Бутылочку Falernian?

Сирена взвыла всего тремя секундами после того, как защитное стекло разбилось. Звук неприятно резал слух, а в глаза бил красный мигающий свет, мешавший бы сосредоточиться, если бы не одно «но» — двоим парням было на этого глубоко наплевать. Планировали ли они что-то подобное заранее? Отнюдь. Просто захотели развлечься, а что еще можно придумать в качестве идеального романтического свидания, кроме как совместную кражу со взломом? Вряд ли существует хоть один более достойный пример. — Беги быстрее! Полиция будет здесь через шесть минут! — голос темноволосой фигуры в длинном плаще, наброшенном на плечи, разносился по всему музею. Хозяину было совершенно наплевать на уже ищущего их по всем этажам охранника. — Ну не все же вымахивают к шестнадцати под два метра и как у зебр ноги отращивают! — звучал в ответ раздраженный определенно намеренной подколкой напарника другой голос. Скрыться от пожилого мужика, не имевшего опыта в преследовании расхитителей музейного антиквариата, труда не составило, но вот от полиции пришлось побегать. Все-таки Йокогама на одну половину принадлежала служителям закона, а на вторую — портовой мафии. Двое подростков не относились, благо, ни к одним, ни к другим, однако именно из-за этого спрятаться без проблем требовало времени. Его у них было много, примерно целая жизнь. Они впервые встретились при крайне идиотских обстоятельствах, так еще и в половое созревание, но в итоге смогли подружиться, а после — почувствовать, что их товарищество является чем-то большим. Они напарники. Семья. Разделялись они только для того, чтобы запутать следы преследователей и встретиться, уже не расставаясь. Так произошло и в этот раз. В крошечном темном переулке двое парней нашли друг друга вновь. В их переулке. — Не потерял? — коротко осведомился Чуя, заглядывая на всякий случай напарнику за плечо, чтобы удостовериться в отсутствии хвоста. — Обижаешь, — протянул оскорбленно Дазай и похлопал легонько по сумке, взглядом указывая куда-то вверх и в сторону, — идем? Время не ждет. — Да, скорее. *** Полиция тщетно искала воров на протяжении всей ночи, которая выдалась на удивление темной, несмотря на растущую луну на небосклоне. Им не удастся найти тех, кто совершил злостное ограбление и выкрал, вероятно, из музея самый ценный их экспонат. — Что ж, сегодня мы празднуем не только успешное дело номер сорок восемь, но и причину, по которой оно произошло, — доставая из сумки бутылку и быстро откупоривая ее, нараспев произнес что-то вроде поста Дазай, тряхнув отросшими за последние несколько месяцев и начавшие лезть в глаза каштановые волосы. — Давай быстрее уже, — закатил коротко глаза Чуя, похлопал по месту рядом с собой и, дождавшись, пока напарник сядет и свесит свои безусловно до раздражающего-длинные ноги с крыши здания, принадлежавшего обанкротившейся компании, заметил, скосив взгляд на парня, — тебе бы постричься. — Пострижешь, — кивнул Осаму согласно и посмотрел на небо, словно отдавая честь луне. Да, тогда она тоже смотрела именно влево. Стукнувшись вытянутым пузом бутылки с вином, сохранившейся еще со времен Папы Римского, с кулаком своего рыжеволосого напарника, Дазая сделал небольшой глоток, прежде чем передать «награбленное» другу, — с годовщиной тебя. Чуя долго не отвечал. Взяв левой рукой бутылку, он тоже сделал несколько небольших глотков. Вернее, хотел сделать — вино не поддалось. Говорят, со временем этот напиток может превратиться в желе, одной ложки которого хватит, чтобы напоить человека так, будто он выпил целую бутылку. По-видимому, легенда оказалась правдой. Но парень все равно смог сделать глоток. Ни ложек, ни бокалов у них все равно не было. Жидкость обожгла горло и приятной легкостью разлилась по жилам. Пальцы правой руки лежали на холодном бетоне крыши ныне никому не нужного здания одной обанкротившейся компании и чуть соприкасались с теплыми пальцами Дазая, отчего у Накахары частенько по загривку пробегали табуны мурашек. Каждые несколько месяцев он с трепетом в душе ждал, пока волосы напарника отрастут достаточно, чтобы тот попросил состричь вьющиеся ласковыми шелковыми змейками вокруг пальцев в такие моменты пряди волос. Чуя в ответ на просьбы всегда ворчал и всеми способами выражал недовольство, но никогда не отказывался. Знал, что Дазай еще повыпрашивает несколько раз издевки ради, однако больше не заведет об этом разговор. Когда звезды перед глазами пошатнулись на мгновение, парень улыбнулся мимолетом уголком губ и тихо, одними губами произнес, даже боковым зрением стараясь не смотреть на напарника: — С годовщиной нас. В такие моменты он даже под страхом смерти не разрешал себе поворачиваться к другу и рассматривать его лицо. Вероятно, потому что знал — Дазай посмотрит в ответ. И подумают они об одном и том же. А быть любовниками напарникам никак нельзя.