Безупречный герой

Поттер не спал всю ночь, пытаясь понять, что имел в виду Симус. Он перебирал в памяти их разговор, пытаясь уловить намеки, которые ускользали от него. Утром он отправил сову, сообщив, что на работе его не будет. Он не мог больше ждать и отправился на Косую аллею к высокому забору, за которым находилась «окраина номер три». Оказавшись по ту сторону забора, он ожидал увидеть серость, уныние, запустение, мрачные лица людей, живущих в тени.  Но его ожидало нечто совсем другое. Дома здесь были небольшими, но аккуратными, с ухоженными садиками, где росли скромные цветы, овощи и фрукты. Воздух был наполнен запахом свежескошенной травы и цветущих роз. Дети играли на улице, их смех звучал звонко и беззаботно. Гарри начал всматриваться в лица. И его охватывало не понимание, а нарастающее чувство нереальности. Эти лица… они были ему знакомы. Он видел их в Хогвартсе, в рядах Ордена Феникса, на передовой битвы за школу. Они сражались на стороне света, рисковали жизнью ради победы над Волан-де-Мортом. Но теперь… «Почему они здесь? Что здесь происходит? Почему эти люди, герои войны, оказались здесь, на окраине? Неужели Министерство, которое он так долго защищал, отвернулось от них?» Поттер шёл по песчаной дороге, оглядываясь по сторонам. Кто-то, узнав его, отворачивался, словно не желая быть замеченным, словно его присутствие здесь было неуместным или даже опасным. Другие быстро прятались в дома, лишь приоткрывая двери, чтобы украдкой взглянуть на незваного гостя. Лишь несколько магов остались на улице, их взгляды были полны смеси настороженности, печали и, возможно, скрытого вызова. Гарри подошел к мужчине лет шестидесяти, который сосредоточенно чинил чью-то туфлю. Его руки были мозолистыми, но движения уверенными. - Здравствуйте, мистер Грин, – произнес Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. Мужчина поднял голову, и его глаза, глубоко запавшие, встретились с глазами Поттера. В них не было удивления, лишь легкая усталость. - Здравствуй, Гарри, – ответил мистер Грин, не отрываясь от работы. - Мистер Грин, что Вы здесь делаете? – спросил Гарри, чувствуя, как нарастает тревога. - Живу, – просто ответил старик. - Я имею в виду… Вы же бывший мракоборец. Вы сражались против Волан-де-Морта. Вы герой, как и все, кто победил, – Гарри не мог понять, почему его слова звучат так неубедительно даже для него самого. Мистер Грин отложил туфлю и посмотрел на Гарри прямо. В его взгляде читалась вся история их общей борьбы и вся боль, которую они пережили. - Герой, Гарри? – усмехнулся он, и в этой усмешке было больше горечи, чем веселья. – Герой – это тот, кто получает награды, кто сидит в кабинетах и принимает решения. - Но… почему здесь? Почему Вас не поддерживают? Министерство… – Гарри запнулся, не зная, как закончить. Мистер Грин покачал головой. – Министерство, Гарри… оно всегда заботится о своем имидже. Победа – это хорошо. Но люди, которые эту победу добыли, иногда становятся неудобными. – Мужчина снова взялся за туфлю. – Здесь, Гарри, живут те, кто не вписался в новую реальность. Те, кто не смог или не захотел играть по новым правилам. Те, кого Министерство предпочитает не замечать. Мы – неугодные. Бывшие пожиратели, конечно, тоже есть, но их здесь меньше. Большинство – это те, кто сражался против них. Те, кто был слишком честен, слишком принципиален. – Он замолчал и тяжело вздохнул. Гарри смотрел на него, пытаясь осознать услышанное. Он, Гарри Поттер, герой войны, человек, который боролся за справедливость, теперь стоял перед человеком, который был частью этой борьбы, и этот человек жил в нищете, занимаясь ремонтом обуви. - Мистер, Грин... – начал Гарри, но слова застряли в горле. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна гнева, смешанного с отчаянием. - Иди, Гарри. Ты увидел, как мы живем теперь. Иди... – прервал его мистер Грин, не поднимая глаз. – Хотя знаешь, – добавил он, – перед тем как уйти, загляни вон в тот дом. – Старик указал на дом с аккуратным белым заборчиком, во дворе которого росла раскидистая яблоня, усыпанная плодами. - До свидания, мистер Грин. - До свидания, Гарри. Поттер подошёл к дому, который, казалось, был соткан из тишины и умиротворения. Двор был ухожен, но без излишней роскоши – скорее, с любовью и заботой. Деревянные самодельные качели, слегка покачивающиеся на ветру, намекали на присутствие ребенка, на смех и радость, которые, как он знал, были чужды ему последние годы. Крыльцо было старым, но две новые доски, аккуратно вставленные вместо прогнивших, говорили о чьих-то заботливых руках, о жизни, которая продолжалась, несмотря ни на что. Он осторожно постучал в дверь. Сердце забилось быстрее, предчувствуя что-то важное, что-то, что могло изменить его мир снова. Шаги за дверью раздались почти мгновенно. Когда дверь открылась, Гарри замер. Он был готов увидеть кого угодно: призраков прошлого, даже вновь воскресшего Волан-де-Морта, но не её. - Сью… Сьюзан, – выдохнул он, его голос звучал хрипло и неуверенно. Удивление на ее лице промелькнуло лишь на мгновение, сменившись ровным, почти безразличным выражением. - Привет, Гарри, – спокойно произнесла она, и в её голосе не было ни тени упрека, только ровная констатация факта. В ее глазах, однако, мелькнула тень чего-то, что Гарри не мог расшифровать – то ли боли, то ли усталости. - Почему ты здесь? – вырвалось у него, словно он не мог поверить своим глазам. - Наверное, потому, что человек, которого я любила, выбрал быть безупречным героем, а не быть со мной, – ответила она, и в ее словах прозвучала едва уловимая горечь, которая кольнула Гарри в самое сердце - Мы думали, ты уехала, – произнес Гарри, вспоминая слова Гермионы. – Так написано в документах Министерства. Она смотрела на него внимательно, словно пытаясь прочесть его мысли, его истинные намерения. Ее взгляд был острым, проницательным - Заходи, раз пришел, – пригласила Сьюзан ровным голосом, лишенным каких-либо эмоций, которые он мог бы уловить. Гарри шагнул внутрь, и его взгляд сразу же упал на рисунки, висевшие на стенах. Яркие, детские, полные жизни: маленькие драконы, криво нарисованные звезды, ребенок, держащий за руки мужчину и женщину. - У тебя ребенок? - вопрос вырвался сам собой, прежде чем он успел его обдумать. - Да, сын Мэтью, – ответила женщина, направляясь в кухню. – Присаживайся! – она указала на стул у стола. Поттер послушно сел, наблюдая, как она ставит чайник, достает две кружки. Каждый её жест был отточен, спокоен, но в этой внешней безмятежности он чувствовал скрытую силу, которую всегда в ней ценил. Он чувствовал себя неловко, как будто снова был мальчишкой, попавшим в беду, но на этот раз виновником был он сам. - Ты так и будешь молчать? – когда чай был готов, спросила Сьюзан, ставя перед ним кружку с дымящимся чаем. Ее взгляд был прямым, без тени той мягкости, которую он помнил. - Ты замужем? – спросил он, пытаясь унять дрожь в голосе. Вопрос казался глупым, но он не знал, как иначе начать этот разговор, как иначе прощупать почву. - С чего ты взял? - У тебя ребенок, – Гарри кивнул на рисунки, чувствуя, как краснеют уши. - А с каких пор, чтобы иметь ребенка, нужно обязательно выходить замуж? – она приподняла бровь, и в её глазах мелькнула тень иронии. - А где… его отец?.. – этот вопрос дался ему с трудом. Он боялся ответа, боялся того, что он может означать. - Без понятия, – ответила она так же спокойно, как и прежде, словно речь шла о погоде. Гарри посмотрел на нее, пытаясь понять, шутит ли она, или это какая-то новая, непонятная ему игра. – Как это? - Когда ты меня бросил, – она сделала паузу, и Гарри почувствовал, как внутри все сжимается, – я на пару месяцев ушла в загул. Познакомилась с одним парнем, и получился Мэтью. Слова повисли в воздухе, тяжелые и окончательные. Гарри смотрел на нее, пытаясь осмыслить услышанное: «Загул? Парень? Мэтью?» Это было так далеко от той Сьюзан, которую он знал, от той, которую он любил. - Ещё вопросы есть? – с иронией произнесла Дейвис. - Я… я… – наконец выдавил он. Слова казались тяжелыми, словно он пытался проглотить их. Как сказать ей, что он скучал, что он жалел, что он никогда не забывал её? – Сьюзан, почему ты здесь? Почему ты не уехала? - Ты что, правда не знаешь? – в её голосе прозвучала легкая ирония, она поставила на стол тарелку с печеньем и села напротив него. - Ты про что? - Тогда эта новость гремела, наверное, на всю магическую Британию, – она усмехнулась, но её глаза оставались серьёзными. - Сразу после того, как я… как я… - Бросил меня, – закончила за него Сьюзан, не отводя взгляда. Гарри начал рассматривать синюю скатерть на столе. - И что произошло после того, как ты меня бросил? - Через два дня меня отправили во Францию, а потом и по другим странам Европы, налаживать магические связи, – пояснил Гарри. - А Рон и Гермиона? Они же должны были вернуться из Америки к нашей несостоявшейся свадьбе? – спросила Сьюзан. - Им продлили пребывание в этой стране по обмену опытом. Мы вновь вместе оказались в Англии только через год, – ответил Гарри, чувствуя себя виноватым, как никогда прежде. Сьюзан подвинула к нему тарелку. – Бери печенье, домашнее. Мэтью помогал печь. Гарри взял одно печенье. Оно было немного кривым, с неровными краями. В нем чувствовалась любовь, тепло домашнего очага, которого он был лишен. Он откусил кусочек и закрыл глаза от удовольствия. Вкус печенья напомнил ему о том, что он потерял. Он потерял не только Сьюзан, но и возможность построить такую жизнь, где были бы такие печенья и такие рисунки на стенах. - А где сейчас Мэтью? – заинтересовался Поттер. - Делает кораблик с нашим другом, - ответила Сьюзан, и Гарри почувствовал укол ревности, смешанный с любопытством: «Кто этот "друг"?» - Сью, почему ты всё-таки здесь? – спросил он. - Я изгой, Гарри, как и все, кто живёт на «окраинах», – Дейвис сделала глоток чая. – Ты, видимо, всё такой же наивный и доверчивый. Веришь, что после победы все стали равны. – Она тяжело вздохнула, а затем продолжила: – Мир не стал лучше просто потому, что мы победили Волан-де-Морта. Он просто стал другим. Существует, грубо говоря, три слоя. Первый – высший, такие как ты, элита. Второй – средний, они не дотягивают до вас, но и не мешают Министерству, занимая свои ниши. А третий – низший, мы, кто живёт на «окраинах», кто не имел такой власти, но тоже сражался. Гарри почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он всегда считал, что после победы над Волан-де-Мортом мир станет лучше, справедливее. Он видел, как Рон и Гермиона, несмотря на свое происхождение, добились всего своим трудом. Но он никогда не задумывался о тех, кто остался в тени, - Ты, видимо, считал, что на «окраинах» живут бывшие пожиратели смерти? – догадалась девушка. Он кивнул. - Я не знаю про другие «окраины». Но могу рассказать про нашу. Например, мистер Грин живёт здесь потому, что его брат – пожиратель смерти, миссис Шорн – её муж был пожирателем, миссис Дикс – чьи дочь и зять были прислужниками Волан-де-Морта, Патрик, потерявший всю семью, которая, как и он, сражалась за свет, а живёт здесь, только потому, что его двоюродный дядя был в кругах пожирателей. Да, есть и бывшие пожиратели. Но есть и те, кто не совершали ничего плохого, кого заставили принять мету, те кому Волан-де-Морт угрожал, или угрожал их семьям, или чьи семьи сами были на его стороне и у детей не было выбора. Например, Линда Олимир. Её отец – пожиратель, её мама была всегда при нём; шантажируя её мамой, заставили принять метку. Или Теодор Нотт – его семья была ярыми последователями Лорда, он приехал на каникулы, а родители привели его к Волан-де-Морту и заставили принять метку. Вот кто здесь живёт. Гарри смотрел на Сьюзан, потрясенный. Он видел войну в битвах, в потерях, в страданиях тех, кто был рядом с ним. Но он не видел войну в ее последствиях, в тех, кто остался за бортом, в тех, кто был заклеймен прошлым своих родственников. Он видел лишь верхушку айсберга, а Сьюзан открыла ему бездну под ней. - Значит, тебя в тур по Европе отправили, а Гермионе и Рону пребывание в Америке продлили?! – с сарказмом произнесла Сью. – Всё просчитали и подстраховались!  - Что просчитали? – спросил Гарри, чувствуя, как холод пробегает по спине. - Ты так ничего и не понял! – со вздохом проговорила Дейвис. – Шесть лет назад Министерство начало убирать неугодных для них магов. Но могла подняться волна возмущения: «Почему тех, кто сражались против Волан-де-Морта, вдруг сослали?» А тут я, невеста самого Гарри Поттера, с отцом – пожирателем смерти. Грех не воспользоваться. После того, как ты меня бросил, газеты пестрели заголовками, что-то типа «Герой бросил невесту из-за связей её отца»; «Гарри Поттер осознаёт потребность в ограничениях для родственников пожирателей смерти», и всё в том же духе. После этого никто не смел открыть рот. Если даже невесту Гарри Поттера, прошедшую всю войну с ним рука об руку, сослали, то что будет с ними? Ведь, практически, у любого, если хорошо поискать, можно найти родственника, связанного с Волан-де-Мортом. - Но, когда мы вернулись, об этом ничего не было слышно, – только и смог произнести поражённый её словами Гарри. - Всё провернули быстро. Шесть-семь месяцев, и магическое общество очищенно от опасных элементов. Несколько месяцев, чтобы всё утихло, и к вашему приезду всё в порядке: на «окраинах» живут только бывшие пожиратели, а нас тут и близко нет. У Гарри всё это никак не могло уложиться в голове. Он думал, что война закончилась. Но, оказывается, он ошибался. Война просто сменила форму, стала более изощренной, более подлой. И он, Гарри Поттер, герой, победитель, оказался пешкой в этой новой игре, даже не осознавая этого. Он бросил Сьюзан, думая, что защищает мир. А на самом деле он лишь помог Министерству осуществить их грязный план. - Значит, меня отправили в тур по Европе, чтобы я был подальше от всего этого, – проговорил Гарри хриплым голосом. – А Гермионе и Рону продлили пребывание в Америке, чтобы они тоже не видели, что происходит здесь. - Мы стали идеальными инструментами. – продолжила Сьюзан. – Если бы ты тогда не пошёл на поводу у министерства, а боролся бы за меня, за нас... Возможно, всего этого и не было бы. Гарри почувствовал, как внутри него поднимается волна гнева, но не на Сьюзан, а на самого себя. Он подвел ее. Он подвел всех тех, кто был здесь, на этих «окраинах», заклейменных прошлым своих близких. Он, Гарри Поттер, должен был быть их защитником, а стал орудием их угнетения. - Дай угадаю, – сказала Сью. – После возвращения ты никогда не оставался один. Гарри задумался. Дом, Джинни… и двое министерских работников, живущих по соседству. А в тех местах, где он мог бы случайно натолкнуться на жителей «окраин», всегда появлялся кто-то из Министерства. Случайные встречи, невинные разговоры… теперь все это казалось тщательно спланированной постановкой. Он был марионеткой, окруженной кукловодами. - Они… они следили за мной, - прошептал Гарри, осознание ударило его, как заклинание. – Все это время. - Они не могли позволить тебе увидеть правду, Гарри; ни тебе, ни Рону с Гермионой. Ты был слишком важен для их плана. Ты был символом, и этот символ должен был оставаться чистым, незапятнанным. - Рона с Гермионой в Америку тогда, видимо, специально отправили заранее, знали, что после разговора в Министерстве я пойду к ним, чтобы обсудить происходящее и принять правильное решение. На кухне повисла тишина. Гарри пытался переварить всё услышанное, а Сью молча наблюдала за ним, словно давая ему время осознать всю глубину обмана. Вдруг его пронзила мысль. Он быстро осмотрел кухню, обращая внимание на детали, словно ища подтверждение своим догадкам. - Сью, а почему в твоём доме ничего не говорит о магии кроме зелий и некоторых растений. - Потому что Гарри, у меня нет палочки. - Как это? - Министерство изымает их у таких, как я, – спокойно объяснила Сьюзан. – А то вдруг жители окраин замыслят что-нибудь против Министерства. Мы ведь теперь – «опасные элементы", не так ли? В этот момент в кухню залетел Мэтью и, не обратив внимания на «чужого дядю», подбежал к матери. - Мамочка! – закричал он, держа в руках искусно сделанный кораблик. – Смотри, какой кораблик мы с дядей Тео сделали! Пойдём запускать! Сьюзан взяла кораблик в руки, ее лицо озарилось улыбкой. Кораблик, действительно, был превосходным – с маленькими парусами из лоскутков ткани и тщательно вырезанным корпусом. - Сью, привет! – раздался бархатистый голос за спиной Гарри. Он обернулся и увидел Теодора Нотта, стоящего в дверном проеме. Нотт, высокий и стройный, с темными волосами и пронзительными глазами. Сейчас, когда он смотрел на Сьюзан и Мэтью, они были полны теплоты. - Привет, Тео! – Сьюзан подошла к нему, взяла за руку и легко поцеловала в щеку. Этот простой жест, наполненный нежностью, кольнул Гарри ревностью, смешанной с недоумением: «Что между ними?» – Поттер?! – удивился Нотт. – А ты что здесь делаешь? – спросил он, не отпуская руки Сьюзан. Его голос был спокойным, даже вежливым, но в нем чувствовалась скрытая сила, предупреждение. - Я… я… – Гарри запнулся, не зная, что ответить. - Мама, а это кто? – спросил Мэтью, подходя к Гарри и с любопытством разглядывая его. - Это мой старый друг, Гарри Поттер, – спокойно, как о чём-то разумеющемся, ответила Сьюзан. - Это тот, что победил Волан-де-Морта?» – спросил Мэтью. В его голосе и взгляде не было того восторга, который Гарри привык видеть у других детей. Было лишь спокойное любопытство, словно он спрашивал о ком-то из учебника истории. - Да, – подтвердила женщина. - Здравствуйте, мистер Поттер, – сказал Мэтью. - Привет, Мэтью. - Гарри, ты узнал всё, что хотел?! – то ли вопросительно, то ли утвердительно произнесла Сьюзан. – Извини, но нам нужно идти на речку запускать кораблик. Поттер поднялся со стула и, направляясь к выходу, сказал: – До свидания. Рад был с вами повидаться. – В дверях он обернулся и, прямо посмотрев Сьюзан в глаза, решительно и твёрдо произнёс: – Я все исправлю! – Но он знал, что это будет нелегко. Он видел, как Теодор Нотт бросил на него взгляд, полный недоверия и, возможно, чего-то еще. Гарри покинул дом. Война действительно не закончилась. Она только начиналась. *** Стоило им услышать хлопок двери, как Тео сразу выдернул свою руку, а его лицо помрачнело. Он отступил на шаг. – Не надо так, Сьюзан, – произнес он тихо. - Мэтью, иди на улицу, сорви яблочко, – попросила Сьюзан, не отводя взгляда от лица Теодора. - Разговаривайте! – произнёс Мэтью, прежде чем выскочить за дверь, оставив их наедине. - Не надо «как»? – переспросила Сью, сделав вид, что ничего не понимает. - Пользоваться мной, – Тео смотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде читалась боль. - Я не пользовалась тобой, Тео, – сказала девушка дрогнувшим голосом. Она подошла к нему вплотную, взяла его лицо в ладони, чувствуя под пальцами легкую щетину. Его кожа была теплой, а взгляд таким уязвимым. – Ты не замена, Тео. Ты – это ты! И ты значишь для меня больше, чем думаешь. Ее губы коснулись его губ. Это был не страстный поцелуй, а скорее нежное, робкое прикосновение, полное невысказанных чувств. Она хотела показать ему, что он важен, что он не просто друг, а нечто большее. Тео замер на мгновение, словно, не веря в происходящее. Его глаза сначала удивлённо расширились, а потом медленно закрылись, принимая ее прикосновение. Затем его руки легли на ее талию, притягивая ближе. Он ответил на поцелуй, и в этот момент все сомнения, вся боль, все недопонимание, казалось, исчезли. В его объятиях Сьюзан почувствовала себя в безопасности, почувствовала, что она не одна. Нотт прижал ее к себе крепче, и Сьюзан уткнулась носом в его грудь, вдыхая знакомый, успокаивающий запах. Мир вокруг словно остановился, оставив их в этом тихом интимном пространстве. Она чувствовала, как его сердце бьется в унисон с ее собственным, и это было самым настоящим утешением, которое она могла себе представить. - Нам нужно запускать кораблик, – прошептал Теодор, не отпуская ее. – Да, нужно, Мэтью ждет, – отстранившись, она взяла его за руку. – Идём. Они вышли на улицу, где солнечный свет заливал двор. Мэтью, увидев их, спрыгнул со скамейки, его глаза сияли предвкушением. Он держал в руках кораблик - Идёмте, быстрее! – крикнул он, подбегая к ним. Его радостный смех эхом разнёсся по округе. *** Гарри стоял под раскидистым дубом, наблюдая за домом. Сначала выбежал Мэтью, с ловкостью обезьянки взобравшись на скамейку, чтобы сорвать спелое яблоко. Вскоре из дома, держась за руки, вышли Сьюзан и Теодор. Они выглядели… счастливыми. Поттер видел, как они направились по дороге к реке. Достав из кармана маленький мешочек, на котором было заклинание незримого расширения, Гарри извлек из него мантию-невидимку. Накинув ее на плечи, он отправился следом. Сью и Тео шли, весело переговариваясь. Мэтью бегал вокруг них, словно маленький спутник, размахивая своим корабликом. На берегу реки Мэтью и Теодор склонились над водой, запуская кораблик. Малыш, с восторгом в глазах, наблюдал, как его творение плывет по течению. Нотт, с улыбкой, шёл рядом, придерживая ребёнка за руку, чтобы тот не оступился в воду. Сьюзан наблюдала за ними, прислонившись к старому дереву, с выражением умиротворения на лице. Гарри стоял в тени, невидимый, но ощущающий каждую деталь этой сцены, словно удар хлыста. Он видел, как Сьюзан улыбнулась, как она нежно погладила Мэтью по головке, как она обменялась с Теодором взглядом, полным тепла и понимания. Взглядом, который когда-то принадлежал ему. Шесть лет. Шесть лет назад он бросил Сьюзан, разбил ей сердце, разбил и свое собственное, узнав, что ему нельзя жениться на дочери приближенного Волан-де-Морта. Он не мог. Не мог рисковать. Не мог допустить, чтобы его чувства ослепили его. Он думал, что защищает мир. Но сейчас, глядя на эту картину семейной идиллии, он понимал, что совершил ошибку. Огромную, непоправимую ошибку. Он отдал Сью другому. Отдал ее мужчине, который, очевидно, мог дать ей то, что не смог дать он. Мэтью так похож на неё особенно глазами, но волосы… волосы такие же тёмные и непослушные как у него. «Неужели он мой сын?». Когда кораблик скрылся из вида, уплыв в долгое плаванье по реке, они втроём отправились обратно. Мэтью, довольный, взял их за руки, болтая без умолку о своем кораблике. Сьюзан и Теодор слушали его, улыбаясь. Гарри ещё какое-то время оставался на берегу. И, только, когда солнце село, он отправился домой. *** Мэтью уже спал, утомленный дневными приключениями, а Сьюзан и Теодор сидели на диване в гостиной. Тишина между ними была уютной и наполненной, той самой тишиной, которая возникает между людьми, которые знают и понимают друг друга без слов. - Мне пора, – сказал Нотт, оставив легкий поцелуй на губах женщины. Он встал, собираясь уходить. Сьюзан несколько секунд наблюдала за ним, когда он был у двери. Сердце ее забилось быстрее. Она знала, что, если он уйдет сейчас, она может больше никогда не найти в себе сил попросить его остаться. - Тео, останься, – тихо произнесла Дейвис дрогнувшим голосом. Теодор обернулся, в его глазах мелькнул вопрос. Сьюзан подошла к нему, ее пальцы легко коснулись его руки, затем она взяла его за руку, сплетая их пальцы. Он видел в ее глазах не только просьбу, но и что-то большее, что-то, что заставило его сердце замереть. - Останься, – повторила она, ее взгляд был прямым и искренним, без тени сомнения. – Навсегда. Теодор смотрел на нее, на ее решимость, на ее веру. Он видел в ее глазах отражение своей собственной надежды, надежды на то, что они смогут построить что-то настоящее, что-то, что не будет омрачено прошлым. Он взял ее лицо в свои руки, его большие пальцы нежно погладили ее щеки. В этот момент все слова были излишни. Он знал, что останется. Он уже был дома. Девушка прикрыла глаза, чувствуя тепло его рук, тепло, которое проникало сквозь годы боли и разочарований. Это было не просто физическое тепло, а тепло принятия, понимания и, наконец, любви. Любви, которая не требовала объяснений, не боялась теней прошлого. Любви, которая была тихой гаванью после шторма. - Я не уйду, Сью, – прошептал Тео, он притянул ее ближе, обнимая. – Никуда! Никогда! Сьюзан подняла голову, всматриваясь в его глаза, а затем коснулась его губ своими, нежно и робко, словно боясь разрушить этот хрупкий момент. Но мужчина ответил на ее поцелуй с такой страстью и нежностью, что все ее страхи исчезли. Это был поцелуй, который говорил о многом: о годах одиночества, о боли потери, о надежде на будущее. Это был поцелуй, который скреплял их судьбы воедино.