В погоне за Светом

На полигоне Олве чувствовал себя увереннее, чем в любом другом месте дома, — все же ему, непривычному к большим особнякам, дорогой обстановке и слугам, было заметно неуютно поначалу, и он в основном проводил время в своей комнате и в библиотеке, с большой настороженностью выходя, чтобы поесть. Зато на полигоне он развернулся: в свободной рубашке с закатанными до локтей рукавами, туго стянутыми волосами, он блестел очками и явным, с трудом сдерживаемым предвкушением, а руки его обнимало едва заметное сияние. – Все твои проблемы — от сбоев в концентрации, — произнес он, глядя на облаченного в привычную форму Корсо внимательно и серьезно. — И от страхов. Но для начала будем работать с концентрацией. Готов? – Готов. — Корсо нервно сглотнул. Страх действительно скручивал изнутри, невольный, мерзкий: а если он не справится? Если опозорится перед Норреном и не сможет показать, насколько он силен?.. Норрен что-то заметил в его взгляде, нахмурился и, подавшись вперед, взял его за руки — словно поделился сиянием. – Эй. Не бойся меня, — произнес он, заглядывая Корсо в глаза. — Я тебе не враг. Я не буду смеяться, если что-то не получится. Я буду вместе с тобой работать, чтобы у тебя получилось. Это понятно? – Понятно, — кивнул Корсо и тихо усмехнулся. — Хотя это непросто, имей в виду. – Всем непросто. Помни главное — что все преодолимо. — Олве сжал его руки чуть сильнее и отпустил, отступая обратно на шаг. — А теперь — минута на успокоение, и работаем. Дыши, сосредоточься на дыхании, глубоко вдыхаем, медленно выдыхаем. Почувствуй силу внутри. Приступай. Корсо нахмурился, но сделал так, как велели — занялся успокоением перед работой. Дышал ровно, даже сделал несколько пассов, чтобы сосредоточиться. Силы внутри было очень много, столько, что Луиджи нестерпимо хотелось выплеснуть ее прямо сейчас. Но нельзя, надо контролировать себя, контролировать силу… и не прибить случайно мага света, который с ним связался. – Хорошо, — донесся голос Олве — такой же спокойный, ровный, без толики ехидства; он прозвучал немного дальше и сбоку, куда учитель отошел, будто с линии огня. — А теперь начинаем работать. Отрабатываем магию земли, с самых азов. Поднимай стену, расстояние пять шагов, высота два метра. Поднимаешь и держишь десять минут. Начинай. – Смеешься? — Корсо обернулся на голос. — Это же совсем для новичков и малолеток. – Значит, ты с этим без проблем справишься. Делай. — Норрен сложил руки на груди и кивнул на полигон, твердо глядя на Корсо. Тот нахмурился, еще несколько секунд недовольно смотрел на Олве, но кивнул и легким пассом поднял стену. Правда, немного выше, чем надо. – Включаем глазомер, — тут же произнес Норрен, и на стену прыгнул солнечный зайчик, расползся светящейся полосой, обозначая уровень. — Стена должна быть ниже. Опускай, поднимай заново. Корсо вновь недовольно посмотрел на Норрена. – Это незначительно. Какая разница? – Разница в контроле. Если ты не можешь поднять стену определенного размера, это говорит о том, что магию ты контролируешь недостаточно. Делай. — Олве снова кивнул на полигон, прищурившись оценивающе. – Норрен, это глупость! — Корсо раздраженно дернул головой, стена перед ним обрушилась с грохотом, а следом он поднял новую — точно такую же. – Нет, не глупость, учитывая, что ты не в состоянии выполнить такое простое задание, — скептически приподнял бровь Норрен и снова отчертил солнечной полосой нужный уровень. — Успокойся, Корсо, дыши. Чувствуй силу, контролируй ее. Поднимай постепенно, медленно и поэтапно. Поехали. Чего Корсо стоило сдержаться, знал только он сам. Слова Норрена не успокаивали, наоборот, его спокойный голос выводил из себя, и даже собственная сила, которую он был неспособен подчинить, бесила. Луиджи поднял еще одну стену, и еще одну, и еще, с каждым разом все сильнее заводясь — ни одна из них не была нужной высоты, поднимаясь или выше, или ниже. К тому моменту, когда наконец стена выросла аккурат вровень с солнечной полосой, Корсо весь взмок, его трясло от бешенства и злости — и на себя, и на собственную силу, и, конечно, на Норрена. Которого эта злость, кажется, совершенно не трогала. – Молодец, — так же ровно, раздражающе-спокойно и так же раздражающе-одобрительно произнес Олве. — Видишь, ты все можешь, если будешь контролировать силу. Теперь держи стену десять минут, отсчет пошел. Корсо мог бы испепелить Норрена на месте — сил и злости хватило бы; но вместо этого он покорно удерживал стену, хотя больше всего ему хотелось броситься на Олве, схватить за грудки и вытрясти всю душу, хоть так выплеснуть раздражение. Норрен же стоял, как ни в чем не бывало, и, казалось, развлекался: по стене то и дело скакали солнечные зайчики, с каждой минутой их становилось все больше, и вскоре они закружились по стене хороводом. Только человек, который знал, чего Олве стоило поддерживать такое количество заклинаний одновременно, понимал, что на самом деле это не развлечение, а тренировка. – Все! — Стоило отведенным минутам истечь, Корсо отпустил магию, и стена выросла еще на добрый метр вверх, следом он поднял еще несколько стен, будто старался отгородиться от света, его мага и всего мира заодно. – Опустил все стены, — не отвлекаясь от своих зайчиков, приказал Норрен. — Стой, дыши. По команде поднимаешь стену, расстояние три шага, высота полтора метра. С первого раза. Корсо раздраженно дернул руками, но стены все-таки опустил. Как же он не любил такой тон, вообще не был готов к тому, чтобы им так запросто распоряжались, даже в Службе подобное по отношению к нему мало кто себе позволял; и все же он терпел. Может, необычайное, раздражающее, уверенное спокойствие Норрена было тому причиной, а может, его взгляд — такой же спокойный и внимательный, а может, его солнечные зайчики, пляшущие вокруг — все это почему-то не позволяло срываться. Казалось, что Норрен чего-то добивается, и хотелось узнать чего. Норрен же наконец сдвинулся с места и легким, почти танцующим шагом направился к центру полигона. Свет постепенно разрастался, усиливался, обнимал его, завихрился, закружился вокруг его фигуры световым смерчем; Олве прошелся вперед-назад, потом повернулся к Корсо и замер, глядя на него с сумасшедшей улыбкой. Стоял он ровно в трех с половиной шагах от Луиджи. – Поднимай, — скомандовал Олве, все так же улыбаясь и не отступая ни на шаг. Корсо только того и ждал: тут же вскинул руки, бросил взгляд на окутанного световым облаком Норрена и — отпустил магию. Она рванулась, такая же злая и раздраженная, как и ее маг, вспучилась земляным валом, быстро разрастаясь, загородила часть света… И стена выросла ровно-ровно перед носом Олве. Именно такого размера и высоты, какой и должна была быть. А Корсо в ужасе дернулся вперед — ему ли не знать, что может произойти с человеком, под которым в буквальном смысле разверзлась земля! От одной мысли, что Олве мог погибнуть из-за его несдержанности, кинуло в дрожь. Но свет вокруг не погас, по-прежнему прыгали по полигону солнечные зайчики, а значит — не задело и их мага. Олве негромко хмыкнул, затем обошел стену и встал перед ней, сложив руки на груди. – Молодец, — кивнул он. — Теперь понимаешь, зачем нужна точность? От точности мага зачастую зависит не только его жизнь, но и жизнь окружающих. Точность — это концентрация и контроль над магией. Убирай стену, постой, подыши, и продолжим. – Я тебя убью, Норрен, — тяжело, надрывно выдохнул Корсо и взлохматил волосы. Живой. Живой, идиот… — Ты понимаешь, что я мог промахнуться? – Понимаю, — кивнул Олве. — И хорошо, что ты тоже это понимаешь. Дыши, Корсо, восстанавливай контроль. Корсо отошел в сторону и размял руки, походил по полигону, подышал. На свежем воздухе дышалось легче, и даже раздражение уходило быстрее, чем обычно. Само собой подумалось, что, может быть, Норрен и прав, что использует такие методы. Но легче от них не становилось, все равно в глубине души засела злость на этого упрямого человека. – Ты псих, — наконец произнес Корсо. Норрен проследил за ним и тоже прошелся по полигону, в нескольких шагах от него. – Я не псих, — улыбнулся он, искоса глядя на своего ученика. — Я просто верю в тебя. Оправдай эту веру, Луиджи. Корсо вздрогнул, хмуро осмотрел своего новоиспеченного учителя и не слишком уверенно кивнул. – Я попробую, Норрен. Но больше так не делай. – Буду делать, — упрямо мотнул головой Олве и остановился, подняв лицо к небу, щурясь на солнце сквозь очки. — Потому что иначе ничего не имеет смысла. До тех пор, пока тебе все равно, насколько точно магия тебя слушается, мы не добьемся нужной концентрации. Тебе не должно быть все равно. – Олве, ты не должен рисковать своей жизнью из-за меня. Кто тогда вернется в Академию и будет там просвещать детей? — Корсо поджал губы. Олве был прав. Но то, каким образом он пытался доказать свою правоту, как пытался научить, и впрямь пугало. – Я вернусь. Потому что ты не станешь подвергать меня опасности, — улыбнулся Норрен, по-прежнему не глядя на Корсо. Свет снова начал концентрироваться вокруг него, обнимать ярким коконом, даже поглотил на миг, оставив только размытую темную фигуру в центре, — и вновь схлынул. Олве поморгал и повернулся к Корсо. — Отдышался? Продолжаем. Тот помедлил, стоя немного поодаль и снова осматривая его с головы до ног. Такой язва, такой сильный, упрямый, волевой… такой хрупкий. Уязвимый на самом деле — перед чужой магией, перед своими учениками. Перед ним, Луиджи — просто потому, что верит в него больше, чем он сам верит в себя. Значит, надо защитить. Сконцентрироваться и не навредить человеку, который единственный за последние годы взялся за его обучение — не ради денег, не ради известной фамилии и связей, а просто ради того, чтобы ему помочь. Корсо поправил форму и кивнул. – Продолжаем. …Обучение легким не было, прежде всего потому, что Норрена в его процессе хотелось прибить не раз и не два. Не раз и не два Корсо срывался, возражал, перечил, но все было бесполезно — тот со своей точки зрения и на йоту не сдвигался. А потом пришло и осознание: кому необходимо контролировать магию — Норрену или Корсо? Ответ был очевиден, и к концу тренировки Луиджи уже старательно контролировал не только силу, но и злость — не только на учителя, но и на собственные ошибки и неудачи. Олве смотрел на него с одобрением и не стеснялся подбадривать, как ребенка, когда у Корсо получалось то, что ему говорили. И лез вперед, и не отходил от опасности, сверкая сумасшедшими улыбками, и только небрежно рассыпал вокруг солнечные лучи, когда Корсо чем-то возмущался. – На сегодня закончили, — наконец произнес он заветную фразу и встряхнул руки, будто избавлялся от чего-то. — Все не так плохо, как тебе кажется. Но поработать надо. Задание на дом: создаешь мелкие заклинания, скажем, земляной шарик, и задаешь определенный диаметр, от которого не отступаешь. Все понятно? – Понятно. — Корсо заново собрал мокрые от пота волосы в хвост и усмехнулся. — С тобой не забалуешь. Придется пахать. – А ты думал. — Норрен фыркнул и подошел к нему. — За то и не любят — и как лектора, и как практика. Слишком много требую. – Попался бы ты мне в Академии, я бы из тебя душу вытряхнул, — усмехнулся Корсо. – Если бы мы с тобой встретились в Академии, то наверняка бы подрались, — скептически хмыкнул Норрен. — Я тебя очень не любил в годы учебы, знаешь ли. Ты был прямо символом всего, что я терпеть не мог. Корсо рассмеялся. Он понимал причины такой нелюбви: сам себя он в те годы любил, обожал и радовался чужому вниманию, не замечая, чего оно стоит окружающим. – Наглости и вседозволенности. – Именно. И высокомерия, — рассмеялся в ответ Олве. — Так что я очень надеюсь, что когда ты вернешь контроль над силой, сопутствующие недостатки к тебе не вернутся. Не подведи меня, — уже серьезно попросил он, внимательно глядя на своего ученика поверх очков. Корсо усмехнулся. Сейчас, побывав в магическом смысле на самом дне, он плохо представлял себе, как мог бы снова стать тем заносчивым и самолюбивым типом, каким был когда-то. Да и род занятий этого не предусматривал, все же особенности Службы обломают зубы кому угодно. – Не вернутся. Мне это недоступно в связи с профессией, — ответил Корсо с усмешкой и так же серьезно продолжил: — Не подведу, будь уверен. В зеленых глазах Норрена в ответ заплясали солнечные зайчики — как награда за обещание.

*

Тренировки продолжались. Олве разлеживаться не позволял, в любую свободную минуту отправляя Корсо на полигон, и тот слушался, поначалу нехотя, через силу. Но чем дальше, тем с большей охотой Луиджи шел на тренировки, понемногу становясь таким же одержимым, как и сам Норрен. И причина тому была простая: у него получалось. Все лучше слушалась магия, все точнее выполняла его команды, все дольше он удерживал контроль над заклинаниями. Всего за пару недель Норрен, с его отчасти безжалостными, отчасти безрассудными методами обучения, вытянул из Корсо столько силы, сколько он и сам в себе не подозревал, показал неожиданные грани магии — и только улыбался гордой улыбкой родителя, когда у него получалось. Корсо ловил эти улыбки, как солнечные зайчики. И себя ловил — на слишком долгих взглядах, на том, как следит за движениями учителя не только на полигоне, но и дома, при совместных обедах и ужинах, обычных беседах. Хорош. Норрен не был красив в привычном смысле слова, но уверенное спокойствие, твердость движений и в то же время — немного нервная резковатость, стоило ему выйти из себя, притягивали взгляд. Поначалу Луиджи не отдавал себе в этом отчета, но позже все чаще приходила мысль: может быть… может быть, с Норреном стоит зайти дальше дружбы. Однако пока он довольствовался тем, что есть — а было немало. Тренировки, а скорее успехи в них, благотворно влияли на службу: дела спорились, генерал хвалил, и домой Корсо возвращался часто хоть и за полночь, но неизменно в приподнятом настроении. И в таком же настроении, даже азарте, знакомом любому оперативнику, он отправился на задание — когда им наконец удалось напасть на след световиков. Они после происшествия с Норреном затаились, но это не значило, что Служба о них забыла. …Света было очень много. Корсо за время тренировок с Норреном привык к тому, сколько света может порождать обычный, казалось бы, «светлячок», но то, сколько его создавали эти световики, не шло с силами Норрена ни в какое сравнение — казалось, в небе зажглось еще минимум два, а то и три солнца разом. Но он не отступал, первый урок с Олве накрепко засел в памяти: от него, от его магии зависит то, пострадают ли другие люди. И магия, которая раньше его не слушалась, рассыпалась, протекала сквозь пальцы песком, сейчас подчинялась ему как никогда четко: каждая новая волна света натыкалась на его стены, за которыми спасались сослуживцы, и ни один луч не пробивался сквозь них. Перебежками агенты Службы подбирались все ближе к группе световиков, хотя их среди творившейся световой вакханалии было практически невозможно разглядеть, жар стоял такой, что, казалось, плавилась земля под ногами. А потом он вдруг начал отступать, словно отвечая на приближение агентов; Корсо, прикрывая глаза рукой, выглянул из-за своего укрытия, не понимая, в чем дело. Непроходимая полоса ярко-белого света медленно отступала вместе с жаром, и посреди этого света вдруг… Позже Корсо понял, что причина была в тренировках с Норреном — он привык, сколько бы света вокруг ни разливалось, выцеплять взглядом его источник, чтобы ненароком не задеть своей магией. А сейчас он машинально, по движению магии, вычислил, откуда она идет, и когда на него и других агентов направилась новая световая волна — ударил в это место молнией. Послышался короткий вскрик, треск — и все в один миг погасло. Правда, вечерние сумерки из-за этого ослепили так же, как световое безумие раньше: пока все агенты, и Корсо в том числе, проморгались, на той стороне уже никого не оказалось. Они обнаружили только остатки того, что, по-видимому, было машиной для производства световых заклинаний, и хотя прочесали все вокруг, других следов магов не нашли. …И все же домой Корсо возвращался возбужденный, окрыленный успехом. Пусть световики снова ушли, но магия, магия! Давно он не чувствовал над ней такого абсолютного контроля, давно не мог применять и удерживать такие масштабные заклинания, как сегодня — и за все это нужно было благодарить лишь одного, самого близкого человека. – Олве! — крикнул Луиджи, вломившись в дом. Наверху, на втором этаже, послышались быстрые шаги, и Норрен практически слетел вниз по лестнице, окруженный облаком света. – Что случилось? — вскрикнул он, подбегая, окидывая Корсо обеспокоенным взглядом. – У меня получилось. — Корсо шало улыбнулся, блеснул глазами и шагнул к Норрену ближе. Глаза у Олве тоже вспыхнули — радостью и светом, он сам подался вперед и по своей привычке взял Луиджи за руки. – Были на выезде? Рассказывай, — потребовал он, жадно вглядываясь Корсо в глаза, и потянул за собой, вглубь дома. Корсо последовал за ним, но стоило им уйти из холла, с чужих глаз, не выдержал — подтолкнул Олве к стене, прижимая к ней за плечи. – Попозже, — шепнул он и скользнул ладонью Норрену по щеке. Олве вскинул брови в скепсисе, но от руки не отстранился, и было слышно, как у него сбилось дыхание. – Корсо? — тихо спросил он. А по глазам было видно — он все понимает, все видит, но… не верит. И не знает, стоит ли даже пытаться. — Ты же не серьезно… – Думаешь? — Луиджи улыбнулся шире, скользнул ладонью по шее и забрался пальцами в волосы, стянул ленту, распуская строгий хвост. А затем подался вперед и коснулся губами губ Олве. Норрен вздрогнул в ответ — не отстранился, но и не ответил полноценно, только губы дрогнули в поцелуе. – Это адреналин, знаешь, — выдохнул он, подавшись назад, но полноценно отстраниться не мог из-за руки Луиджи. — А потом что? – Плевать. — Корсо несильно сжал затылок Олве, запрокидывая его голову, касаясь губами щеки и спускаясь к шее. Олве судорожно сглотнул и прикрыл глаза, упираясь затылком ему в ладонь. – Главное — ничего не испортить, Корсо, — выдохнул он. — Не вспоминаем об этом потом, договорились?.. – Как скажешь. — Корсо улыбнулся, прижался к Олве теснее и опять его поцеловал. Жадно, страстно — договорились же потом не вспоминать, а значит, сейчас можно себе позволить потерять голову. И Олве, чуть задержавшись, будто раздумывая, — все же ответил на его поцелуй, вжался сам, обнимая за плечи и тоже забираясь пальцами в волосы, растрепывая хвост. Чувствовалось, что ему было невероятно трудно себя сдерживать, и только железная воля это ему позволяла; но сейчас он себя наконец отпустил. Луиджи застонал в поцелуй, отстранился на миг и снова прижался к его губам, а руки словно сами собой начали потихоньку стягивать с Олве одежду. – Стой, — хрипло выдохнул в какой-то момент Олве, схватившись за поползшую с плеч рубашку. Он явно уже не контролировал магию, и она светилась у него в глазах, растекалась вокруг мягким светом, текла по коже, обрисовывая мышцы замысловатыми узорами. — Полный дом народу, надо куда-то… уйти. Слышишь? – Олве… — Корсо чуть не взвыл, но Норрен был прав. Луиджи быстро поцеловал его в щеку и отстранился, осматривая с неприкрытой страстью. Ни того, насколько он взвинчен, ни своего волнения от предстоящего он даже не пытался скрыть. — Куда? – Куда ближе. — Олве чуть оттолкнул его от себя обеими руками, тяжело и глубоко вздохнул. — Пошли ко мне. Или есть еще места, куда никто не заглянет? Он смотрел вниз, в пол куда-то, с усилием сглатывал, и свет вокруг него то ярче занимался, то пригасал. – Пойдем, — кивнул Корсо, наблюдая за ним, потом подался вперед и обнял. — Все в порядке?.. Олве выгнулся у него в руках, прерывисто дыша открытым ртом, вцепившись в его плечи, и снова отстранился, заметным усилием воли загоняя свет обратно под контроль. – Тяжело. Давно ни с кем не был, — усмехнулся он. — Боюсь все вокруг подпалить, контроль теряю. – Пойдем в комнату, а там уже можешь не бояться, — тихо проговорил Луиджи и потянул Норрена к его комнате. Конечно, в доме было полно других помещений, и, возможно, даже более удобных, но туда могли сунуться слуги, а им с Норреном меньше всего нужны были наблюдатели. К тому же Корсо не без оснований полагал, что если сейчас сбить настрой, Олве запросто может в последний момент отказаться, и позволять ему одуматься Луиджи был не намерен. Норрен последовал за ним, так же тихо усмехаясь. – Если что, будет кому меня погасить, — произнес он. И уже в комнате, заперев дверь, он сам скинул с себя рубашку, бросил на тумбочку очки и шагнул к Луиджи, прижался к нему — кожей к коже, губами к губам, отпуская себя. Магию он тоже отпустил, и по темной комнате рассыпались солнечные зайчики, освещая ее как днем. Корсо улыбался, ловил поцелуи, скользил ладонями по коже; вскоре одежда словно сама собой оказалась на полу, и Луиджи подтолкнул Олве к кровати. – Надо было ко мне, у меня кровать больше, — шепнул он с улыбкой. – К черту. — Норрен мотнул головой, разбрасывая по плечам рыжие пряди. — Если ты не будешь валять меня по всей поверхности, и этой хватит. И, подавшись назад, упал на кровать, утянув за собой и Корсо. – Посмотрим. — Луиджи навис над ним, бегло оглядывая. Красивый, таких он видел редко. С бледной кожей, мелкими веснушками, крепкими сильными мышцами — давно не мальчишка. Немного помедлив, Корсо все же спустился к Норрену, начал быстро покрывать белую кожу поцелуями — бросаться в омут с головой было пока еще неразумно и рано. Олве этого явно не ожидал — потрясенно выдохнул, выгибаясь, подставляясь под касания. Кожа у него светилась золотистым блеском, свет заставлял сиять простыни, обрисовывал и обнимал Корсо, лаская почти физически, подобно скользящим по плечам ладоням. Луиджи прошелся дорожкой влажных поцелуев по животу, скользнул горячими ладонями по бедрам, укладывая Олве удобнее, — и, бросив на него короткий взгляд сумасшедше блестящих глаз, спустился ниже. Сильная, бескомпромиссная ласка — в надежде и ожидании отклика… И вскоре Корсо дождался: Олве зашелся стоном, откидывая голову и вжимаясь затылком в подушку. Пальцами он забрался Луиджи в волосы, окончательно разворошив хвост, запутался ими в ленте и так замер, напряженно подрагивая. – Если ты продолжишь, — заплетающимся языком выговорил он, и голос его, обычно сильный, чистый, срывался и хрипел, — все закончится слишком быстро. – Мы не торопимся. — Корсо облизнулся, подался вверх и быстро коснулся губ Олве поцелуем. — И можем продолжить после. Он лукавил, конечно: у него самого дрожали руки, по коже бежали мурашки от желания — так до одури сильно хотелось наконец насладиться близостью. – Не тяни, — усмехнулся Олве и снова, уже осознанно, огладил его ладонями и горячим светом. — Выдержку лучше на полигоне показывать, а не сейчас. – Когда-нибудь я тебя прибью, — прошипел Корсо. Теперь он действовал быстрее: гладил, целовал, готовил и прижимался — а потом прижался еще сильнее, так, что стало горячо внутри и бело под закрытыми веками. Сам даже удивился на себя, как он, оказывается, этого хотел, сколько сдерживал эту жажду, ограничиваясь лишь наблюдением, позволяя себе только отмечать, насколько Олве хорош. А сейчас руки тряслись и сердце частило — просто от счастья сбывшегося желания… Олве наконец забыл про свое ехидство и остался таким, каким был на самом деле, без щита вечной насмешки — искренний, жадный до удовольствия, откровенно стонущий, отдающий и требующий не меньше. Свет танцевал вокруг них и дрожал маревом от каждого движения, Олве раскраснелся от жара — внешнего и внутреннего, растрепанные волосы рассыпались по подушке и слиплись от пота. Он вжимался, тянул к себе, выстанывал в чужое плечо сбивчивые просьбы и требования, и когда удовольствие наконец превысило все возможные пределы, он весь сжался и застонал сорванным горлом, хрипло, обессиленно и бесконечно чувственно. Магия сверкнула в воздухе, и на простыни остались рыжие подпалины. Корсо зашипел, сжимая бедра Олве до синяков, и повалился на него, тяжело дыша. Несколько минут они так и лежали. Первым зашевелился Луиджи: приподняв голову, он взглянул на Норрена — тот смотрел в потолок невидящим взглядом, по-прежнему тяжело дыша, — потом чуть отстранился и вытянулся рядом. – Не хочу звать слуг, — хрипло признался Луиджи и откашлялся. — Пойдем ко мне в спальню? Норрен явно с трудом включился в реальность и искоса посмотрел на него. – Не прямо сейчас, — выдохнул он и, глянув на простыню, вскинул брови. — Ого… Давно такого себе не позволял. – Мне кажется, ты вообще много чего себе не позволял, — фыркнул Корсо и повел рукой, создавая легкий ветерок. Норрен вытянулся на кровати, расслабленно улыбаясь и прикрыв глаза. Высохшие волосы под ветром зашевелились, упали ему на лицо, но он не стал их убирать. – Свет не мог удержать только в юности, — ответил он. — Когда начал над ним работать. А в целом ты прав, я мало что себе позволяю… Особенно такого. Корсо устроился около Норрена удобней, обнял его поперек груди, уложив голову на подушку. – Надо расслабляться, Олве. Норрен усмехнулся. – Надо, — согласился он. — Только желающих расслабиться вместе с обычным учителем Академии не так много, и еще меньше тех, кто нравится мне. Ты — редкое сочетание, — хмыкнул он, снова взглянув на Корсо. И улыбнулся. — Чему ты так обрадовался, расскажи наконец. Некоторое время Корсо рассеянно смотрел на Олве, пытаясь переварить то, что услышал. Он нравится… Он тоже нравится. То, что сейчас произошло, — обыденность, такое случается на адреналине и от долгого одиночества; услышать, что у Олве были гораздо более глубокие мотивы, как и у него самого, оказалось и неожиданно, и волнительно-приятно. – Удалось уничтожить аппарат, который производил свет, — наконец ответил Корсо после паузы. — Магия меня слушалась беспрекословно. Уже очень давно не было такого. Я такой подъем чувствовал, что описать сложно. Норрен улыбнулся шире. – Я рад, — кивнул он, и было видно — действительно рад родительской радостью, гордостью за ученика. — Но это не повод прекращать тренировки, так и знай. – Это понятно. — Корсо наклонился к лицу Олве, прижался к его губам страстным поцелуем. — Спасибо тебе. Олве ответил на поцелуй, все еще улыбаясь. – Будешь моим искуплением, — выдохнул он, и в глазах у него мелькнула грусть. Отвечать на это Корсо не стал — не время. Вместо этого он сел и подтянул Олве за собой, обнимая. – Пойдем ко мне, — предложил он. — Попрошу принести вина и поесть. Ты ужинал? – Нет. Зачитался в библиотеке, — ответил Олве и заправил за уши рыжие пряди волос. С удовольствием потянувшись, он без стеснений поднялся и набросил рубашку на голое тело. Корсо жадно осмотрел любовника и тоже встал с кровати, принялся одеваться. Олве на него не смотрел — буднично приводил себя в порядок, собирал волосы в слабое подобие хвоста; но все его движения будто кричали о том, что сейчас произошло, настолько они были томно-тягучими, без следа обычной уверенной жесткости. Луиджи понаблюдал за ним и, улыбнувшись, поймал на середине движения, обнял со спины и зарылся носом в волосы. Хотелось нежности и опять хотелось близости. Олве замер в его объятиях и, тихо выдохнув, откинул голову ему на плечо. Сейчас, разнежившийся, обласканный, он совсем не возражал против объятий и того, к чему они могли привести, но и сам не настаивал — прижимался только, прикрыв глаза. – Хорошо с тобой, — выдохнул он едва слышно. — Но ты помнишь, что мы потом не будем об этом говорить?.. Он будто не Корсо, а сам себе напоминал, чтобы потом было не так больно. Луиджи сжал объятия сильнее. – Если я предложу тебе?.. — осторожно спросил он. Норрен медленно поводил головой по его плечу. – Не стоит, — тихо ответил он. — Кто ты и кто я. Пока мы объединены этим делом и твоей магией, мы рядом. А дальше разойдемся, будто и не сходились. Не надо все усложнять. Корсо поджал губы. Может быть, Норрен и прав, хотя у него внутри все этому противилось. Но если он что-то об Олве и понял, так это то, что сразу, без аргументов, напористо возражать ему не имеет смысла — только разозлишь и заставишь сильнее упрямиться. Поэтому вместо ответа Корсо выпустил Олве из объятий и подтолкнул к выходу. – Идем. На ночь останешься со мной? Олве оглянулся на него через плечо, явно сомневаясь. Но в конце концов сдался — то ли Корсо, то ли самому себе. – Останусь, — кивнул он. — Но только сегодня. – Ты просто невозможен, — покачал головой Корсо. Может быть, Олве и прав — но у Луиджи впереди целая ночь, чтобы переубедить его в принятом решении.

*

…Не переубедил, но сомнения посеял. Впрочем, показывать это Олве не стал ни в этот день, ни в последующие.