающиеся помимо воли звуки, которые Земля жадно ловил. Медленно, почти незаметно, он начал отступать — всего на пару сантиметров, — затем снова входил, стараясь держать темп размеренным, тягучим. Каждый толчок сопровождался тихим поцелуем в шею или плечо, шёпотом, в котором звучала и просьба, и похвала: — Вот так… Умница… расслабься… Марс сперва только морщился, но с каждым мягким движением напряжение в его теле слабело. Дыхание стало глубже, а в низком, дрожащем выдохе Земля впервые услышал тихий, но уже явно сладкий стон. Он улыбнулся — почти хищно — и чуть изменил угол. Реакция была мгновенной: Марс выгнулся, зацепился пальцами за собственные волосы, с силой выдохнув. — А-а… чёрт… — сорвалось с его губ, и Земля почувствовал, как его самого накрывает новая волна возбуждения. Теперь он двигался чуть смелее: медленные, глубокие входы чередовались с короткими и резкими толчками. Каждое попадание в ту самую точку вызывало у Марса то приглушённый стон, то резкий всхлип, и Земля ловил себя на том, что жаждет услышать их снова и снова. Грудь Марса под ним вздымалась, на коже выступили капли пота, блеснувшие в тусклом свете далёких звёзд. Его ноги дрожали, но он уже сам, неосознанно, подталкивал бёдрами Землю, прося большего. — Вот так… — Земля выдохнул, чувствуя, что теряет последние остатки самообладания. Темп нарастал, толчки становились всё жёстче и точнее, вгоняя Марса в состояние, когда удовольствие и боль смешивались в одно опьяняющее чувство. Земля видел, как у того дрожат руки, как мышцы спины напрягаются под его ладонями. И в какой-то момент, не выдержав, он наклонился, схватил Марса за волосы, обвивая их пальцами, и рывком потянул назад. Голова красной планеты запрокинулась, из горла вырвался протяжный, сорвавшийся стон. Земля впился губами в линию его шеи, не переставая двигаться, а свободной рукой сжал его бедро, удерживая на месте. — Вот так… смотри на меня, — выдохнул он в самое ухо, не ослабляя хватки в волосах. Марс, задыхаясь, попытался выдавить что-то в ответ, но вместо слов вырвался только прерывистый звук, полный желания. Ещё несколько мощных, глубоких толчков — и тело Марса выгнулось дугой, мышцы внутри сжались, вызывая у Земли резкий, почти болезненный всплеск удовольствия. Он прижал его к себе так, что между ними не осталось ни миллиметра, и сам сорвался в кульминацию, выдыхая Марсу в шею что-то бессвязное и горячее. Ещё несколько секунд он продолжал держать его за волосы, пока ритм не сбился и дрожь в теле не пошла на спад. Земля медленно отпустил его, пальцы скользнули по вспотевшей шее, а взгляд остался цепким и жадным. — Чёрт… ты сводишь меня с ума. Марс открыл тяжёлые веки, чтобы взглянуть в глаза Земле и ухмыльнуться, хрипло прошептав: — Ты придурок..

***

Они лежали пространстве, лишь изредка слегка покачиваясь в невесомости. Тела ещё хранили остаточное тепло друг друга, дыхание постепенно выравнивалось, но сердца стучали всё так же быстро. Вокруг — бесконечная тьма, пронзённая редкими, холодными искрами звёзд. Марс, глядя в этот бездонный космос, нарушил тишину: — Ну и зачем это всё было нужно? Земля приподнял голову, и на его лице появилась неловкая, чуть виноватая улыбка. — Чтобы вернуть твой интерес, — выдохнул он, будто это было очевидно. Марс медленно повернул голову, встретившись с ним взглядом. В глазах красной планеты отразилось непонимание, смешанное с лёгким раздражением. — И с чего ты вообще взял, что я теряю к тебе интерес? Эти слова, казалось, вонзились в Землю острее любого упрёка. Он моргнул, не сразу находя, что ответить. В уголках его глаз мелькнула тень растерянности, и он тихо пробормотал: — Я… думал, что… — он запнулся, глядя куда-то в сторону, — ты стал отдаляться. Марс поднял бровь, продолжая смотреть на него, будто пытаясь разгадать, как вообще в голове Земли родилась такая мысль.