Часть 1
11 августа 2025 г., 18:24
Сколько бы Уайльд ни говорил, что духовен и зависим от платонической любви к своему мальчику, все равно потакал всем его слабостям. И потому, голый, как и его любовник, зажимал инопланетян в угол с конкретной целью. Похотливый взгляд Бози и его вставший уд, говорили, что он Оскаром доволен.
Яропук и Долбослав не знали, что им делать. Отстреливаться не умели, а вставлять зонды и доводить до безумия могли только при помощи крейсера, который был в стратосфере. Уже ни на что не надеясь, хилые ящеры вдруг услышали в головах голоса серых.
— Парни, предложите читавшему стихи хею сюжет, быстро! Говорите слово в слово то, что услышите!
В секунды проскользнули в головах удары, которые люди называли музыкой, несколько горячих парней на каблуках мамок, в бабушкиной косметике и с одеждами старших сестер, когда те валят вечером на блядки. Сосутся там, поют. Что надо. Заголосил Яропук, которого уже заламывал Бози, а Долбослав, получивший другую часть информации о конкретном хее, услышал основное, что тут же озвучил в таком крике, который не ожидаешь от существа, наделенного разумом, потому что было похоже на осколочный взрыв:
— Да вы оба побираться скоро будете! На Шато Марго с кремом не хватит!
Оба содомита остановились. У Бози пропала эрекция. А возбуждался он в основном из-за наличных, как тот самый Антон из шоу будущего, которое еще не наступило.
— Да как ты смеешь, чудовище… — угрожающе прохрипел Бози. Яропук и Долбослав, взглянув в отчаянное лицо старшего эстета, который всегда страдал от эмоциональных вспышек любовника, произнесли хором:
— Ты писатель, поэтому вместо того, чтоб насиловать нас, запиши нашу историю. Будут деньги…
— А что, Оскар? — вдруг заулыбался Бози, натягивая халат на голую жопу и кидая другой в любовника. — Давай работай, а я пока прокачусь. Не так уж и хотелось экзотики сегодня.
Серые на том конце спокойно выдохнули, после чего подсказали следующее:
— Это будет лучше, чем «Телени». Два творца музыки, которые не могут ужиться друг с другом со временем, но начинается все со страсти. Оба страдали в прошлом из-за того, что их не принимали другие. Бисексуальны, как греки. Они знамениты, но однажды один из них решает закончить свою карьеру инсценировкой самоубийства, — убедительно произносил Долбослав, а Яропук осторожно описывал их сценические наряды. Уайльд послушно записывал, чему-то втайне радуясь, возможно, даже не тому, что Бози с ним останется на подольше наконец. Он уточнил:
— А что за музыка звучит на их концертах?
— Глэм-рок, — хором повторили ящеры за серыми. Уайльд уставился на них, нихрена не понимая, что за чушь. Ящеры выкрутились:
— Напоминает звук затяжной игры жестяной кружкой по батарее. Это такая фишка. Представь мир без художественного вкуса.
Уайльд что-то сообразил, постукав по губам. Улыбнулся, мысль ему понравилась. Ящеры были перегружены образами, почти дрожали, думая, что писатель передумает, позовет «мальчика» и закончит его мысль, но нет. Оба были истощены, когда ночью тайно загружались в крейсер, держа в лапах какую-то брошью с синим камнем, которую восторженный Уайльд подарил, чтобы еще «перевоспитать небеса», как утверждал после одной своей лекции в Америке. Серые уже были на трапе и успокаивали братанов с глазами размером словно блины от штанги, как могли.
— Вы откуда ту хрень узнали? — почесал череп Яропук. Серые заухмылялись.
— У нас теперь есть гейский артефакт, передадим одному журналисту в 80-х, замаскировавшись внешностью его случайного любовника. Любим мы розыгрыши, а также копаться в мыслях. Тот журналист несколько лет был одержим увиденными вами музыкантами и сексуальной революцией. Наделим брошь радиацией, чтоб не думал размножаться почкованием, как мы.
— Ай, делайте, че хотите! — воскликнул Долбослав, разочарованный в поиске русов. Развлекали каких-то англичан американцами, которые еще даже не родились.
