Эффект грубого вмешательства

Глава 1. Скомканное вступление Смерть и жизнь: что это такое? Что ждет нас после смерти? Для чего мы живём? Задают ли другие люди такие же вопросы? Не знаю. Я долго размышлял над ними, но так и не смог сделать вывод. Мы рождаемся, растём, учимся, работаем, создаём семьи и умираем – вечный цикл, который повторяется из раза в раз многие века. Но для чего мы живём, если рано или поздно мы всё равно умираем? Для чего мы всё это делаем? Мы приобретаем знания, чтобы устроиться на работу, которую мы хотим, для обеспечения себя и своей семьи, для счастливой и комфортной жизни. Но что такое счастье? Счастье – это всего лишь состояние человека, при котором он чувствует удовлетворенность от условий своего бытия. Так, значит, мы живём ради удовольствия? Но есть ли в этом смысл? Тихий смех вырывается из моего рта. Ага, поверил. Ну и бредятина. Не думали же вы, что я начну повествование с такой глупости? Кого вообще волнует эта ерунда? Что, тебя волнует? Ну, слушай, я осознал себя в этом теле несколько лет назад. И это, поверь мне, не первый раз. Постараюсь рассказать вкратце. Ясность сознания обрёл я в пятилетнем возрасте. И нынешняя жизнь сходу переплюнула прошлую в своей дерьмовости. Это при том, что в прошлый раз осознал себя бездомным сиротой в трущобах, раздираемых войной банд. Комплекс Телтин. Да, в этот раз я попал во вселенную «Масс Эффекта», чему, несомненно, рад. Люблю этот фандом всей душой. Но обстоятельства, нужно признать, подкачали. Подсказка номер два для тех, кто ещё не вспомнил. Прагия. Красавчик Джек? Кхм, это из другой оперы. Чудесная планетка, перевалочный пункт для многих пиратов и контрабандистов. Упоминается лишь в квесте на лояльность Джек. В контексте Цербера и его научного комплекса по выведению людей-сверхбиотиков, вот. И так получилось, что ваш покорный слуга всю осознанную и часть неосознанной жизни пребывает в этом комплексе. В качестве бесправного подопытного. Из личного лишь номер, ставший именем – Тринадцатый. И я очень надеюсь, что никто не начнет рассуждать о моей удаче! И да, насчёт удачи. Первое время я и правда был особенным мальчиком. Когда мне было лет пять? Даже когда было десять. Пусть процедуры и были весьма болезненны, мой потенциал рос, я оставался ценным. Ибо изначально обладал не худшими параметрами. Но карьеру самого ценного подопытного похоронила Джек. Пока ещё подопытный Ноль. На самом деле не она, тут драматизирую. Скорее сказалось моё психическое состояние и очень хреново вставший L2. Серьезно, Кайден – счастливчик в сравнении со мной! Хронические боли. Каждый день, сильные, мешающие трезво мыслить. А в прошлой жизни я без редактора боли существовал хорошо если пару месяцев! Непривычно. Да, скачок силы был, только он перешёл в плато. Непреодолимое. Господа вивисекторы побились надо мной месяц, чтобы затем перевести в категорию расходного материала. Теперь для них не было никаких ограничений. Препараты? Опыт подсказывает, что я плотно сижу на целом наборе, из которого смог узнать только что-то схожее с метом и морфием. Исходя из визуальных данных, в том же наборе находится и красный песок. Участившиеся «тесты», связанные с боями против других детей. Химическая и электрическая стимуляция нервной системы. Сенсорная депривация. Не могу быть уверенным, но господа ученые пытались расшатать мою и так нестабильную психику, чтобы проследить, как это повлияет на биотические способности. Но, к счастью, пренебрежение эскулапов к подопытным сыграло мне на руку. Да, их понять можно, в чем может разбираться ребенок-лабораторная крыса? Но я кое-что знал. Многое знал. И аккуратно подслушанные разговоры ученых вкупе с попавшимися на глаза данными позволили понять, что со здоровьем у меня всё ещё хуже, чем я думал. Какие-то проблемы с генами. И имплантом. И зависимостями. И сроком годности продукта, меня то есть. Но да, я всё ещё жив. И этой чудесной ночью отмечаю свое пятнадцатилетие. Даты рождения я, разумеется, не знаю. Но голопланшет демонстрирует дату – первое января 2175 года. Планшет я получил ещё в былые годы за активное сотрудничество. Разумеется, никакого доступа к экстранету, лишь загруженные на него файлы. Для моего голодного до информации разума этого оказалось достаточно. И терзала меня сильнее всего не хроническая мигрень, а осознание утекающего времени. Сколько там до жатвы? Восемь лет? Я столько уже пропустил, что слёзы наворачиваются. Шаньси, Мендуар! Открытие посольства Альянса систем на Цитадели. Да боже мой, окончательное формирование Альянса! Столько денег не заработано, столько выгоды не получено! И что самое ужасное – столько персонажей не встречено. Зато Джек видел, да. И не один раз, между прочим. Миленькая агрессивная девочка, почти ровесница. Отлично надирает задницы, с десяток шрамов и пару переломов от неё получил. Так вот, я всё ещё жив. Но, как оказалось, чтобы жить долго и счастливо, недостаточно терпеливо дожидаться бунта, надеясь на то, что проводимые со мной сейчас процедуры усилят меня в будущем. Нужно этот бунт поднимать, выпускать подопытную Ноль, устраивать здесь весёлую резню и сваливать в темпе вальса! Меня ждёт, во-первых, заинтересованный в моём здоровье доктор. А во-вторых, Элизиум! Нельзя упустить возможность посмотреть на молодого Шепарда. Интересно, в сией истории Шепард – Джон или Джейн? А может быть, даже оба? Как я уже говорил, выходом в экстранет не обладаю. Даже подключением к местным серверам не обладаю, если быть честным. Взломать ничего не выйдет. Тут и так кодить жутко неприятно. Во-первых, под камерами, во-вторых, язык непривычен! Сильно всё изменилось за сто пятьдесят лет, кто бы мог подумать. Года четыре назад Церберовцы тестировали на нас препарат, созданный для подавления биотики. Действенный, нужно признать. Но забавно не это, а то, что на нас же затем проводили эксперименты с целью создать устойчивость к этому омега-энкефалину. И да, я этой устойчивостью обладаю. Подозреваю, что и Джек обладает. Но это так, интересный факт. А теперь перейдём к деталям плана. Для побега, да. Подопытных тут десятка два живых. В разной степени сохранности. Судя по номерам и моей памяти, в целом через Телтин прошло больше сотни одаренных детишек. Содержат нас в хорошо изолированных комнатах. В одиночках, разумеется. Для Джек комната особенная. Пересекаются меж собой детишки в основном на арене. Ибо приёмы пищи тут, что логично, только в камерах. В комнатах, в смысле. Служба безопасности закономерно опасается толпы злых биотиков, однако. По охране. Весь комплекс оснащен уймой камер, предположительно под контролем ВИ. Исходя из визуального осмотра предположу, что в наличии есть скрытые турели. Разумеется, система безопасности предполагает возможность блокировать перемещение по комплексу. Бронеставни мне довелось уже увидеть. Самой охраны не так много – человек двадцать, с броней, шоковыми дубинками и дротикомётами с транквилизаторами. Больше за раз не видел. А такое количество бывает на арене. Также у охраны на поясах видны масс-драйверы. Точное число научного персонала сказать не смогу, но уникальных лиц я видел больше десятка. Предположительно, это не все. Данных о расположении технических помещений не имею. Но видел, откуда взлетают челноки. Переворачиваюсь на другой бок, продолжая смотреть в темноту широко открытыми глазами. Теперь пойдут мои домыслы. Я бы на месте ученых обезопасил себя не только лишь системой самоуничтожения, но и возможностью пустить какой-нибудь газ в герметичные комнаты. Это печально. Но, учитывая, что в каноне девочка-подросток смогла сбежать, перебив половину охраны, местные такой предусмотрительностью не страдали. А ещё в последние месяцы энтузиазм персонала хорошо так подувял. Финансирование убавили, что ли? Ладно, перейдём к моим активам. Развитая биотика в качестве основного оружия. Хорошо тренированное тело и широкий спектр навыков рукопашного боя. Не зря в прошлый раз избегал щепок, стараясь найти нормальных учителей. Разумеется, умею стрелять. Хорошо, даже отлично. Всё-таки моим прошлым перерождением был каноничный киберпанк, быстрый и кровавый. Немаловажный актив – репутация. До сих пор я послушно выполнял все поступающие приказы. И искренне надеюсь, что нападения от меня не ожидают. А ещё у меня есть примитивная заточка. Не смог удержаться, находясь в условиях, настолько похожих на тюрьму. Так или иначе, побег я планирую прямо на сегодняшний день. Как только появится возможность. А сейчас – пора спать. Меня ждёт интересный день. *** 1 января 2175 года, Нубийский Простор, система Дакка, планета Прагия. Секретный научный комплекс Телтин Светлый кабинет не отличался особым простором. Модульная конструкция базы не предполагала излишеств для персонала, даже самого главного. Аккуратные линии белого пластика, редкая оранжевая символика организации. Живое растение в углу комнаты и высокий шкаф, заставленный настоящими ценностями. Бумажные книги – скорее предмет коллекции и символ богатства, нежели необходимость. Тем не менее, множество работ именитых ученых по психологии, генетике и микробиологии украшали собой полки главы комплекса. Бенджамин Бланк, мужчина на шестидесяти трёх лет с сединой в волосах, не знал Призрака лично, и с тех пор, как стал главой комплекса, практически лишился контактов с внешним миром. Лишь периодически отсылаемые результаты работ и приём нового «материала». 2161 год обернулся для Бланка крахом карьеры. Принятие Акта генетического наследия Судама-Уолкотта поставило крест на изысканиях, которыми занимался ученый в одной из лабораторий Земли. В те годы Бенджамин был увлечен совершенствованием человечества как вида, занимался анализом и расшифровкой генома иных разумных видов галактики. Работа была многообещающая и влекла величием цели. Ученый, работа которого вмиг стала незаконной, подвергся остракизму со стороны научного сообщества. И вряд ли мог рассчитывать на столь прибыльную, а главное – полезную обществу работу, как раньше. Тем не менее, ценные специалисты всегда на счету. Так Бланком заинтересовался Цербер. Уникальное предложение: возможность поработать с биотикой. С неограниченным подопытным материалом и возможностью использовать в новых изысканиях свои прошлые наработки. И великая цель – создать сверхбиотика! Так Бенджамин Бланк в шестьдесят втором году оказался переправлен на Прагию. Уже в шестьдесят седьмом местная ячейка перешла под его руководство, когда плоды трудов и индивидуальные разработки показали свою эффективность. Работа спорилась, путём многих жертв двигая человечество в светлое будущее. До недавнего времени. Постепенное сокращение финансирования, перевод ведущих специалистов на другие объекты Цербера. Бродящие среди младшего персонала слухи о зачистке следов. Финальный штрих – новости об амбициозной инициативе Альянса по созданию нового проекта по работе с биотиками после закрытого в шестьдесят девятом году БАиР. Бенджамин торопливо выстукивает пальцами о столешницу незамысловатую мелодию. Смутные подозрения мучают его. Он не сомневается, что является достаточно ценным специалистом, чтобы избежать списания. Но вот его детище… Даже не подопытная Ноль или оказавшийся провалом Тринадцатый, а исследования, которые не доведены до конца. Вот они вряд ли получат продолжение. Он достиг желаемого результата, вероятно, смог данными исследований купить пару чинов в верхах Альянса, параллельно поспособствовав процветанию человечества. Теперь ему незачем тратить миллионы кредитов на содержание лаборатории. Кроме того, обнародование информации о том, что происходило и всё ещё происходит на Прагии, несомненно ударит по имиджу Цербера. Даже среди людей-ксенофобов, как кажется Бланку. Впрочем, несмотря на глубокую ночь, измышления Бланка явно не привели ни к какому логическому выводу. Ничего, кроме многочисленных бэкапов исследований, Бланк не сделал и, как он считал, большего сделать не мог. *** Утро красит холодным светом ламп. В моей комнатушке окон не предусмотрено. Встаю с кровати и иду умываться. Раковина и унитаз находятся здесь же. Пока одеваюсь, прячу заточку. Плавно открывается задвижка на двери, а там уже слышен голос охранника. – Жрать подано, Тринадцатый, – я принимаю поднос. – У тебя двадцать минут. Вот такие вот чудные условия. И еда очень интересная, прямо отсылает к моему бедному прошлому. Абсолютно безвкусная, зато сбалансированная и полезная. И имеющая кучу добавок. А ведь ходили слухи, что ветераны ехали крышей не столько от военного хрома, сколько от необходимости ежедневно жрать киббл. И от безденежья. И от безразличия. И от ПТСР. Ладно, и так все знают, что хром – не краеугольный камень киберпсихоза. Наворачиваю серую кашицу полной ложкой. Запиваю кисленькой водичкой. Убирать смысла нет, поднос и так заберут чуть позже. А мне надо ждать удобного момента. Во время процедур или на арене? На арене будет больше охраны, но и другие подопытные будут готовы к бою. Моральный настрой, все дела. Звереныши сориентируются, мы тут адаптивные. А ещё, если я буду на арене, то я буду накачан стимуляторами по самые уши. Это небольшое соревнование у белохалатных ублюдков: чей воспитанник сильнее. Раньше мной занимался доктор Бланк, но в последние годы меня передали Льюису. Отработанный материал, да. Я к чему? Бланк больше ценил моё здоровье, стараясь обеспечить его сохранность на будущее. Льюис такой щепетильностью не отличается. С другой стороны, во время процедур охраны будет однозначно меньше. Но они будут проходить в медкабинете, риск появления шанса на бунт оценивается сильно ниже. Ах да, ещё же за ареной будет наблюдать Джек. Если не участвовать. Решено, ждём боев. – Рожей к стенке, руки за голову! – слышится крик охранника из-за двери. Выполняю приказ. Дверь тихо открывается, и в комнату входят. По шагам – двое. Один возле двери с оружием в руках. Другой с дубинкой подходит ко мне. Стандартная процедура. – Давай без шуток, Тринадцатый. – А что, в последнее время кто-то рвался? Мне, в общем-то, дозволено так разговаривать. Банально потому что не буйный. Ну и остатки хорошего отношения со времен «избранности». – Ага, седьмой пошёл вразнос после прошлого сеанса. Двоих покалечил, пока успокоили, – охранник деловито обыскивает меня. Не слишком пристально, так, прохлопать силуэт. Больше дежурно, в соответствии с инструкциями. И, разумеется, ничего не находит. Прятать я умею давно и надежно. – Давай, на выход. Добрые дяди в белом тебя заждались. Легкий удар выключенной дубинкой по спине. Следую указаниям, двигаясь вместе с миниатюрным конвоем. Рядом парень с дубинкой, сзади парень с транками. А Седьмого жалко, конечно. Не больше и не меньше, чем всех прочих. Парню на вид было лет семнадцать. Тощий, с затравленным взглядом. Ни разу не слышал, чтобы он говорил. Привычные процедуры: забор крови, укольчики и таблетки. Затем тесты. Молчаливо выполняю требования научных сотрудников, используя биотику. Они же тут ещё и упражнения для нам подобных разрабатывают, чтобы предоставить Альянсу чистую и понятную методичку. Время течет невыносимо медленно. Льюис вслух рассуждает о рисках замены моего L2 на L3. Смешно. Мы оба знаем, что руководству нужно не моё хорошее самочувствие, а моя сила. И в этом вопросе гораздо проще каждый раз накачивать меня синтморфином, нежели терять биотический потенциал из-за слабого импланта. Но я киваю с улыбкой на губах. Мы оба здесь играем. Тут же и кормят обедом. Льюис сегодня в качестве поощрения позволяет жрать серую кашу со вкусом. Затем конвой вместе с куратором ведёт меня на арену. С равнодушием в глазах смотрю на сражения детей. Зачастую лишь до крови и травм – напрасной смерти материала стараются избегать. Глаза скользят по окружающим биотикам, по охране и научному персоналу. Джек нет. Льюис кивает охране. Два здоровых мужика держат моё юное, но крепкое тело. Автоинъектор впрыскивает в кровь наркотическую смесь. Боль отступает, мысли ускоряются. На лице легкая улыбка. Меня отпускают. Неторопливо иду к центру арены, формируя и накачивая биотический барьер. Это нормально, так здесь делают многие. Никто не любит внезапных ударов. Проходя очередного охранника, бросаю взгляд на стену, за которой должна быть Джек. Слышу со спины хриплый, прокуренный голос. – Ну что, самурай, сожжем этот город к чертям?