Тепло в пустоте

Следующим утром Стелла и Воскресенье подготовили комнату для проживания двух человек. После этого Воскресенье продолжил осматривать комнату и выспрашивать информацию у Стеллы. – Стена, посвящённая Пенаконии? Он обратил внимание на маленький закуток, украшенный открытками и принтами. На стеллаже была коллекция подставок под напитки из баров. – Зачем ты это собираешь? – Это одна из радостей постоянных приключений. Можно брать вещи и перебирать их, уже сидя в экспрессе. Все воспоминания оживают! – Это подобно тому, как Март 7 всё фотографирует? – Наверное, да. Мы часто вместе с Март и Дань Хэном перебираем безделушки, сувениры, книги и снимки из путешествий. – Вы втроём близки? – Да, конечно, близки. Они моя семья. – Ты относишься к Март 7 и Дань Хэну как сестре и брату? Стелла неловко улыбнулась. Для Воскресенье семья — это Зарянка. Теперь уж точно одна единственная семья в его жизни. Однако Стелле бы хотелось, чтобы он не только почувствовал дух экспресса и приключений, но и сблизился со всеми, если он тут надолго. Есть ещё проблема, к Дань Хэну всё-так Стелла относится не как к брату. Сделать сейчас на это акцент прозвучит подозрительно и не слишком дружелюбно, поэтому Стелла выбрала безопасный сценарий. – Я не знаю, что это такое. Думаю, это немного другой род отношений, но они самое близкое, что у меня есть. Самые близкие друзья. Воскресенье заметил постер с собой и Зарянкой в раме и подозрительно покосился на Стеллу, на что та пожала плечами с самой хитрой улыбкой на свете. Они прошли дальше к бару. – Даже такое у тебя есть. – Хочешь сделаю коктейльчик? Я такое хорошо умею, много практиковалась. Видя вежливое молчаливое согласие Воскресенья, Стелла ловко управилась и поставила трубочку завершающим штрихом. Молодой человек, тем временем, отошёл к кровати и посмотрел в иллюминатор на вагон для вечеринок. Место, где он проводил всё последнее время. Стелла подозвала его. – Жаль, что из твоего вагона нельзя смотреть в космос. Если бы тут было окно, можно было бы считать эту комнату идеальной. – Это высокая оценка, но и я старалась её обустроить, чтобы было не стыдно. Стелла протянула коктейль, Воскресенье молчаливо его взял двумя руками. Стелла только что спохватилась, хотела попробовать сначала сама, не растеряла ли она навык. Она схватила своими пальцами трубочку и сделала маленький глоток. После она довольно встала и смотрела на Воскресенье во все глаза, пока он сверлил глазами поверхность стакана. Стелла выдернула ещё одну палочку и заменила ею старую, тогда Воскресенье взглянул на неё с лёгкой улыбкой благодарности и начал попивать свой коктейль, пока они продолжали осмотр комнаты. Проходя мимо книжного шкафа, Стелла сделала сноску, что парень уже тут всё видел вчера, но их архив безразмерен и, если он хочет ознакомиться с ним, он может сходить к Дань Хэну. – Если ты меня проводишь, буду крайне благодарен. Не могу просто так побеспокоить Дань Хэна, а вот тебе он точно будет рад. – Это как сказать. – Вы же сказали, госпожа Стелла, что у вас очень хорошие отношения? – Так и есть. Просто Дань Хэн скрытный и замкнутый человек, он любит своё пространство, предпочитает сам проявлять инициативу, когда ему нужно общение. Знаешь, как кот. Стелла нервно сглотнула. Надо более осторожно обходиться со словами, подумала она. А то отвечать на вопросы про отношение Дань Хэна к ней не самый её любимый предмет разговора. Стелла постучалась в архив, но никто не ответил. Дверь была открыта, так что она подумала, что это зелёный свет. Она взяла под плечо Воскресенье и повела к панели управления архивом. С огнём в глазах она презентовала ему систему, рекомендовала всё, останавливалась, когда замечала что-то ещё. Рассказ её был сбивчивый, но это был рассказ человека, который горит желанием посвятить другого в то, что ему крайне интересно. Воскресенье опять улыбнулся такой разгорячённой речи девушки, её активной жестикуляции и громким словам. – А? Что? Я сказала что-то смешное? Стелла заметила то, как смотрит на неё Воскресенье. Тот при вопросе спрятал глаза, как будто его застали за чем-то постыдным, но начал говорить он с улыбкой. – Нет, нет, прости, я не смеюсь над тобой, просто мне нравится, когда люди горят чем-то, какой-то идеей или, когда занимаются любимым делом. Ты мне напоминаешь Зарянку, только более, хм, непосредственно выражающую себя. – Выбирай скорее, что тебя заинтересовало. – Мне понравился твой рассказ про вот этот мир, Воскресенье ткнул пальцем в строку. То, что они там построили, звучит очень интересно, я бы хотел ознакомиться. Стелла поделилась информацией с архива на планшет и указала Воскресенью на диван. Они уселись и начали читать планшет одновременно, но Стелла изредка вставляла свои комментарии с собственными мыслями или дельной информацией. Какое-то время они сидели вот так, как школьники, готовящиеся к экзаменам. Через пол часа зашёл Дань Хэн. Он повесил плащ, прошёл к столу и сел за него. Через какое-то время он начал поглядывать на своих коллег, прочистил горло и обратился к ним. – Что делаете? – А, ой, Дань Хэн, привет, я тебя не заметила, зачиталась. Воскресенье тоже поднял голову от книги, глубоко склонил голову в приветственном жесте. – Добрый день, господин Дань Хэн. Я вас заметил, но госпожа Стелла сказала, что вы сами предпочитаете выказывать инициативу в общении, а до этого предпочитаете не общаться. Копейщик глянул на Стеллу, подняв одну бровь, та поджав брови отвернулась всем корпусом, будто говорят не про неё. Когда Дань Хэн устал на неё смотреть и отвернулся к своим документам, Стелла обрадованно вернулась к планшету. – Я прошу прощения, господин Дань Хэн. Если мы вам мешаем, мы можем скачать информацию и уйти в комнату госпожи Стеллы. Дань Хэн повернулся только корпусом к ним, глаза его были прищурены: “Вы не мешаете. Сидите здесь. “ – Я ценю вашу вежливость и благосклонность, но право, никто не обидится… – Сидите. Здесь. Дань Хэн отчеканил последние слова, не поворачиваясь уже к паре на диване. Через время они сами ушли, попрощавшись. С тех пор Стелла и Воскресенье стали проводить время вместе. Конечно, Март 7 и Дань Хэн тоже сблизились с Воскресеньем, раз уж Стелла стала ему кем-то вроде друга, но пока у него были с ней самые близкие отношения. Вдвоём и вместе с Март 7 они показывали ему Станцию Герты, пугали его рассказами про великую и ужасную хозяйку этой станции. Рассказывали, что Стелла теперь пожизненный раб и тестировщик изобретений местных гениев. Пару раз Дань Хэн заходил в комнату к Стелле, замечал там Воскресенье, сидящего неподалёку и занимающегося своими делами, поджимал губы, сдвигал брови и уходил, прикрываясь ненужными оповещениями и новостями экспресса. Стеллу это и радовало, и напрягало. Радовало, потому что он заходил к ней, даря ей тепло и внимание своим личным визитом, и огорчало, потому что он уходил, не дав ей насладиться и минутой его присутствия в своей комнате. Стеллу начали посещать мысли, что, возможно, это всё из-за Воскресенья, но как же это глупо. Если его выселить, тогда Дань Хэн в принципе не будет приходить исходя из этой логики, какой-то замкнутый круг. Она не собиралась его выселять, однако и не думала, что он будет проводить здесь времени больше, чем в вагоне для вечеринок. Так проходили дни, недели. В какой-то момент, когда Стелла сидела за своим рабочим столом в компьютере, Воскресенье подошёл к Стелле, положив руку ей на плечо. Она взглянула на него снизу-вверх с полуоткрытым ртом от удивления, а Воскресенье смотрел на неё в контражуре, его силуэт опоясывал сильный свет лампы. Однако, даже оставаясь тёмной фигурой на фоне яркого света, его глаза выглядели зловеще из-за огня в них. Стелла поднялась, чтобы быть с ним на одном уровне. – Когда ты прямо так смотришь, выглядит устрашающе. Твои глаза прямо светятся демоническим светом. Лицо Воскресенье придвинулось к лицу Стеллы. – Мои глаза прямо как твои, как же ты можешь бояться их? – Ну не прям уж такие же, но признаю, глазами мы похожи, даже волосами, если подумать. Воскресенье взял прядь её волос, и Стелла вдруг почувствовала этот момент просто упоительно интимным. С нерешительностью она переминалась с ноги на ногу, но боялась прямо отойти или отодвинуть Воскресенье, не хотела его обижать таким недоверием. – Я хотел поговорить кое о чём. Макушку Стеллы обдало тёплым дыханьем Воскресенья. Зря она встала со стула, подумала она, тут очень мало места. Она подумала, что он уж отойдёт, когда она встанет, чтобы не было так тесно, но он не сдвинулся, из-за этого он зажал её между её столом и нежеланием выказывать недружелюбие. – Я хотел поговорить о Дань Хэне. Он испытывает к тебе чувства, судя по всему, далёкие от братских и сестринских. И я даже не о чувствах между близкими друзьями. Вот так, заключённая между предметом мебели и нежеланным разговором, она уже думала, что легче всего будет проломить себе голову об этот стол, подвергнуться амнезии и не вспоминать больше о подобной неловкости. – Воскресенье, слушай, я не хочу тебя обижать, но давай поговорим о другом. Не знаю, что ты имеешь в виду и знать не хочу. – Уверена? Воскресенье загадочно и с улыбкой смотрел на Стеллу, устрашающий вид исчез, лик светился дружелюбием. – Ах, ну ладно. С чего ты взял вообще такое? – Я вижу, что между вами не всё гладко. Сначала я думал, что он тебе признался, а ты его отвергла, поэтому ты так нервически на него реагируешь, но потом, как мне кажется, я разобрался лучше. Думаю, что отношения между вами сложные с обоих сторон. Я хотел предложить тебе кое-что… Думаю, тебе станет легче после этого. Воскресенье взял руку Стеллы в свою, большим пальцем он потёр костяшки её ладони. В этот момент без стука дверь отворилась, вошёл Дань Хэн. Воскресенье невозмутимо ответил, улыбаясь: “Здравствуйте, господин Дань Хэн.” – Это что у вас тут? Дань Хэн старался выглядеть спокойным и невозмутимым, но это были очень плохие попытки. И всё же он молчал и ждал ответа. – Я разговаривал со Стеллой и предлагал свою помощь, видя, как ей тяжело. Я к Вам отношусь очень хорошо и не думаю вас поучать ни в коем случае, однако перед входом в чужую дверь следует стучаться. – Было не заперто. К тому же, ты гость комнаты Стеллы, у неё таких правил никогда не было. Стелла просто стояла и переводила взгляд с одного на другого. Приняв в итоге сторону Воскресенья, Стелла обратился к молодому дракону. – Дань Хэн, не будь так груб к Воскресенью. Что ты хотел? Безымянный, до глубины уязвлённым замечанием Стеллы, сначала напряг своё лицо, потом шумно выдохнул. Произнёс: “Ничего” и исчез в проёме, негромко прикрыв дверь. Воскресенье же повернулся к девушке с улыбкой победителя, он сладко проговорил: “Это то, о чём я говорил. Я был прав”. Воскресенье взял под плечо Стеллу и прошёлся к ней к кровати. – Я думаю, получая не те проявления эмоций, которые хотите увидеть, Вы заблуждаетесь насчёт господина Дань Хэна. Вам кажется, что если он выбирает не быть с Вами рядом, не признаётся в своих чувствах, то ему до Вас дела нет в романтическом плане, но люди очень разные. То, что нас формирует, годами, оставляет на нас глубокий отпечаток. Этот отпечаток с нами давно в разуме и нашем сердце. Все мы сплошь проросли тем, что мы не выбирали. Стелла слушала его заворожённо. Воскресенье ласково поглаживал её руки, поправлял её куртку. – Господин Дань Хэн любит вас своей любовью, как может. Он не может вас любить вашей любовью. – Но с чего ты взял? Из-за ревности? – Это тоже, но это не главное. Он смотрит на вас всегда, когда вы не смотрите. Когда вы сосредоточены на чём-то другом, он смотрит только на вас. Когда мы в комнате Март 7 смотрим снимки, его взгляд задерживается на ваших на секунды дольше, чем на снимки с ним самим или с остальными членами экипажа. Если зайти в консоль архива, всё, что Вы читали, стоит в избранном или с пометкой прочитать позже. После использования архивом любого другого человека он ничего не делает, всем приходится заходить в историю, вспоминать. И, так понимаю, одиноко стоящий диван для Вас. Всё в этой комнате сделано так, чтобы Вы заходили ещё, чтобы Вам было легко и хорошо. Он читает всё, что прочитали Вы, чтобы мочь обсудить с вами это. Это его любовь. Я не оправдываю то, что он отдаляется от Вас, не виню Вас ни в чём. Просто надеюсь убрать некоторый груз с вашей души. Относительно ревности, я вижу, он чрезвычайный собственник, я глубоко это осуждаю. Стелла слушала, её сердце билось всё быстрее, яркая радость, сладкая истома разливалась по ней. Ей было сейчас так тепло и хорошо, что она была готова в этот момент сорваться и побежать к Дань Хэну, объяснить ему, что она всё понимает, что ни на чём не настаивает, что примет его любовь такой, какая она есть. Воскресенье заметил эти искры в глазах, это учащённое дыхание, эти красные щёки. – Госпожа Стелла, но вы должны понять. Люди могут меняться, но это происходит крайне редко. Возможно будет так, что Дань Хэн никогда не послушает Ваши просьбы и никогда не даст того, что Вы хотите. Он будет проявлять свои чувства открыто только тогда, когда будет думать, что теряет Вас, когда будет думать, что связь с ним у вас не такая глубокая, как ещё с кем-то. Стеллу было очень легко читать в этот момент. Как, в принципе, и другие моменты. Она почесала голову, прикрыла глаза, руку сжала в кулак у сердца в горьком жесте. Вот так всегда получается. Рассказал, поднял на самые высокие небеса, только для того чтобы разбить о землю. – Я рассказал Вам всё, что увидел. Прошу, если вам есть что рассказать, расскажите. Он сжал её руку, глаза его внимательно смотрели на неё. – Не забывайте, я был Бронзовым Певчим. Вам станет легче. Стелла почувствовала, как будто внутри неё поднимается волна, ей так хотелось рассказать, но она так долго сдерживалась. Это казалось почти противоестественным, это её желание всё высказать. На секунду она испугалась, что Воскресенье использует свои ранее излюбленные методы, но скорее всего, это ерунда, он не мог же. Глаза её заволокло то ли слезами, то ли дымом, дыхание спёрло, Воскресенье мягко поглаживал по плечам. – Расскажи мне. И она рассказала. Рассказала, как поняла впервые, что любит его, как призналась, как они были вместе. Поведала всё по порядку и без утайки. – Получается, что единственный способ заставлять Дань Хэна не отдаляться от меня до невозможности, это быть с кем-то ещё, пока он смотрит. С тобой или ещё с кем-то… – Лучше со мной. Стелла подняла взгляд на Воскресенье в недоумении. Во время её рассказа он давно уже переключился с плеч Стеллы на её лицо. Он поглаживал её щеки, гладил волосы, игрался с ними. – Я совершенно не против, чтобы Вы побыли со мной, даже буду очень рад. Пальцами правой руки он ещё раз погладил её по щеке, проводя линию к подбородку. Повернув её лицо к себе в непозволительной близости, он дыхнул вопрос в её губы. – А Вы, госпожа? Стелла посмотрела на него, закрыла глаза и повиновалась собственному желанию поцелуя. Целуясь с ним с закрытыми глазами, в её голове промелькнула мысль, что она не будет представлять Дань Хэна. Она будет с Воскресеньем сейчас, она насладится этим сполна. Она делает это не ради ещё одного укоризненного взгляда дракона, это подарок ей за такую выдержку в общении с таким невозможным существом. Стелла потянулась к воротнику Воскресенья, но тот остановил её руки. С самой очаровательной и вежливой улыбкой он произнёс: “Я очень рад”. Он встал, прошёлся к двери, закрыл её на ключ. Переключил свет в режим полумрака и двинулся обратно к Стелле. Подходя к ней, он медленно снимал свою одежду. Делал это явно, чтобы Стелла могла оценить его внешность по достоинству. Стелла, выставив мягко ладонь напротив него, когда он уже достаточно приблизился, остановила его желание накрыть её собой на кровати и попросила: “Продолжай”. Он снова выпрямился и уже с небольшим стеснением и глазами в пол разделся до гола. Наконец, выйдя из образа провинившегося мальчишки, он с нетерпеливым вызовом взглянул на неё, ожидая дальнейших указанием. – Ты можешь потрогать себя? Ты же хочешь сделать мне приятно? Я очень хочу посмотреть. Небывалая храбрость проснулась в Стелле. Её желание было искренним и открытым, и она сама не знала, что на такое способна, что она будет просить о таком Воскресенье, когда-либо. Даже что просто увидит его без одежды. Воскресенье старался держать марку, не меняясь никак в лице, исследуя ладонью свой член от основания до конца. Он делал это медленно, явно не для себя, а на показ, чтобы удовлетворить желание Стеллы. Его дыхание не сбилось, а взгляд был чистый, незатуманенный. Наконец Стелла протянула руки в объятии, что можно было считать за приглашение. Воскресенье воспользовался этим и стал снимать один элемент одежды Стеллы за другим. Он опустился на колени и плавно снял её сапожок, поцеловал подъём её ступни. Стелла была заворожена таким отношением. Никогда к ней так бережно не относились. Этот поцелуй в ступню для неё был интимнее поцелуя в губы, она растаяла на месте. Воскресенье между тем, поддерживая её ноги, поднялся губами до коленки. Руками он проник под юбку и нехитрыми движениями спустил её нижнее бельё к полу, юбка задралась к животу. Он остался на коленях, а её подвинул ближе к краю кровати. Головой он приник к уже насквозь мокрому месту Стеллы. Опёршись на обе руки, Стелла рассматривала лицо Воскресенья. Вот он пододвинулся вплотную и поцеловал её половые губы в нескольких местах. Локти Стеллы задрожали, но она концентрировала свой взгляд на глазах галовианца, приникшего к её лону. Воскресенье, чувствуя на себе этот взгляд, поднял свои глаза, Стелла сразу отвернулась, подумав, как это неловко. – Вы можете смотреть на меня, госпожа, если Вам хочется, я не против. Стелла повернулась, но он, вопреки её ожиданиям, всё ещё смотрел на неё между поцелуями в живот и пах. – Однако я тоже буду на Вас смотреть. Так что придётся совершить честный обмен. Наконец Стелла совладала с собой и приняла вызывающий вид. Всё в ней говорило “иди дальше”. Воскресенье переключился с поцелуев на посасывающие движения. Языком он стал лизать, проникать глубже, но быстро отступая. Это было нежно и очень чувственно, его язык был таким горячим. Стелла уже облокотилась на локти, стало труднее себя контролировать. Руку она запустила в волосы молодому мужчине, позволила себе легонько сжать корни волос, проявить жёсткость, вклиниваясь в движения головы Воскресенья. – Госпожа… Стелла собралась и взглянула на него, наконец, он тоже приобрёл растрёпанный вид, подёрнутый мглой взгляд, капли слюны скатилась из уголка губ. Этот человек уже не выглядел собранным и непоколебимым. – Д-да…? Что такое? – Извините, я не могу больше. Я прошу, чтобы Вы пустили меня дальше. – Да, конечно. Стелла снова поднялась, выпрямляя локти, отползая дальше на кровать. Воскресенье преследовал её, как хищник. Он помог ей избавиться от юбки. Тут же он начал целовать живот, проводить языком по торсу. Поднялся к груди, поцеловал ложбинку. Одной рукой он взял правую грудь Стеллы, начал массировать, а левую взял в кольцо губ и начал сосать как младенец. Сначала это было нежно, но с каждой секундой Воскресенье усиливал хватку губ. Казалось, он сейчас начнёт прикусывать. Стелла положила ладонь на его грудь, начала шептать. – Подожди, не надо так сильно, мягче. Воскресенье взглянул на неё исподлобья, его золотые глаза горели. Он улыбнулся, но не дружелюбно, как ангел, а как демон. “Прости”, — сказал он, но ни в его голосе, ни в его взгляде, не было ни капли раскаянья, только мрачное торжество хищника, притворяющегося жертвой и будучи раскрытым. Обеими руками он проник ей под спину, уложив в горизонтальное положение. Он потёрся об её щеку своей, своей грудью об неё, пахом об влагалище, Стелла всё больше раскрывала ноги и льнула к нему. – Вводи. Их взгляды встретились, Стелла ухмыльнулась. – Попроси меня, как надо. – Пожалуйста, госпожа, возьмите его в свою руку и введите в себя. Стелла обхватила его член своей ладонью и начала водить им по своим чутким местам. Всё это отзывалось яркими красками настоящего наслаждения. Наконец она остановила его в правильном положении и головкой начала примеряться к точке входа. Воскресенье вошёл плавно со скольким звуком. Наполненность Стеллы обоим подарила вдохи приятных ощущений. Их половые органы были мокрые от естественной смазки и горели огнём от прилившей к ним крови. Когда он начал двигаться, Стелла обняла Воскресенье, и это ему явно понравилось. Он ускорился и начал двигаться глубже, хотя их секс всё равно нельзя было назвать быстрым, они медленно наслаждались друг другом и таяли в моменте. Наконец, на последнем движении Воскресенье вытащил свой орган и излился Стелле на живот. Он дал себе отдохнуть пару минут, а потом принёс салфетки и вытер живот девушки. Помог ей подняться, проводил в ванную. Дождавшись наполнения ванны, Воскресенье поклонился ей и сказал:” Пожалуйста, отдохните в спокойной обстановке. Как только вы захотите со мной пообщаться по этому или другому поводу, мы с Вами поговорим”. Он развернулся на пятках, но Стелла его окрикнула: “Тебе необязательно уходить. Ты можешь принять ванну со мной, если хочешь”. Видно было, что Воскресенье это застало врасплох. Он сам хотел уединиться и думал, что Стелле тоже нужно время всё обдумать. Не ожидал, что ей настолько всё легко далось. С другой стороны, ему тоже было нужно в ванну, да и заставлять говорить никто не будет. Он опустился в ванну к ней, пена скрыла их тела. Она молчали, только изредка обнимались или касались друг друга. Выйдя из ванной комнаты в тёплых халатах, они легли каждый на свою кровать и обособились личным пространством. Каждый взял книгу и погрузился в чтение, периодически обмениваясь взглядами.