Новороссийск

Песчаные барханы уходили далеко за горизонт, на многие километры вперёд кроме песка ничего нет. И лишь где-то там, за началом иссохших скал, укрытием от песчаных бурь, стоит город сокрытого народа. Не многие рискнут добраться туда на машинах и уж тем более на ездовых животных. Но эскадре нужна кровь войны, метан, и именно там он был в избытке. Рёв двигателей уже приелся экипажу каждого из кораблей, и стал сродни тиканью часов. Каждый знал свои обязанности и был занят делом даже вне сражения. Вся эскадра  — один большой организм.  Позади всех кораблей на небольшом отдалении шёл вспомогательный фрегат РСЗО, корабль Юниф. Точнее то, что от него осталось. Снаряд зенитного орудия попал в отсек с неуправляемыми ракетами, после детонации взрыв вывел из строя почти всё оборудование и уничтожил центральные отсеки. Чудом сохранилась пара двигателей и один топливный бак. С танкера, летящего с ним почти вплотную, тянулась трубная система подачи метана.   Каждый корабль из эскадры был в малой или большей степени повреждён, всем был необходим ремонт после затяжного сражения. Но лишь Севастополь был невредим и вёл эскадру за собой. Внутри мостика флагмана Марк Сайади Салемский склонился над картой. В дверь мостика раздался стук. Пётр Шахин вошёл внутрь и направил свой взгляд в сторону Марка. — Марк, есть разговор… *** Тем временем в Метрополии: Палубы авианосца были заполнены реактивными бомбардировщиками.  Двигатели уже приготовили к запуску. Сахид взглянул на 26 тысяч тонн стали со стороны: «На что способно это грандиозное творение человека?». Новороссийск был не просто тяжелым авианосцем, но и надеждой в сердцах народа Романи. После практически полного уничтожения Метрополии, мало что осталось от защищающего его флота. Большинство кораблей стояли в доках в момент ударов. Впрочем, не все предприятия были уничтожены. Два года назад командование поставило задачу создать тяжелый авианосец, ядерные удары по Метрополии уничтожили почти все верфи, кроме той, где стоял Новороссийск. Некоторое отдаление от места удара, тяжелые стены доков и бронированные палубы сохранили корабль в целостности. Приказом, последний корабль Метрополии, было решено привести в полную готовность. В рекордные сроки инженерам удалось завершить постройку этого гиганта. Но времени для восстановления остального флота Метрополии больше не было. Эскадра Собрания уже пробилась сквозь укрепления на востоке Империи, и стремилась взять её за пару недель. — Ну и сюрприз же их ждёт, когда они прибудут в город. — Испытывая воодушевление, говорил Сахид. — Я бы не спешил так радоваться, — произнёс подошедший сзади Михаил Гедройц. — Вы слышали, какие корабли идут в их эскадре? Ракетоносцы, крейсера,  авианосцы. Собрание бросило все свои силы в эту войну. Поверьте, шанс уничтожить нас, пока мы не оклемались от ударов, они не упустят. — Сейчас самое главное — не подпустить их авангард в город. Уверен, их ракетоносцы нуждаются в пополнении своих ракет, пока они этим заняты, мы должны закончить перегруппировку. Михаил выдохнул, понимая, что им предстоит много работы. — Идите к кораблю, нас уже ждут, — бросил он, и, развернувшись, направился к трапу.     За спиной Сахида, поднимающегося по трапу, виднелась постапокалиптическая картина. Город был превращён в ядерную труху. Сотни остовов некогда военного городка были лишь тенью того величия, что когда-то было здесь. Зенитные установки, согнутые пополам от ударных волн. Дымящиеся останки новеньких «Наваринов». Столицы больше не было. Час спустя весь экипаж был на своих местах. Радары передавали актуальную информацию на экраны многочисленных мониторов. Сахид вошёл в мостик, и все находящиеся внутри повернули свои взгляды на новоприбывшего командующего. Сахид не был опытным капитаном, но после ракетных ударов Собрания по штабам командования, большая часть офицерского персонала погибла. Из всех оставшихся в живых офицеров на роль капитана Новороссийска был поставлен Сахид. Следом за ним на мостик прошёл Михаил Гедройц, уже немолодой офицер, назначенный на роль командующего эскадрой из… Одного единственного Новороссийска. В его задачу входило принятие всех основных решений, а также взаимодействие со штабным командованием. Из всех, кто был в момент удара в Метрополии, он был последним оперативным командующим, кто мог взять на себя командование… Последним с двумя руками и ногами. Он подошёл к микрофону у стойки, и нажал кнопку возле него. Теперь десятки ретрансляторов и громкоговорителей по всему кораблю вещали его голос. Он звучал ровно, чётко, и громко. — Господа офицеры и младшие чины. Думаю, мне не нужно напоминать, через что мы все недавно прошли. Мы — последний функционирующий корабль в Метрополии и последняя линия обороны перед Собранием. Я не стану лгать — наша задача смертельно опасна, и шансы не на нашей стороне. Собрание бросило все свои силы и начало наземное вторжение на территорию Империи. Мы отдали приказ эскадре, посланной в Герат, возвращаться, но из трёх групп ответила лишь группа адмирала Скобелева. Они прибудут не скоро, но наш долг — сделать всё, чтобы им было куда прибыть. Наша задача — занять позиции в городке Халим и не дать авангарду врага прорваться к Метрополии до прибытия эскадры Скобелева. Всему экипажу Новороссийска — занять позиции. Нас ждёт долгая дорога. Закончив речь, Гедройц отошёл от микрофона и посмотрел на Сахида, давая понять, что пора начинать. — Запустить двигатели! Держим курс на Халим! —, стараясь копировать тон Гедройца, прокричал Сахид. Операторы начали отдавать приказы экипажам двигателей. Штурманы вводили координаты и следили за исправностью систем пуска. Постепенно в уши врезался вой метановых исполинов — грозный Новороссийск ожил. Десятки сигнальных огней зажглись от поступившей энергии. Орудия начали проверочные обороты. Внутри их башен слышался треск лент с боеприпасами. Экипаж спешно занимал места. Группа экстренного тушения, закончив проверку оборудования, заняла своё место на посту. Третий инженерный корпус во главе с тягачами поднимали последний из реактивных самолётов на палубу. Механические шасси корабля медленно закрывались в своих отсеках, прикрывая внутреннею часть корабля тяжёлой бронеплитой. Десант в арсенале чистил винтовки и гранатомёты. Поднявшись выше, из иллюминаторов стали видны последствия ядерных ударов: выжженная земля, обломки домов, а на горизонте — огромное облако чёрного дыма. Крупнейший склад боеприпасов Империи, расположенный возле корабельных доков, горел уже второй день. Осколки от него то и дело долетали даже сюда, царапая обшивку доков. Спустя несколько минут Новороссийск набрал нужную высоту, и, переведя манёвренные двигатели в горизонтальное положение, достиг максимальной скорости. Закончив проверку работы корабля и убедившись, что оборудование функционирует штатно, капитан Сахид подошёл к Гедройцу, который внимательно изучал карту на мостике. — Чёрт знает что... — ругался он. — Адмирал, командование связалось с вами? Гедройц поднял свою голову и, хмурясь, взглянул на Сахида. — Если бы... У них там и своих проблем хватает. Если говорить начистоту, капитан, мы вообще лишены этого «командования». Они отдали спешный приказ ввиду отсутствия альтернатив. Можете считать, что мы — живая стена, которая должна задержать Собрание как можно дольше, пока главы Империи собирают остатки и распечатывают резервные корабли в бункерах. Поэтому мы — сами по себе. Пожалуй, как прямо сейчас адмирал Дауд в Герате. Надеюсь, они получили нашу радиограмму. Ох, как не вовремя мы отправили их туда… — Выходит, вся операция по перехвату лежит исключительно на нас... А состав вражеской группы известен? — Да как бы не так. Всё, что мы знаем от разведки — их более восьми. И они достаточно быстрые. Возможно, это фрегаты. Нам повезет, если среди них не будет ракетоносцев. В противном случае они смогут обстрелять последние склады и верфь Новороссийска прямо из Халима, и тогда мы точно останемся одни — даже без снабжения и топлива. — Что предлагаете? — Стараемся как можно дольше не появляться на радарах врага. Они уверены, что все корабли из Метрополии уничтожены. Отправив авангард, они допустили огромную ошибку, подставив свои корабли под нас. Получится их перехватить — нанесём им серьёзные потери. К счастью, бак Новороссийска полон, мы будем отправлять самолёты до тех пор, пока не сможем узнать хоть что-то о противнике и его местоположении. А после подумаем над средствами поражения. И думаю, нам следует кое-что отключить. На самой высокой точке Новороссийска радар сначала замедлил свои обороты, а затем остановился окончательно. Обдуваемый холодным ветром, он замер. С площадки радара открывался отличный вид на приближающийся город Халим. *** Сахид стоял возле обзорного стекла мостика. Сложив руки за спину, он вглядывался в десятки дымящихся кратеров. На их пути не было ни одного целого строения. Когда-то это место было домом Сахида и всего экипажа флагмана. Аэродромы, разбитые запущенными для усиления удара фугасными ракетами, уничтоженные до состояния грунта некогда посадочные полосы. Теперь последним пристанищем самолётов был Новороссийск. Небо постепенно затягивало смогом, но свет всё ещё пробивался сквозь серое небо. Сахид мог стоять в думах очень долго, изредка оглядываясь на своих подчинённых. Гедройц что-то объяснял оператору. 4 часа утекли, как песок в часах. *** — Садимся за скалами. Пилотам и техникам — готовьте разведчики. Раздувая песчаные горы, Новороссийск плавно опустился на землю. Когда весь мостик пошатнулся от контакта шасси с поверхностью, вой двигателей наконец-то стал утихать. Спустя почти десять часов пути корабль достиг места, выбранного Гедройцем. Сразу после этого самолёты один за другим взлетали с палубы Новороссийска — его главное оружие и гордость, реактивные бомбардировщики Т-7 «Стрела». Ла-29 «Фотон» пока лишь дожидались своего часа. — Враг не заподозрит ничего неладного, увидев целый рой самолётов? — озадачился Сахид. — У каждого пилота свой маршрут, они при желании не увидят и трёх одновременно. А вот мы их очень даже. К тому же я внимательно изучил карту — здесь недалеко есть наш уцелевший аэродром. Они будут думать, что эти самолёты оттуда. — Но там ведь нет боевых самолётов? — К сожалению, нет. Но вот противник об этом не догадывается Следующий час мостик наполнили переговоры операторов. Пилоты передавали актуальную информацию, но кроме бескрайних полей и мелких поселений было пусто. За разведкой прошёл час, радисты постоянно настраивались на новые волны, в надежде уловить вражеские передачи, но они хранили полное молчание. — Сконцентрируемся на разведке. Как только обнаружим противника, подгадаем момент и нанесём удар самым большим фугасом из тех, что могут нести наши самолёты, — объяснял адмирал обстановку экипажу мостика. — А если вражеские корабли будут нести ракеты ПВО? — засомневался Сахид, вмешавшийся в разговор. — Корабли авангардные, быстрые, на такие редко устанавливают подобное оборудование. — И всё-таки, мы же понятия не имеем, какие корабли в их составе. Вдруг среди них будут «Гепарды» или наши «Фенеки»? — Тогда пусть Господь помилует души наших пилотов. Ибо у нас нет иных средств доставки. Вдруг один из операторов за радиостанцией вздрогнул, крепче прижал наушники и сосредоточенно слушал. Сахид заметил это и подошёл к нему. Оператор поднял руку, показывая, что занят. Наконец, он закончил слушать важное сообщение пилота и объявил: — Контакт! А2 заметил передвижение вражеских кораблей на пути к Халиму. В группе четыре корабля. Похожи на «Наварины» и «Скарабеи», точнее не скажет, — передал он отчёт. — Ох... — выдохнул Гедройц и замер. — Адмирал, их же было восемь? — Нельзя исключать, что они остались в Валаре, но если они решили перестраховаться... В этот момент раздался громкий писк ИРС-1 «Марс» и сигнал тревоги на всём мостике. Противник как-то раскрыл местоположение Новороссийска. — Экстренный запуск двигателей! Уходим как можно правее от курса цели. Определить скорость цели! — командовал Сахид, осознав плачевность ситуации. — Приблизительно 800–1000 км/ч, движется в нашу сторону с востока, — прокричал оператор, закончивший расчёты. «Это определённо Х-15», — подумал Сахид, но не решился сказать вслух. — Авангард разделился на половине пути, и сейчас по нам отстреливается вторая группа. А ту, что мы обнаружили, выходит ударная. — Сказал адмирал, и задумался. С одной стороны, теперь весь экипаж корабля попал в самую опасную ситуацию из возможных. С другой — они могли отследить примерное расположение второй группы авангарда. О том, что они обнаружили первую, противник, вероятно, все ещё не знает. За это короткое время двигатели Новороссийска заработали в экстренном режиме и уже поднимали огромную машину в небо. Не теряя времени и недобрав нужную высоту, Сахид приказал сразу же повернуть манёвренные двигатели, чтобы как можно быстрее уйти с линии поражения ГСН ракеты. — Цель будет здесь через 25 минут, — сообщил оператор «Марса». — Адмирал? — обеспокоенный Сахид, уже несколько минут не слышавший от Гедройца ничего, остро нуждался в его приказах. Тот задумчиво стоял в центре мостика рядом с картой. Его лицо нахмурилось, а сам он упорно смотрел на карту. — Адмирал! — повторил Сахид громче. — Не поскупились на метрополию, не поскупятся и нас. Это может быть ядерная боеголовка. Это не то, что хотел услышать Сахид. — Капитан, мы успеем уйти? — спросил Гедройц, поворачиваясь к Сахиду. — С РЭБ точно уйдём, но включать его — значит раскрыть своё местоположение вообще всем. — Тогда пора действовать. Пустим оставшееся «стрелы» и «двадцать девятые» на поиск по направлению ракеты. Попробуем превратить наш промах в преимущество. Отдавайте приказ. Сахид уже развернулся, но остановился. Все таки ему не давала покой одна деталь. — Адмирал, мы же отключили радар. Как они узнали, что мы здесь? — Подумаем об этом позже, не забывайте, что прямо сейчас за нами летит болванка, способная наш авианосец разнести в прах одним попаданием. Пока на мостике творилась офицерская суета, Новороссийск уже набрал нужную скорость и высоту, стремясь уйти с линии ракеты. Это позволило буквально сбросить самолёты даже без высокого разгона, чтобы на высоте они выровнялись и шли дальше. Восемь снаряжённых бомбами «фотонов» и две «стрелы» уходили вдаль. Пусть из опытного экипажа на Новороссийске был только Гедройц, а все остальные — либо простой персонал, либо недавний состав академий, но то ли от страха смерти, то ли от ужаса происходившего пару дней, экипаж работал слаженно. Пусть и капли пота на голове оператора, к которому подходил Сахид, выдавали их внутренний страх. В мостике прозвучали слова: — Визуальный контакт! — кричал по рации персонал визуального поста. Действительно, белая точка на синем небе выдавала в себе ракету. Вот только шла она отнюдь не мимо Новороссийска, а чётко на него. ГСН захватила корабль. — Запускайте помехи, двигатели на форсаж, включайте общую тревогу, будет трясти, — проговорил Сахид под немой взгляд адмирала. И без того горячие после экстренного пуска двигатели нагрелись ещё сильнее, но давали кораблю столь необходимое ускорение. Системы РЭБ на бортах начали издавать характерное жужжание. Только после этих действий белая точка в небе перестала следовать за Новороссийском и шла по прямой. — Оторвались? — сухо спросил адмирал. — Похоже, уйдём. Экипажу казалось, что главная угроза миновала, но система оповещения «Марса» снова издала отчаянный рёв. Вторая цель шла вслед за первой ракетой. Но выглядело это всё весьма странно. Между пусками ракет была непозволительная пауза. — Вот оно. Как только заметили, что включили помехи, тут же пустили вторую — это Х-15 с наведением по излучению. — Выходит, сначала заставили нас включить РЭБ, а теперь пускают на него ракету? Чудно… Теперь Новороссийск заметно потряхивало. Форсаж был менее контролируем, и иногда один из двигателей мог выдавать тягу больше остальных. В связи с этим в форму экипажа были вшиты специальные элементы, смягчающие удары. — Как только выйдем из зоны действия ГСН первой ракеты, меняем курс назад и отключаем РЭБ… Лишь бы успели. Сахида потряхивало. Все вокруг было почти как обычно, суета мостика и рёв корабля. Только теперь на его плечах стояла судьба всего авианосца. *** Двигатели Новороссийска плавились. *** Пилот Пётр Яльцин уверенно вёл свой самолёт сквозь густую завесу облаков. На крыле его Фотона красовался номер В1. Будучи ведущим эскадры, он первым вынырнул из очередного плотного облачного слоя и, скользнув взглядом в сторону, заметил белую полосу, рассекающую небо. Впереди стремительно неслась боеголовка. «Вот и виновник веселья», — подумал он про себя. Вскоре стало ясно, что ракета была не единственной. Вдалеке виднелся ещё один белый след, но, судя по оживлённым переговорам в рации, экипаж Новороссийска уже засёк и её. Пётр напряжённо вглядывался вдаль. Уже позади остался родной авианосец, скрывшийся за горизонтом, но противник никак не хотел раскрывать себя, пользуясь массивным горным рельефом. Источник пуска второй ракеты выдавал конденсационный след, тянувшийся из-за горного перевала. Он находился на самом краю горизонта. «Попались». — В1 — группе, вероятно, группа противника. За горным перевалом, на моей линии горизонта. Приём, — чётко произнёс Яльцин в рацию. Эскадра синхронно перестроилась. Самолёты выстроились в боевой порядок: по три звена в линии, неумолимо приближаясь к цели. *** На мостике Новороссийска царила паника. Один из манёвренных двигателей вышел из строя — сопло буквально расплавилось от перегрузки. Авианосец опасно накренился в сторону правого борта, где правый двигатель прекратил работу. Весь экипаж мостика, включая Адмирала и Сахида, поспешно занял свои места, пристёгивая ремни, иначе бы они свалились в самую дальнюю часть крейсера. Сахид допустил ошибку, не отдав приказ отключить форсаж. Однако, судя по всему, именно это позволило им уйти с траектории ракеты. По его команде скорость крейсера стали снижать, пока остальные двигатели были всё ещё работоспособны. Внезапно напряжённая суета на мостике сменилась гнетущей тишиной. Весь экипаж мостика выглянул в иллюминатор корабля. Общий вой двигателя отодвинулся на задний план, экипаж затих. Адмирал заворожённо смотрел на проходящую мимо ракету, которая пронеслась всего в километре от Новороссийска. Её ускоритель внезапно погас, и боеголовка, теряя высоту, начала стремительно падать. Делать что-либо было уже поздно. Все молча смотрели на надвигающийся ужас. Вдали вспыхнуло новое солнце. Яркое, но в несколько раз ближе и крупнее. После того как белый круг сменился вырастающим ядерным грибом, весь Новороссийск тряхнуло от ударной волны, чуть-ли не сшибая всех кто стоял на мостике, что Сахиду казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Радары кричали, фиксируя резкое увеличение фона. Но бронелисты, протянутые вдоль всего корпуса корабля, выдержали удар достойно, РЛС же погнулась в нескольких местах, но огромные крепления, удерживающие установку, не дали ей улететь вниз. Огромное море песка, поднятое в небо, перекрыло любой обзор дальше вытянутой руки. Ядерный свет, смешанный с поднятым песком, окрасил всё вокруг в густой оранжевый туман. Сквозь этот плотный фильтр башни Новороссийска казались искажёнными — контуры расплывались, а воздух горел в ослепительном вихре песчаной бури. Песок хлестал по стеклам, металлическим поверхностям, заполнял щели и трещины. Всё вокруг превратилось в бескрайнее море бурлящей пыли и песка. Песчаный ад на земле. Это называлось промахом ядерного оружия — столь разрушительная мощь таится в этих ракетах. Системы корабля один за одним стали выдавать ошибки. Марс сходил с ума, фиксируя огромную вспышку тепла. Радиоэфир тут же превратился в месиво помех, связаться с ударной группой самолётов не было возможности как минимум пару часов. *** — В1 — Новороссийску, достигли цели. Подтверждаете удар? — Настроив эфир на флагман, докладывал Пётр. Но ответа не было, эфир разрывался помехами, связи не было. Снизу уже показался вражеский авангард. Один из «Тарантулов» источал густой чёрный дым, исходивший прямо из пусковой установки. Экипаж, суетившийся чёрными точками снизу, пытался потушить корабль. — Говорит В5, у них, похоже, авария. Горят, уроды, лучше шанса не будет. Ждать подтверждения было долго, нужно было действовать прямо сейчас, пока они не подняли свои корабли. — В1, Новороссийск молчит. Ведущий подтверждает удар. Возражений в эфире не возникло, и авиационное звено начало снижаться. Пётр разглядывал состав вражеской группы: «Талос», «Волна» и два «Тарантула». Один из них уже горел — густой чёрный дым вырывался из пусковой установки. Это походило на неисправный пуск боеголовки, их авианосцу крупно повезло. В авангард вышли две «Стрелы», сопровождавшие звено. Противник поспешно разворачивал зенитные орудия, и небо мгновенно озарилось трассирующими вспышками 37-мм снарядов. Воздух сотрясали оглушительные залпы 100-мм орудий Талоса. Пётр заметил, как ловко маневрирует А7: то резко уходя влево, то стремительно набирая высоту. Тем временем вторая Стрелка достигла критической отметки и сбросил фугасные бомбы прямо на неподвижный Талос. Снаряды, рассекая воздух, выровнялись по высоте с радиофугасным зарядом. Ослепительная вспышка — и снаряд разлетелся на тысячи осколков. А7, достигнув нужной высоты, тоже сбросил боекомплект и, резко задрав нос самолёта, начал стремительно набирать высоту. На этот раз орудия Талоса не успели перезарядиться, а 37-мм снаряды, игнорируя бомбы, сосредоточились на самолётах. Фугас весом 250 кг пробил бронепластину Талоса и взорвался, практически уничтожив её. Следом за ней в то же место врезался второй снаряд. Мгновение — и Талос поглотило густое облако дыма. Воздух вокруг нагрелся, и спустя несколько секунд под пробитым корпусом раздался уже третий взрыв. Боекомплект Талоса цепным зарядом подрывал себя до тех пор, пока разрушительная волна подорвавшегося отсека не разделила корпус корабля на две части. Две части корабля рухнули друг на друга, а после расползлись по песку, оставляя за собой дым и горящие обломки. Экипаж, пытавшийся потушить пожар на соседнем «Тарантуле», в панике бросился врассыпную, убегая от падающих обломков корпуса. — Отработали по линии, ваша очередь, — раздалось в передатчик Петра. «Фотоны» наконец догнали своих «старших собратьев» по небу. Зенитные орудия противника, потеряв из виду ушедшие Стрелы, переключили внимание на новую цель. Пётр резко потянул рычаг газа, опустившись ниже своей группы, и сбросил бомбы. В тот же миг вокруг его самолёта засвистели сотни пролетающих снарядов. Левое крыло пробило насквозь, а в хвостовой части раздался резкий скрежет металла. Пётр потянул штурвал на себя, пока его звено сбрасывало последние заряды. Его самолёт взмыл вверх, и, выровняв управление, он снова начал набирать скорость. Несколько бомб Фотонов пришлись по шасси Тарантула, они уничтожили сустав, и корабль рухнул левым бортом на землю. Одна из «соток» залетела в пусковую шахту с невыпущенной ракетой. Отскочив от стены, она рухнула на самое дно. Пусть и не сразу, но заряд сдетонировал, подорвав ракету и разорвав стенку главного топливного бака. Хлынувшее из него топливо тут же вспыхнуло. Весь корабль был погружён в пламя, из которого ему уже было не выбраться. Два Фотона, обойдя поле воздушного боя с фланга, без помех сбросили ФАБы на беззащитную «Волну». Первая бомба пробила обшивку топливного бака, и взорвалась прямо в топливе. Корабль вспыхнул, словно факел. Второй ФАБ угодил прямо в мостик, унося с собой жизни капитана Волны, и сердца корабля. Последняя группа из трёх самолётов зашла на пикирование. Фотону под номером В8 не повезло: стоило ему сбросить бомбы, как смертоносная струя патронов срезала его крыло. Но именно на этом патроны в орудии Тарантула закончились. Сотки достигли цели, одна из них угодила прямо в ствол многоствольной зенитки, превратив башню в искорёженную груду металла. Последующие снаряды попали в двигатели, выводя их из строя бесповоротно. Из борта корабля вышибает несколько люков, и оттуда вылетают спасательные капсулы. Пилот подбитого В8 успел катапультироваться и стал снижаться прямо к остаткам экипажа вражеских кораблей. Радиопередатчик снова затрещал. — Говорит В4, они же его расстреляют, разрешите прикрыть отступление из пушек, командир? Пётр взглянул на горящие обломки кораблей и, понимая, что теперь самолётам ничего не угрожает, сухо сказал: — Пусть прикрывает В4, остальным на Новороссийск. В4, как оторвёшься — отступай, потом его подберём. Вся авиагруппа развернулась и возвращалась назад. Пётр передавал отчёт на Новороссийск, а В4 не давал экипажу авангарда застрелить эвакуирующегося пилота, спешно выпутавшегося из парашюта. *** Спустя час, когда эфир успокоился, а оборудование флагмана пришло в норму, Новороссийск смог связаться с группой. Сахид стоял, держась за перила, адреналин в его крови все ещё не выветрился. — Капитан, авангард уничтожен, потери составили один Фотон. — Ответил один из операторов. Сахид взглянул на Гедройца, отряхивающего свой китель. — Что дальше, Адмирал? У нас всё ещё четыре корабля на хвосте. А повторно самолёты мы запустим не скоро. — Что техники говорят о двигателях? — В скорости потеряли сильно, два манёвренных отключили, но пока лететь можем. Правда, я боюсь, что если они решат преследовать нас, то их «Скарабеи» будут побыстрее. — Значит, будем уходить до тех пор, пока не заправим самолёты. — Снова вступаем в гонку со временем? — Всё верно. Впрочем, когда мы с ней не соревновались? Сахид ухмыльнулся, они только что были на волоске от гибели, а Адмирал сохранял истинное лидерское спокойствие. Сам Сахид, не столь долго находившийся на своей должности, внутри метался из стороны в сторону, но его держал статус капитана. Он должен был внушать своим людям уверенность. — Разворачиваемся, уходим от Халима, пока можем. Будем надеяться, что их первая группа не будет преследовать нас. Что насчёт самолётов, им есть куда сесть? — обратился Сахид к оператору. Оператор связывается с визуальным постом и задаёт им этот же вопрос. —  Нет, слишком много гор. — Что насчёт платформы Новороссийска? — Находится под углом 40 градусов. Я, честно говоря, сомневаюсь, что они смогут сесть. — Придётся, нам нужны самолёты как можно скорее. *** Солнце зашло за горизонт, на землю спустился мрак. Уходивший в обратном направлении от самолётов Новороссийск лишь растягивал время их прибытия. Оставалось лишь ждать. Механики пытались наладить работу потерянных манёвренных двигателей, а инженерный корпус готовил ремонтное оборудование. Когда время перевалило за полночь, операторы получили доклад о возвращении первой группы из пяти Т-7, отправленных на разведку. Наконец, Сахид отдаёт команду: —  Готовность к приёму самолётов. Связист повторяет команду через ретранслятор на палубы. Включаются осветительные приборы и сигнальные огни полосы. Они белыми лучами освещали серые палубы корабля, и подсвечивали ворох пыли проносившийся по нему. На нижних палубах генераторы загудели с новой силой, передавая энергию на подъёмники. Тяжёлые заправочные грузовики ЗП-4, готовые к обслуживанию разведчиков, медленно поднялись на верхнюю платформу Новороссийска. Корабль всё ещё находился в лёгком наклоне из-за отключения правых двигателей, поэтому специальные колёса грузовиков были надёжно зафиксированы тросами на рельсовых путях, проложенных вдоль всей длины посадочной полосы. Это обеспечивало их устойчивость даже при наклоне платформы. — Курс против ветра. Скорость относительно воздушного потока — 79 километров. Снижаемся до трёх километров, выполнять. Штурман начал вводить данные в навигационную систему. Новороссийск плавно начал разворачиваться. На мостике все следили за показаниями анемометра и датчиков воздушного потока. Когда система тросов была подготовлена, техники дали отмашку. Оператор кивнул Сахиду, говоря о готовности. Сигнальные огни сменились на зелёные, вдали уже виднелись заходившие на посадку самолёты. Наконец, Стрелы стали снижать скорость, выпуская шасси. Ветер обдувал палубу, а за её пределами царила непроглядная тьма. Задача перед пилотами стояла исключительно сложная. При наклоненной посадочной платформе, ветре, и в условиях ночи сесть на Новороссийск. Впрочем, было одно преимущество, если не получится, то всегда можно зайти на второй круг, даже если упасть с платформы без скорости. Высота уравновешивала шансы. Первым на посадку пошёл борт с номером А5. Подойдя со стороны, где Новороссийск проседал, пилот резко увеличил скорость, а приблизившись к полосе, задрал нос самолёта, включив двигатели на полную мощность. Гак зацепился за трос, и самолёт полностью затормозил. Ещё до того, как он начал откатываться назад, выдвижные платформы палубы зафиксировали его положение. Посадка прошла успешно. Специальные тягачи немедленно подцепили самолёт и отбуксировали его на стоянку. Когда радист сообщил авиагруппе, что палуба расчищена, из строя вылетел А4. Зайдя с той же стороны , что и А5, пилот А4 прибавил скорости, и стал садиться на тросы. Он также поднимает мощность двигателей, но больше чем А5, и стоило гаку схватиться, как трос натянулся, и тут же раздался скрежет металла. Гак вырвало из самолёта с куском стали. Впрочем А4 все равно замедлился, поэтому пилот вывернул руль, разворачивая самолёт по полосе горизонтально. Из-за резкого манёвра одно из шасси подломилось и оторвалось, из-за чего самолёт накренился. Но Стрела продолжала движение, скребя крылом по палубе, испуская искры. И вот почти дойдя до края, наконец, остановился. Палубные ограничители поднялись, не давая самолёту сползти вниз. Несмотря на жёсткую посадку топливный бак не пострадал, и самолёт отбуксировали на площадку рядом с А5. А3, А2 и А1 пусть и не без напряжения всего мостика, но сели успешнее. Лишь один раз А2 зашёл на второй круг, посчитав заход неудачным. Пилоты, тяжело переводя дыхание, наконец, смогли расслабиться. А вот механикам предстояла задача не менее сложная, починить А4 в условиях наклона в кратчайший срок. Для самолётов был ремонтный отсек, но лифт до него был слишком далеко, перевести самолёт сейчас туда не представлялось возможным. Прочно закрепив самолёт на платформе, они, используя страховку и размещённые по всему кораблю поручни, продвигались к самолёту. Грузовики подвозили нужные запчасти, а заправщики наполняли баки остальных, включая ремонтирующийся А4. *** Сахид уже привык к наклонённой обстановке мостика, как и все остальные. Он даже пытался ходить по нему, используя страховку. Адмирал же изучал карту. Информации о второй группе не поступало с того самого момента, как самолёты-разведчики начали возвращаться. Из последних данных был известен лишь её состав: два «Скарабея», «Наварин» и «Буревестник». Оставался открытым вопрос — приземлились ли они в Халиме или продолжили преследование. Также было непонятно, откуда они узнали о том, что Новороссийск вообще существует, и подготовили ему засаду, выждав момент. С этим надо было разбираться. — Адмирал, есть мысли? — Вися на тросе, проговорил Сахид. Адмирал же сидел в кресле. — Только самые плохие, капитан. Позвольте вас на пару слов. Озадаченный Сахид отошёл в угол к поднявшемуся Гедройцу. Вполголоса он начал говорить: — Я подозреваю, что кто-то из экипажа корабля отправил радиограмму о нашем местоположении. Радист рассказал, что зафиксировал зашифрованное сообщение, оно было отправлено как раз тогда, когда мы сели. — Шпион Собрания? Прямо у нас под носом? А ведь это имеет смысл, учитывая, что ракетная атака на столицу произошла в день техобслуживания систем ПВО. А ведь механиков мы набирали в том числе и из персонала столицы. — Вот к чему я клоню: как только разберёмся с авангардом, займёмся чисткой. А пока стоит иметь в виду, что все наши шаги видны как на ладони. Радист пообещал постоянно слушать фон, если что-то найдёт — доложит вам лично. Пока всё, капитан. *** Инженеры продолжали реанимировать А4. Подогнав домкрат, десяток людей уже вкручивали новое колесо. Фотоны докладывали о скором прибытии. В4 задерживался и только сейчас оставил пилота одного в пустыне, пообещав вернуться. На такие случаи у пилотов были пистолеты и рации. Он доложил, что пилот смог взять в плен одного из членов экипажа авангарда, и сейчас они идут по пустыне в направлении Новороссийска. Мостик был погружён в тишину, даже адмирал Гедройц отошёл от карты и пил чай, чтобы взбодриться. Сахиду же не сиделось от слова совсем, он всё поглядывал на радистов. Его взгляд задержался на одном из них дольше обычного, как Марс издал очередной крик. — Внимание! Новая тепловая сигнатура на радаре! Гедройц тут же поправил китель и рывок спустя уже стоял у радара. — Решили все-таки гнаться... — Идут примерно 200 километров в час, они в любом случае догонят нас. Сахид взглянул на адмирала. Из всех вариантов они оказались подгоняемы врагом без возможности дать сдачи. — У нас по-прежнему есть десяток зенитных орудий и полный набор броневого покрытия, — справедливо заметил Гедройц. — Боюсь, что к тому моменту, как мы срежем их, от наших радаров и палуб останутся лишь горящие обломки… Что с самолётами? — добавил Сахид. — Пять готовы к пуску, шесть только прибывают, седьмой ещё далеко. — Отозвался внизу оператор. Адмирал задумался, наклонившись над картой. — Нужно вступить с ними в бой. Иначе они догонят нас и будут обстреливать до тех пор, пока не свалимся на брюхо. Выпустим все «Стрелы». Отвлечём их своим огнём, а самолёты обойдут их сверху и выпустят в них «карандаши», нанесём удар одновременно, не дав сконцентрироваться на ком-то одном. Броня у их кораблей не тяжёлая, уничтожим их раньше, чем они нанесут хоть какие-то повреждения. Подставлять авианосец под удар было плохим решением. Но в условиях, когда не можешь избежать, надо бить первым. — Штурман! Курс на противника, — командовал Сахид. Новороссийск развернул свои двигатели. Скрепя от напряжения, машина всё же застыла и, сменив курс, шла на противника. *** Яльцин наконец увидел огни Новороссийска. Доложив о прибытии своей группы, он подготовился заходить на посадку. Фотоны были куда менее громоздкими и имели на борту лишь одного пилота, в отличие от «Стрел», поэтому Пётр успешно справился с посадкой. После него села вся остальная группа. В4, который закончил прикрытие потерявшегося пилота, и всё ещё летел обратно. И тут тишину нарушил еле слышимый хлопок. Пётр даже не обратил на него внимания, пока палуба Новороссийска содрогнулась от попадания. Он чуть не свалился на пол, успев лишь закрепить страховку. На корабле завыла боевая тревога. *** — Капитан! Замечен вражеский артиллерийский огонь, — оповещал рубку оператор. Все шло как и предполагалось. Вскоре поступил и сигнал от визуального поста: «Четыре цели, ведут огонь». Двигатели пяти Стрел были запущены, а под крыльями весели десятки НАРов. Задача была подняться как можно выше, за облака, а после обрушить на врага всё, что у них есть. Новороссийск шёл прямо на вражеские суда, уклоняясь от выстрелов, резко уходя то влево, то вниз, то вверх. Но чем ближе флагман был к врагу, тем сложнее было уклоняться. Техники на палубах молились, чтобы крепления самолётов выдержали. Боевая тревога оповещала всех занять боевые позиции, зенитные орудия приведены в последнюю готовность, иллюминаторы закрыты стальными ставнями. Сахид переглянулся с Адмиралом. Оба молчали — теперь всё зависело от работы экипажа и пилотов. С каждой минутой они были всё ближе к вражеским кораблям. *** Один. Затем второй, а за ним целый десяток. 100-мм снаряды с оглушительным грохотом врезались в лобовую броню Новороссийска, ища уязвимые места. Дистанция до цели наконец достигла предела. В темноте ночи яркие огни вражеского авангарда предстали перед авианосцем. Четыре вражеских судна, подобно стервятникам, стремительно приблизились и начали кружить вокруг Новороссийска. Во тьме их сигнальные огни и струи пламени из двигателей отлично подсвечивали их. Разведка не ошиблась в составе группы. — Открыть огонь! — отдал приказ Сахид, смотревший через рубку мостика на кружащий Буревестник. В ту же секунду восемь шестиствольных установок ожили, извергая шквальный огонь. Свинцовый град накрыл Наварин. Тот немедленно начал манёвр уклонения, устремившись вниз, и попытался выпустить один из зенитов, только что попавший под обстрел. Двигатели ракеты включились, и стоило зениту вылететь, как он тут же заглох, и ракета полетела бревном вниз. Зато второй зенит вышел успешно. Наводчикам на позициях был дан приказ дождаться момента, когда ракета подойдёт как можно ближе, а затем шквальным огнём гарантированно её уничтожить. Так и случилось со вторым зенитом, осколки которого врезались в корпус крейсера. Поняв, что пробить броню авианосца проблематично, один из «Скарабеев» попытался подняться выше и выпустил обойму установки прямо в палубу. Один из заправщиков, не успевший спуститься на лифте, вспыхнул от попадания и взорвался. В этот момент двигатели Новороссийска снова перешли в форсаж, и остальная часть снарядов прошла по бронелисту. — Да где же эти чёртовы самолёты! — кричал Сахид, державшийся за поручни. При каждом попадании он подскакивал. «Буревестник» поднял орудия, нацелившись на нижний маршевый двигатель, и когда систематизированные датчики подсказывали, что вот-вот будет выстрел, тёмное небо рассекли три огня. Вертикально вниз летело звено Стрел. Не ожидавший этого «Буревестник» попытался отлететь, но его незащищённый мостик поразил сначала один, а затем и второй десяток неуправляемых ракет. Огни погасли, и он стал падать на землю. — Подтверждаю, цель уничтожена, — отозвался оператор. Заметив неожиданный подвох, «Скарабеи» Собрания стали водить прожекторами по небу в поисках самолётов. И не зря: в другом крае поля битвы появились оставшиеся Стрелки. В этот момент зенитные установки Новороссийска уже завершили перезарядку, и пока Скарабеи отвлеклись, вся заряженная обойма крейсера прошлась по дну вражеского перехватчика. Сотни свинцовых пуль превратили днище корабля в сплошное месиво из стали и стекающего из топливных баков горящего топлива. Он, как и «Буревестник», стал падать — но прямо на Новороссийск. — Наклон маршевыми и включайте форсаж, уходим в бок! Все правые двигатели крейсера отключились, зато левые с новой силой потянули многотонную машину, позволяя как можно быстрее уйти с траектории падающего исполина. Вся рубка, и без того бывшая под углом, стала практически вертикальной. Крепления Фотонов дышали на ладан. Казалось, вот-вот они сорвутся. Обходя радиофугасные снаряды Скарабея, Стрелы выпустили последние ракеты. Несколько угодили в броню, другая уничтожила модуль противопожарной системы. Но серьёзных повреждений не было. Первая группа самолётов выпустила остатки боезапаса в горящий «Наварин», что окончательно вывело из строя его двигатели, и он стал падать, оставляя за собой большой чёрный столб дыма. — Говорит пилот А3, мы пустые, — раздалось в динамиках оператора. Остался лишь один Скарабей. Его двигатели угрожающе загудели, они зависли на секунду, а затем развернулись и направили корабль прямо в Новороссийск. — Они идут на таран! — раздался голос Гедройца. — Вот уж действительно безумцы. Но Новороссийск уже не успевал уйти. Развернув двигатели, авианосец пытался оторваться от вражеского корабля, но очевидно, что преимущество в скорости было не на его стороне. Орудия «Новороссийска», не успевшие полностью перезарядить обойму, лишь слегка царапали броню корабля, Скарабей вот-вот настигнет мостик. Все приготовились к удару. Вдруг из тёмного неба вырвался самолёт. «В4», гласила надпись на крыле. За считанные секунды он выпустил всю ленту автопушки по мостику Скарабея, открывшемуся после атаки ракет. Корпус мостика не выдержал, и градом прошёл по экипажу помещения и оборудованию. Огни корабля погасли, двигатели отключились. Скарабей стал снижаться, не успевая достигнуть флагман. Корабль промахнулся и упал под Новороссийск, оставляя за собой горящий огненный шар. Последний корабль авангарда был уничтожен. — Простите, что так долго, надеюсь, поспел? — послышался из рации голос пилота В4. Сахид тяжело дышал, его сердце готово было вырваться из груди в любую секунду. — Сажайте корабль, готовьте спасательные группы. *** Рассвет освещал обломки подбитых исполинов и тягачи, разбирающие завалы. Утро наступило внезапно. Почти сутки, проведший в небе, Новороссийск теперь стоял на песке. Механики могли спокойно заняться ремонтом самолётов и заделать крупные пробоины, чтобы долететь до Халима. Двигатели остывали после длительного перелёта. Правые маневренные, что пострадали при перезагрузке, выглядели плачевно. Часть сопла так и осталась лежать где-то в пустыне, а то, что не успело, расплавившись, упасть, теперь представляло собой металлические фигуры в виде сосулек. Сахид стоял возле лагеря, организованного возле корабля. Экипажу разрешили отдохнуть. — Поздравляю вас с боевым крещением, — послышался позади голос адмирала Гедройца. — Да уж… Спасибо. Адмирал закурил трубку и оценивающе взглянул на Новороссийск. — И его тоже. Он показал себя куда лучше, чем я предполагал. А ты теперь его полноправный капитан. Сахид молча смотрел в небо. Он никогда не думал, что тишина может быть настолько приятным звуком. — Только помни: капитан уходит на дно вместе с кораблём , ха-ха, — рассмеялся Гедройц. — Что дальше, адмирал? — спросил Сахид, посмотрев на снявшего фуражку бывалого военного. — Дальше — Халим. Вам уже доложили о пленном, которого схватил наш подбитый пилот? Мы доставили их обратно. Пленник подтвердил, что кто-то сливал информацию о нас их группе, а ещё, им пришли данные о том, что «какая-то группа Романи» зашла им в тыл, и пробивается сюда. — Скобелев? — Именно они. Их появление посеяло настоящую панику в рядах складного наступления Собрания. У нас появился шанс ослабить их, как только Скобелев прибудет сюда. — А что насчёт новостей от командования и Дауда? — Увы… Командование даже в эфире нет. Мы все ещё без тыла. Адмирал потушил трубку и надел фуражку. — Что ж… Отдавайте приказ, мы летим в Халим. *** — Марк, есть разговор… — Пётр вошёл в каюту Марка. — Да, Пётр, что-то случилось? Неожиданно Пётр замялся. Его уверенный взгляд сменился обеспокоенным. — Марк, ты знаешь, что мы запустили ядерные ракеты. Я понимаю, что это было успешно, но хочу вас предостеречь. Марк вопросительно посмотрел на Петра. — Не привыкайте к тому, что любую цель можно уничтожить нажатием пары тумблеров, иначе в один из дней мы можем оказаться в ситуации, когда, заняв трон Герата, нам банально нечем будет править, и некого будет спасать. Пётр что-то не договаривал. — Это всё, — Пётр развернулся и вернулся к себе. Он так и не решился рассказать. Пётр достал из шкафа китель и извлёк из кармана радиограмму. «Первой и второй группе Герата, приказываем немедленно возвращаться в столицу, отмена операции. Противник нанёс ядерные удары по городам Империи, ваши силы нужны в Метрополии. Свяжитесь с нами при первой возможности». Пётр смял бумажку, затем достал зажигалку. Бумажка вспыхнула, и её пепел слегка обжёг пальцы, после чего Пётр сжал его и развеял. «Нет, ему ещё рано знать. Мы близки как никогда…» *** Новороссийск прибыл в Халим.