Тепло в пустоте

      После Белобога все члены экипажа звёздного экспресса стали доверять Стелле. Она доказала свою преданность желанием идти на жертвы ради других членов команды, показала свою готовность сражаться бок о бок с общим врагом, убедила всех в своём чистом сердце, готовая броситься на помощь страждущему незнакомцу. Одном словом, она стала вестником Освоения, таким же достойным, как и её старшие коллеги по Экспрессу. Получая советы и наставления от мягкой, но строгой Химеко, Стелла чувствовала себя защищённой и бесконечно благодарной. Она могла часами просиживать в общем вагоне с Химеко, разделяя с ней наслаждение кофе, беседуя об увиденных мирах и разбирая их сложные выборы на пути. Вот сейчас Химеко уберёт прядь своих красных шёлковых волос за ухо, приобнимет Стеллу, возьмёт легонько свою чашку и уйдёт в свою комнату, загадочно улыбаясь ей перед тем как закроет дверь. К сожалению, оттуда её уже нельзя достать, хотя Стелле очень хотелось порой подойти и жалобно поскулить под дверью, в надежде на то, что Химеко впустит её в свой маленький, пропахший горечью благородного напитка, мир. Проводив Химеко взглядом, она подойдёт к одинокой фигуре перед стёклами экспресса. Фигура, что смотрит в далёкие дали с надеждой и горечью. С господином Вельтом Стелла говорила о том, чего ещё не знала, чего не пережила — о том, что видел и пережил Вельт. Он рассказывал ей о далёких мирах, которые, возможно, ей удастся посетить. Март 7 была самым близком человеком для Стеллы. Иногда её было слишком много, но лучше так, чем никак. Перед отходом ко сну они вдвоём могли часами смотреть снимки, обсуждать общих знакомых, говорить о своих переживаниях. Иногда компанию им составлял Дань Хэн. Он участвовал в посиделках с ними, играя с ними в настольные и компьютерные игры, выпивал с ними, разделял трапезу, поддерживал их, но преимущественно предпочитал молчать и закатывать глаза. Были люди, они дарили тепло Стелле, но в её груди было кое-что, что не давало ей покоя. Не давало спокойно смотреть на людей, на него. Это “что-то” был не стелларон, хотя он был связан с “чем-то”. Стелла, не совсем опытная, с трудом могла описать это и рассказать об этом, даже находясь сама с собой наедине. Это было похоже на чёрную дыру, на зыбучие пески, на самую глубокую впадину тёмного океана. Это был болезненный, разрывающийся спазмами, водоворот. Водоворот всепоглощающей пустоты — звон этой пустоты доходил до кончиков пальцев каждый раз, когда она думала об этом, когда чуть-чуть касалась этого острия своими мыслями. Погружение в пучину отдавало множеством неприятных чувств: потерянность, одиночество, беспомощность. Каждая улыбка, обращённая к ней, наполняла её радостью и ощущением того, что она не одна, что ей благодарны, её любят, её ждут. Рука Сервал, лежащая на плече, строгий взгляд Брони в самую глубину глаз, робко скрещенные пальцы с пальцами Клары во время прогулки. Эта теплота была очень важной для Стеллы, но водоворот в её груди был ненасытен. Он хотел тепло того, у кого не было этого тепла или не было для неё. Она выпрашивала это тепло долгими посиделками в архиве, подходя и спрашивая молодого человека о том, что написано в источниках, пока он неподвижно сидел и смотрел в одну точку, смотря в свои документы. Стелла жадно ловила следы его присутствия, узнавала всё о нём, пока его ничего в ней не интересовало. В те редкие моменты, когда он присоединялся к празднованию, и они со Стеллой и Март 7 были дружны и как будто одно целое, она наслаждалась еле исходящим от него теплом, запоминая это чувство, предаваясь мыслям об этом, отходя ко сну. Случайно удариться плечом, пододвинуться для шёпота: всё это использовала Стелла. К сожалению, она была единственным, кто наслаждался этим. По крайней мере, это была святая убеждённость самой Стеллы. Она бережно хранила это чувство к Дань Хэну, не отваживаясь назвать это любовью. В конце концов, она была свободным человеком, поэтому возможности насладиться явным телесным теплом у неё были. Прижимаясь к груди Луки, гладя по волосам во время поцелуя одного неизвестного жителя нижнего города, она думала о черноволосом юноше, который даже не смотрит на неё. Однажды во время её посиделок в архиве кое-что произошло. – Ты с Март и Вельтом отправишься на Лофу Сяньчжоу, как я слышал. Молодой человек был занят, но обратился к Стелле, сидящей на футоне. Он не смотрел на неё, в голосе чувствовалось напряжение. – Так и есть. План изменился после сообщения Кафки. Почему ты не хочешь отправиться тоже? Ответом на вопрос Стеллы было молчание. Химеко говорила Стелле не поднимать тем, связанных с Сяньчжоу, но раз была маленькая надежда на разговор, то нельзя было её терять. Как жаль, около пяти минут ожидания прошло, видимо, на этом разговор точно закончится. От расстройства Стелла встала с футона, положила планшет на стол к Дань Хэну и пошла на выход. – Подожди. Дань Хэнь встал, изящно поправил плащ и подошёл к Стелле. Он заглянул в её глаза и поддерживая прямой зрительный контакт, отчеканил: “Я прошу тебя быть осторожной. В Белобоге, как бы ты не была импульсивна и готова на героические действия, я мог тебя защитить. Сейчас этого не будет. Я верю в силу Вельта и Март, но пожалуйста, не делай так, чтобы им пришлось тебя спасать.” Стелла, вынужденная думать быстро и действовать так, будто говорит со своим “просто товарищем”, у которой к нему нет никаких чувств, выпалила: “Так ты беспокоишься о них или предупреждаешь, чтобы я не принесла проблем?”. Её хитрая улыбка была хорошим дополнением к спектаклю. Дань Хэн вздохнул и потёр лоб рукой. Стелле хотелось тотчас взять эту руку и прижать к своей щеке, но это было бы странно. – Конечно, я не хочу, чтобы с каждым из вас что-то случилось. Но ты..., — он осмотрел её с ног до головы, — Ты можешь сама причинить себе боль. Не ввязывайся в драку, если её можно избежать, не лезь на рожон. За тебя я беспокоюсь больше всех. Стелла почувствовала прилив жара к лицу, она смотрела вниз, не в силах поднять взгляд, затем решилась на обычный дружеский жест. Её рука поднялась к его руке, которую он держал в замке на груди и слегка докоснулась. Он был таким холодным, как ледышка, но она была готова греть в обмен на его запрятанное тепло. Дань Хэнь продержался пару секунд и убрал руку, протянул вдоль спины, сжал несколько раз и вытер об плащ. Подобное очень сильно уязвило Стеллу, но она не подала виду. Она ещё раз докоснулась до него, но на этот раз не до кожи, улыбнулась и попрощавшись, вышла.