Семь минут, но разве они длятся вечность?

      Нет. Блять. Как бы сильно Брэдли ни отрицал это, но горлышко бутылочки из-под мягкого сливового вина чойя¹, примерно 10 градусов крепости, услужливо смотрит в его сторону. Он долго сверлит её взглядом, надеясь подвинуть бутылку силой мысли, хотя бы в сторону сидящего справа Бобби, но, поскольку телекинезом он не обладает, ему приходится поднять взгляд и встретить такой же взгляд чёрных глаз. Зачем? Ну вот зачем он вообще сюда пришёл?! Лежал бы сейчас в мягкой постели, сжимая одеяло в объятиях и погрузившись в стадию глубокого сна. Время на часах, между прочим, уже за два ночи, хотя по режиму он должен ложиться не позже двенадцати. Как он здесь оказался? Хороший вопрос. Кто-то позвал Бобби, Бобби позвал Пи-Джея и Макса, Макс позвал Танка под предлогом сблизиться в плане дружбы, ведь после спасения из огня их отношения резко перепрыгнули со стадии «ненавистники друг друга» до «полудрузья, полу знакомые». Ну а Танк позвал Брэдли. О нет, не думайте, Танк всё ещё питает обиду к нему, но годы близкой — может быть, даже слишком — дружбы не позволяют просто взять и бросить Брэдли, хотя хочется. Ну а Брэдли извинился уже множество раз, и вы мне не поверите, но он сделал это даже не сквозь зубы!       — Кхм-кхм. — Поток мыслей Брэдли прерывает кашель, который питает слишком жирный слой намёка. Ах да, бутылочка. Кажется, с момента, как Макс покрутил её, и она остановилась на Брэдли, прошло около минуты, и ни он, ни Макс не сдвинулись с места. — Вы собираетесь хоть что-то делать?       — Да. — Макс буквально выплёвывает это слово в сторону Бобби, но всё же переводит взгляд на Брэдли, который снова таращится на бутылочку.       — Думаю, да. Можно мне отказаться? — Он не хочет отказываться, ведь это шанс сблизиться с соперником, который сразу привлёк внимааниеее... Его хватают за руку — за запястье, — мысленно поправляет Брэдли сам себя. Как давно он начал вести разговоры у себя в голове? Неважно, ведь сейчас его буквально силой закинули в шкаф, Макс заходит следом и прикрывает дверцу. Слышно, как снаружи их подпирают, и объявляется начало таймера. Ладно... Ладно! Семь минут — это не так много, да? Брэдли напряжённо выдыхает, не рискуя поднимать взгляд и смотреть в глаза. Мы становимся неувереннее, когда нас запирают в узком пространстве с тем, кого ты презирал, с тем, кому ты проиграл, с тем, в кого ты...       — Блять. — Скотина! Прервал такую мысль! Всего лишь, чтобы промычать ругательство себе под нос и опустить взгляд в ноги. О чём он вообще думает сейчас? Ему так же неловко, или это всё распространяется только на Брэдли? Нужно что-то сказать, но что? Нельзя выглядеть идиотом, не сейчас. Ни одно слово не приходит на ум.       — Придурки. Зачем вообще приходил? — Это он себе? Брэдли хмурит брови, наконец поднимая взгляд.       — Что, неужели моя компания тебе не по нраву? — Он находит, что ответить, и делает это в своей манере, пытаясь не выдать неловкость. Хотя что такого в его неловкости? Разве у Макса нет такого же чувства? Похоже, что нет. Макс даже не смотрит в его сторону и выглядит совершенно расстроенным.       — А тебе что, весело? — Макс покосился на него. Такое поведение Макса Гуфа было удивительным. Ранее спокойного и уравновешенного в плане гнева Макса сейчас и след простыл. Это так алкоголь на него действует? Официально Брэдли присоединился к вечеринке только когда стали разливать вино знакомой ему марки, и чёрт знает, что они пили до этого.       — Не с тобой. У нас разные понятия веселья. — Язвит Сноберкраст, в ответ получая лишь фырканье. И сейчас идеальный момент, чтобы мозг Брэдли заметил, что они находятся не более чем в пяти сантиметрах друг от друга. В этом и суть игры, разве нет? Брэдли нужно двинуться чуть-чуть влево, чтобы их колени соприкоснулись. Как пьяный Макс среагирует на такое прикосновение? Если он перестанет игнорировать впивающуюся в его рёбра картонную коробку и подвинется чуть ближе к Максу, уже можно сказать, что они будут чувствовать дыхание друг друга.       — Не смотри на меня так, будто у тебя есть планы на меня.       — Не льсти себе. — Шипит Брэдли. Он двигается ровно настолько, чтобы колено его правой ноги коснулось левой Макса. Он либо не замечает, либо просто игнорирует.       — Значит, планов нет... — В голосе проскальзывает что-то очень схожее с разочарованием. Не то чтобы планов совсем не было, но определённо не те, которые описывают в правилах к этой игре. Хотя... Нет, точно нет. Нужно быть идиотом, чтобы не заметить багрянец на щеках Гуфа. Даже в полутьме шкафа его щёки так и горят. Он двигается чуть ближе, Брэдли же отпрянул назад, снова наткнувшись на острый угол коробки и рефлекторно дёрнувшись вперёд. Ноги Брэдли путаются в чужих, и он спотыкается. Макс, похоже, не успевает отшатнуться, и они врезаются друг в друга грудь в грудь. Лбы тоже встречаются, отчего оба вздрагивают. Поза меняется — теперь они плотно прижаты, плечо к плечу, колено к колену, и Брэдли, кажется, не торопится отодвинуться. Мда. Пока Брэдли думает о том, как же было нелепо то, что только что произошло, щёки Макса вспыхивают. Эй, где тот агрессивный пёс, который был в начале?       — Что, стоило мне приблизиться, как и пыл свой поумерил? — Раньше чем Брэдли может обдумать свои слова, они срываются с языка.       — Ты можешь заткнуться хотя бы на секунду? — Брэдли слышит, как сердце Макса стучит, кажется, так громко, что даже прислушиваться не нужно. За дверцами шкафа объявляют, что ещё пять минут. Они находятся здесь только две минуты? Боже правый...       — С чего это вдруг я должен затыкаться? Запомни, малыш Гуф, это не меня заперли с тобой, это тебя заперли со мной.² — Брэдли всё-таки решает отстраниться и буквально сразу же слышит облегчённый выдох. Эй, он не настолько тяжёлый! Макс, кажется, пытается восстановить дыхание, и выглядит это так, будто он не дышал всё это время.       — Ну и? — Брэдли вскидывает бровь. — Тебе лучше, когда я на расстоянии? Макс хмурится, но это уже не тот холодный взгляд, по крайней мере румянец всё портит. Нет, конечно, румянец был и до этого, но тогда он был от алкоголя, который был выпит Максом в больших количествах. Брэдли до сих пор в шоке, как пёс, который алкоголь вообще впервые в рот взял, до сих пор держится на ногах? Сейчас багрянец на щеках — результат «работы» Брэдли.       — Мне легче, когда ты не врываешься в моё личное пространство. — Говорит человек, который минуту назад сам попытался его нарушить. Брэдли не сдерживает усмешку и, дабы закрепить правдивость этих слов, двигается ближе, отчего Макс прижимается к стенке шкафа.       — Что, правда? — Руки, а именно предплечья, Сноберкраст прижал чуть выше плечей Макса. Брэдли не сильно выше Макса, может быть на пару сантиметров, но сейчас, когда он буквально нависает над первокурсником, разница кажется куда больше.       — Отойди. — Голос дрогнул в самый неподходящий момент, когда Макс попытался приказать. Он нервничает, и это как бальзам на душу Брэдли. В отличие от Макса он запомнит этот момент, и поэтому сейчас откровенно наслаждается красным до кончиков ушей и волнующимся Максом.       — Не хочу. — В упор отвечает Брэдли, двигаясь лицом ещё ближе к лицу, проверяя, насколько далеко сможет зайти и до чего сможет довести Макса. Брэдли всегда грешил азартом и адреналином, и в этой ситуации, пусть и нет ничего «экстремального», но азарт зашкаливает. Брэдли в реальном времени может наблюдать цепочку эмоций на лице Макса. Его взгляд перемещается вниз к торсу Брэдли и ниже. Он краснеет до предела, видимо, понимая, чем это может показаться, и отводит глаза в сторону дверцы шкафа, словно ища несуществующее спасение. За дверцами объявляют: «3 минуты». Сейчас же времени кажется капец как мало. Макс снова смотрит на Брэдли, взгляды встречаются, дыхание первокурсника учащено, и кажется, сейчас Брэдли буквально в его взгляде может прочитать его мысли. Если уж позориться, то с кайфом. Доли секунды не понадобилось, чтобы Брэдли ощутил жёсткость поверхности шкафа спиной. Макс прижимается к нему уже всем телом и... О чёрт... Брэдли отчётливо чувствует незнакомую твёрдость, упирающуюся в бедро.       — Ты мелк-... — Его словам не дают возможности высвободиться, так как его затыкают довольно необычным, но почему-то ожидаемым способом. Брэдли двигается ближе, понимая, что Макс совершенно не умеет целоваться. Ну прям вообще. Но это влияет на Брэдли сильнее, чем любой уверенный поцелуй с Танком. То, как Макс пытается подобрать движения, целует сбивчиво и резко, словно боится ошибиться и боится того, что это может его затянуть, буквально заставляет колени Брэдли незаметно дрожать. Он, вместо того чтобы вернуть себе лицо и оттолкнуть Макса, а после кинуть язвительный комментарий о том, как же ужасен Макс в этом деле, слегка наклоняет голову в сторону, чтобы им обоим было удобнее, и подстраивает движения языка Макса под свои. Руки словно сами цепляют край толстовки Макса, и руки проникают под неё. Макс дёрнулся, чувствуя холод чужих рук, но не отстранился, даже, можно сказать, прижался ближе. И именно сейчас Брэдли ощущает, что ему это нравится. Нравится, правда, до тяги внизу живота. Шум за дверцами заглушается окончательно, когда Брэдли аккуратно прикусывает нижнюю губу Макса, и он издаёт тихий звук, отдалённо напоминающий стон. Одно слово заставляет Брэдли резко распахнуть глаза. «Минута!» — кричат снаружи. Брэдли отталкивает Макса от себя так, что тот впечатывается в коробки, румянец на щеках уже светится, и Брэдли уверен, что на его щеках всё точно такое же.       — И всё-таки... Заткнулся ведь. — Макс едва может дышать от всего пережитого. — И не думай, что я забуду об этом.       — Скотина. — Отрезает Брэдли, но ухмылка так и не хочет сползать с лица. Двери шкафа отпираются и открываются, и в глаза сразу бьёт яркий свет, а гул голосов усиливается. Их лица говорят за них, как бы сильно они ни отнекивались. Чтож... Семь минут прошло.