Любовь на вкус как кровь с лепестками

P.s. мой первый фф,не судить пж за граматику да и в общем *Лес дышал ночной прохладой. Луна висела высоко, серебром обрисовывая тёмные силуэты деревьев. Земля под ногами была влажной от недавнего дождя, и в воздухе пахло сырой корой и дымом далёкого костра.Где-то вдалеке пролетел ворон.* *Генья стоял, прислонившись к стволу дерева, и следил за тем, как тишину рвут редкие звуки — скрип ветки, шорох листвы. Он привык к ночным патрулям,внезапные атаки демонов,постоянно быть на чеку, но сейчас в груди было странное чувство. Непривычно лёгкое и в то же время тяжёлое, как камень, прижатый к сердцу.Парень услышал шаги.Ровный голос*: — Генья, держи. *Танджиро вышел из тени с бурдюком воды в руках. Лунный свет лёг на его идеальнон лицо, и в этот момент мир вокруг будто перестал двигаться. Его хаори было немного порвано и грязновато,следы прошлой битвы Глаза — тёплые, внимательные, такие, что можно утонуть, — были устремлены прямо на него. Улыбка, чуть усталая, но всё такая же светлая как всегда.Генья протянул руку, и взяв бурдюк пальцы случайно коснулись пальцев Танджиро. Кожа была тёплой, и это тепло отозвалось странным толчком в груди. Он не понял, что именно произошло — просто сердце ударило так, что дыхание сбилось, а в горле будто что-то застряло.* Металлический привкус. *Он кашлянул, едва заметно, но спазм в груди нарастал. Парень попытался сглотнуть, но в горле стало тесно. Глаза на секунду затуманились, и он отвернулся, чтобы скрыть это.* — Всё нормально? —*взволнованно спросил Танджиро.* — В порядке, — *выдохнул Генья, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но тут новый толчок в груди заставил его согнуться. Горло обожгло, и на землю упали тёмно-алые капли.* *Танджиро нахмурился, но прежде чем он успел что-то сказать, вместе с каплями выпал маленький лепесток — бледно-розовый, чуть прозрачный, как стекло. Испачканный в крови.Лунный свет зацепился за него, и он блеснул, прежде чем упасть в траву.Генья быстро поднял его и сжал в кулаке, пряча.* — Наверное просто...–*но он не успел договорить* — Это кровь с… лепестком? — *в голосе Танджиро звучала искренняя тревога.* — Показалось, — *бросил Генья и отвернулся, делая шаг в сторону. Но внутри уже распускалось что-то холодное и колючее, цепляющее сердце изнутри. Он не знал, что хуже — боль или то, что причина этой боли стояла всего в двух шагах, продолжая смотреть на него с такой заботой.* И именно в этот момент он понял: всё. Цветок уже пустил корни. *Танджиро молчал какое-то время, словно пытался понять, стоит ли давить на Генью или дать ему пространство. Но его доброта никогда не позволяла оставлять кого-то в беде, и Генья знал это. Этот парень… он был слишком правильным, слишком светлым, и именно это сводило с ума. Они шли по тропе, усыпанной мелкими камешками и корнями, которые выбивались из земли, словно жили леса. Луна висела высоко, холодным светом очерчивая их силуэты. Ветер шевелил волосы Танджиро, и каждая прядь блестела так, будто в них запутались крошечные капли росы. Генья не хотел смотреть, но взгляд всё равно притягивало. Чем дольше он смотрел, тем сильнее в груди расползалась боль — не острая, а тянущая, как будто кто-то изнутри пальцами раздвигает рёбра, чтобы пробиться к сердцу. Он споткнулся, не удержался и упал на колено. Рука сама прижалась к груди, а рот наполнился металлическим привкусом. Он успел отвернуться в сторону, чтобы Танджиро не видел, но кашель прорвался. Изо рта вместе с кровью выпали два тонких бело-розовых лепестка, влажных и мягких, словно только что сорванных. Танджиро оказался рядом в тот же миг, его ладонь легла на плечо Геньи, крепко, но осторожно.* — Генья… — в этом тихом, почти шёпотном голосе было больше тревоги, чем он мог вынести. — Это не просто рана. Генья сжал зубы так, что челюсть заныла. — Я волнуюсь— Танджиро качнул головой, и прядь его волос упала на лоб, блеснув в лунном свете.Парень взял Генью за руку. — Ты думаешь, я пройду мимо? Даже если ты будешь толкать меня прочь, я всё равно останусь. *Эти слова, этот взгляд,это прикосновение — всё это лишь сильнее вонзало шипы в сердце. Генья чувствовал, что с каждым его вдохом в груди что-то шевелится, расправляет лепестки. Они двинулись дальше, но шаги Геньи становились всё тяжелее. Он слышал, как в голове бьётся одно и то же слово, будто барабанный бой: глупец, глупец, глупец. Влюбляться в него — хуже, чем стоять перед демоном с пустыми руками. Это не та битва, которую можно выиграть. Ночлег нашли у старого храма, наполовину разрушенного. Сквозь проломы в крыше пробивался свет звёзд. Танджиро развёл небольшой костёр, и оранжевые отблески заскользили по его лицу, делая его ещё теплее, ещё ближе. Генья отвернулся, но из угла глаза всё равно ловил каждое движение. Когда Танджиро наклонился, чтобы поправить дрова, его рука коснулась колена Геньи. Лёгкое, случайное прикосновение, но сердце Геньи сжалось так, что он почувствовал, как из груди рвётся новая волна кашля. Он успел встать и отойти за колонну, но Танджиро тут же поднялся. Кровь хлынула в горло, обжигала. Вместе с ней вырвалась целая горсть лепестков — алые, белые, розовые. Они падали на землю, словно первый весенний снег, но каждая капля этого «снега» была соткана из боли.* *Танджиро оказался рядом быстрее, чем Генья успел спрятать следы. Его глаза расширились, он тихо выдохнул:* — Это… хана… хака? Генья резко обернулся, и в голосе его прозвучала злость, за которой он прятал страх: — Молчи. Не смей это произносить. — Это болезнь… от… — *Танджиро замолчал, будто осознав, что слова могут ранить сильнее, чем шипы этих цветков. Он прикусил губу, но взгляд его остался мягким, тёплым, непоколебимым.* — Генья, кто… кто тот человек, из-за кого ты… *Генья отвёл взгляд. Глаза жгло, как от дыма.* — Это не важно. — Важно, если это убивает тебя. — *Танджиро сделал шаг ближе, и Генья ощутил его дыхание, чуть тёплое, с запахом костра. *— Скажи мне. Я помогу. Ты и так причина, чёртов ты… *Слова застряли в горле. Он знал, что не сможет сказать. Если он признается, цветы распустятся до конца — так говорят легенды. Но если молчать… они продолжат рвать его изнутри. В груди уже теснилось слишком много лепестков. Каждый вдох давался с трудом, сердце било так сильно, что он боялся, оно просто порвёт его изнутри. Танджиро тянулся к нему рукой, и Генья понял, что если позволит — рухнет. Не от усталости, не от болезни. От того, что этот свет поглотит его окончательно.* — Не трогай меня, — *выдохнул он, но голос был слабым, почти мольбой. *— Иди спать. *Танджиро не послушался. Остался рядом.* *И в тишине ночи, под хруст горящих поленьев, Генья впервые подумал, что, возможно, цветы убьют его ещё до рассвета.*