Саll

— Господин Росс! — мужчина преувеличенно улыбнулся, развел руки в широком жесте, чуть кланяясь. — Очень рад вас видеть, — он хлопнул в ладоши, не переставая сверкать своей ядовитой улыбкой, и крепко пожал руку оппоненту. Запах дорогого одеколона Росса смешался с привычной казинной смесью сигар и виски. Рацио стоял чуть позади, едва сдерживая смех от этого фарса. Клоун. Начинает представление. Но... не в его полномочиях комментировать. Знакомый аромат казино – крепкие, выдержанные сигары и выдохшийся виски – бился в ноздри. Навязчивый шум – звон бокалов, истеричный смех, приглушенные разговоры – раздражал, как назойливая муха. Но он даже не поморщился. Лишь автоматически поправил прядь фиолетовых волос, выбившуюся из строгого зачеса назад и упавшую на высокий лоб. Стряхнул невидимую пылинку с безупречного красного жилета поверх белоснежной рубашки – лишь бы не рассмеяться очередной жертве Авантюрина в лицо. Просто еще один бедолага, который сегодня лишится части своего, вероятно, безмерного состояния. Иди и плачь. — Присаживайтесь, господин, — Рацио на автомате, с безупречной плавностью, отодвинул стул для Авантюрина. Тот в ответ лишь кивнул, проводя кончиком языка по верхнему ряду зубов, не прекращая лыбиться во все тридцать два. Идиот. Рацио еле сдержался, чтобы не фыркнуть, и занял свое место по левую руку от Авантюрина, замерев в безупречной стойке, руки за спиной. Его розовые глаза, холодные и оценивающие, скользнули по Россу и его собственному крупье – нервному мужчине в стандартном черном костюме, стоявшему позади Росса. — Ваше заведение меня впечатляет, — Росс, полный мужчина лет пятидесяти, с мягкими, но от этого лишь более мерзкими чертами лица, неуклюже уселся напротив. Его маленькие, заплывшие жиром глаза блуждали по залу, но слишком часто возвращались к Рацио. — Вы, господин Авантюрин, точно знаете свое дело. — взгляд снова скользнул в сторону Рацио, задержался на его фиолетовых волосах, высоком росте, замер на красном жилете. Рацио почувствовал, как под воротником рубашки пробежал холодок отвращения. Смотри, смотри, жирный кот. Только попробуй. — Вы, вероятно, мне льстите, — Авантюрин артистично схватился за грудь, его пальцы легли на расстегнутую черную рубашку. Играет. Вечно только играет. Лишь бы снизить бдительность и забрать свое. — Для меня большая честь, что вы, господин Росс, почтили мое скромное заведение и решили сыграть со мной лично, — он поправил солнцезащитные очки с красными линзами изящным движением руки, стекла на мгновение вспыхнули кровавым отблеском. — Могу вам предложить хороший коньяк? Виски? Наш бар славится коллекцией. — Не откажусь, — Росс разразился скрипучим, неприятным смехом, поправляя лацканы серого пиджака, который явно стал ему тесен. Его взгляд снова метнулся к Рацио, будто ища подтверждения своей значимости. Авантюрин жестом, едва заметным кивком, подозвал официантку. Та, словно тень, моментально подошла к столу и, не задавая вопросов, поставила перед Россом тяжелый хрустальный бокал, налив из графина янтарного виски. — Хотелось бы поинтересоваться, чей крупье будет ведущим? — он с преувеличенным интересом обвел взглядом Рацио, который прекрасно заметил этот взгляд краем глаза, но продолжал смотреть вперед, сохраняя каменное выражение лица. Вот он, интерес. Началось. Авантюрин ухмыльнулся, уголки его губ поднялись еще выше, и он вскинул голову, пытаясь поймать взгляд окаменевшего Рацио. Когда это ему не удалось – Рацио упорно смотрел в пространство над головой Росса, – Авантюрин облизнул губы, медленно, с явным удовольствием. Затем его зеленые глаза, скрытые красными линзами, но от этого не менее пронзительные, оценивающе скользнули по крупье Росса. Тот стоял смирно по правую сторону от своего босса, но его пальцы нервно перебирали края рукавов, глаза бегали по столу, по фишкам, по лицам игроков. Новичок. Или просто трус. Авантюрин громко вздохнул, разомлев в кресле. Затем, с кошачьей грацией, потянулся через стол. Его пальцы легли на тыльную сторону правой руки Рацио, лежавшей за спиной. Рацио едва заметно напрягся, но не дрогнул. Авантюрин медленно, демонстративно потерся щекой о костяшки его пальцев. Его непринужденность была вызовом, провокацией, адресованной Россу. Рацио почувствовал жар щеки Авантюрина и легкую влажность от пота на его собственной коже. Сволочь. Нарочно. — Сегодня вы гости, — Авантюрин отвел взгляд от Росса и его крупье, устремив его на Рацио, явно проклинающего его в голове, но стоящего недвижимо, как статуя. Голос Авантюрина стал тише, интимнее. — Поэтому предоставляю честь вести игру вашему человеку, — он мягко, но властно развернул руку Рацио ладонью вверх и коснулся губами суставов пальцев. Поцелуй был быстрым, сухим, но невероятно звучным в напряженной тишине стола. Только после этого он наконец повернулся обратно к Россу, отпустив руку Рацио. На костяшках осталось ощущение легкого ожога и запах дорогого табака с кожи Авантюрина. Помечен. Прямо на глазах у этого ублюдка. Каков ход, а? Росс замер. Его мягкое лицо на мгновение исказилось смесью удивления, досады и все того же нездорового интереса. Его взгляд скользнул с руки Рацио, где только что побывали губы Авантюрина, на лицо самого владельца казино. Авантюрин сидел, откинувшись на спинку кресла, с той же ядовитой улыбкой, но теперь в ней читалось нечто большее – вызов, собственничество, граничащее с угрозой. Красные линзы очков превращали его взгляд в нечитаемую маску. — О-о, — протянул Росс, его голос звучал фальшиво. Он взял бокал, сделал большой глоток виски, будто пытаясь смыть неловкость. — Неожиданный жест, господин Авантюрин. Очень… персонализированный, — он снова посмотрел на Рацио, но теперь взгляд был лишен прежней наглости, в нем читалась осторожность и… обида? Мой крупье ему не понравился? Или мой Рацио слишком понравился? Рацио стоял, как изваяние. Только легкое сжатие челюстей выдавало внутреннюю бурю. Персонализированный… Идиот. Это был выстрел в упор. Прямо между глаз. Ты только что получил предупреждение, толстяк. Не лезь. Он чувствовал жар на щеках, но не от стыда, а от ярости и странного возбуждения. Авантюрин всегда умел вывести его из равновесия одним движением. И всегда делал это на публике, зная, что Рацио связан по рукам и ногам своей должностью. Ревнивая сволочь. Сам же его пригласил, знал, на что смотрит этот тип. — Все для комфорта наших уважаемых гостей, — парировал Авантюрин. Его голос был гладким, как шелк. Он вытащил из нагрудного кармана длинную, тонкую сигару в золотой фольге, обрезал кончик специальными ножницами, которые Рацио молча подал ему, как по волшебству предугадав желание. Щелчок зажигалки, глубокий вдох – густой, пряный дым заклубился вокруг его головы, создавая еще более двусмысленную ауру. — Итак, господин Росс? Ваш крупье готов начать? — он кивнул в сторону нервного мужчины. Крупье Росса, молодой парень с бледным лицом и слишком большими руками, вздрогнул и закивал, как марионетка. — Д-да, господин Авантюрин. Готов. — Отлично, — Авантюрин выпустил струю дыма в сторону потолка. — Стандартный техасский холдем? Без лимита? Как пожелает гость. — Без лимита, — быстро согласился Росс, его глаза заблестели. Жадность и азарт на мгновение затмили его интерес к Рацио. — Давайте начнем. Крупье Росса взял новую колоду карт, его пальцы дрожали. Он перетасовал карты с видимым усилием, стараясь показать профессионализм, но движения были угловатыми, неуверенными. Рацио наблюдал за каждым его движением. Его розовые глаза, обычно холодные, теперь были похожи на лазеры, сканирующие малейшую ошибку, намек на нечестность. Его собственные руки оставались за спиной, но каждый мускул был напряжен, готовый к действию. Дрожишь, парень? Напрасно. Если будешь жульничать – я тебя поймаю. И тебе будет хуже, чем твоему боссу. Крупье сдал две карты каждому игроку – рубашкой вверх. Атмосфера за столом мгновенно переменилась. Шум казино отступил на второй план, сузившись до пространства вокруг зеленого сукна. Запах сигары Авантюрина стал доминирующим, смешиваясь с ароматом виски Росса и легким запахом пота от его крупье. Авантюрин, не глядя, лишь кончиками пальцев приподнял уголки своих карт. Рацио, стоящий чуть позади и слева, видел их беглым взглядом – Двойка треф, семерка пик. Мусор. Абсолютный мусор. Но лицо Авантюрина не дрогнуло. Он лишь медленно выдохнул дым, его губы растянулись в едва уловимой усмешке. Начинаем блеф, дорогой? Росс, напротив, развернул свои карты с важным видом. Рацио не видел их, но по довольной гримасе бизнесмена и тому, как он постучал костяшками пальцев по столу, можно было догадаться – карты были сильные. Повезло на старте, толстяк. Наслаждайся, пока можешь. — Ставка блайндов, — глухо произнес крупье Росса. Мелкая белая фишка (блайнд Авантюрина) и чуть большая красная (блайнд Росса) легли на центр стола. Звон фишек был резким, как выстрел стартового пистолета. — Колл, — Авантюрин бросил в центр красную фишку, уравнивая ставку Росса, даже не взглянув на свои карты. Его движение было небрежным, легкомысленным. Он снова затянулся сигарой, наблюдая за Россом через клубы дыма. Поддаешься. Даешь ему почувствовать силу. Росс фыркнул, явно ожидавший более агрессивной игры от хозяина казино. — Рэйз, — он бросил в центр еще две красных фишки. — Пусть будет интереснее. Авантюрин приподнял бровь, его улыбка стала чуть шире. — Ого, господин Росс не теряет времени. Колл, — он добавил две фишки. Его пальцы постукивали по краю стола в такт негромкой джазовой мелодии, доносящейся откуда-то сверху. Играет в расслабленного. Играет мастерски. Крупье сдал три общие карты – флоп: валет червей, девятка бубен, тройка треф. Рацио мгновенно оценил комбинации. У Авантюрина – ничего. Абсолютный ноль. Максимум – пара троек, если выпадет еще одна. У Росса… Рацио не видел его карт, но по тому, как бизнесмен едва заметно подался вперед, как его глаза загорелись – вероятно, у него была пара валетов или даже сет (три валета), если одна из его карт была валетом. Сильная позиция на флопе. Авантюрин в полной жопе. — Ставка к игроку, — произнес крупье, кивнув в сторону Росса, так как он был последним, повышавшим ставку до флопа. Росс обвел взглядом стол, его взгляд задержался на Авантюрине, потом скользнул вверх, к лицу Рацио. В его глазах читалось торжество и… тот самый неприкрытый интерес. — Давайте разогреемся, — он сказал голосом, ставшим чуть хриплым от возбуждения. — Пятьсот, — он аккуратно поставил стопку синих фишек, каждая по $500, в центр. Значительная сумма для первого круга торговли. Рацио почувствовал, как под его безупречным жилетом пробежала волна жара. Наглец. И смотрит… Смотрит так, будто я его трофей. Он сохранял каменное выражение лица, но его пальцы за спиной сжались в кулаки. Он знал, что Авантюрин это видит. Чувствует его напряжение. Авантюрин наклонил голову, рассматривая флоп, будто видел там что-то невероятное. Он медленно потер подбородок, затем взглянул на Росса. Его красные линзы скрывали истинный цвет глаз, но Рацио знал – в них сейчас играли зеленые искры азарта и… чего-то еще. Холодного, опасного. — Пятьсот? — Авантюрин протяжно свистнул. — Серьезный шаг. Вы уверены в своих картах, господин Росс? — он сделал паузу, давая вопросу повиснуть в воздухе. — Или просто хотите произвести впечатление? — его взгляд скользнул в сторону Рацио, на долю секунды, но этого было достаточно. На кого впечатление-то, а? Росс покраснел, его щеки налились кровью. — Я уверен в своей игре, господин Авантюрин. И в своих картах, — он отпил виски, его рука дрогнула, капля пролилась на скатерть. Авантюрин улыбнулся, как кот, видящий мышку. — Отлично. Тогда я… колл, — он бросил в центр свою стопку синих фишек. Звон был глухим, но весомым. — Посмотрим, что скажет терн. Рацио едва сдержал вздох. Росс с мусором? Нет, у него сильная рука. Авантюрин с абсолютным нулем платит пятьсот… Просто сливает деньги. Значит, план в действии. Раскачивает лодку. Ждет, пока жадность и выпивка ослепят этого идиота полностью. Он видел, как крупье Росса украдкой посмотрел на своего босса, и в этом взгляде читался вопрос: «Ты что, совсем охренел?». Но Росс не видел ничего, кроме своих карт и… фигуры Рацио. Крупье сдал четвертую общую карту – терн: дама бубен. Рацио мысленно ругнулся. Теперь возможны флеши. У Авантюрина все еще ничего. Росс, если у него была пара валетов, теперь у него две пары – валеты и дамы. Становится еще сильнее. — Ставка к господину Авантюрину, — объявил крупье. Авантюрин посмотрел на свои карты, потом на доску, потом на Росса. Он затянулся сигарой, выпустил дым колечками. — Чек, — сказал он небрежно, сделав пассивный жест рукой. Передает ход. Провоцирует. Росс не заставил себя ждать. Его глаза горели. — Тысяча, — он бросил две большие зеленые фишки, каждая по $1000. — Пора показать, кто здесь хозяин положения. Рацио почувствовал, как Авантюрин напрягся. Не физически – он по-прежнему сидел расслабленно. Но Рацио почувствовал изменение в его ауре, как спад атмосферного давления перед грозой. «Кто здесь хозяин положения». И взгляд опять ко мне. Ты перешел черту, толстяк. Авантюрин задумчиво постучал пеплом с сигары о край пепельницы. — Тысяча… — он протянул слово. — Вы играете жестко, господин Росс. Очень жестко, — он снова посмотрел на свои карты – двойка треф и семерка пик. Мусор. — Но что поделать? Я люблю риск. Колл, — он добавил две зеленые фишки. Его лицо было непроницаемо, но Рацио видел легкую дрожь в мышце его скулы. Гнев. Он вскипел из-за этого взгляда. Из-за слов. Глупец, Росс, ты сам себя хоронишь. Росс самодовольно усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. Он снова посмотрел на Рацио, на этот раз дольше, оценивающе. Смотри, смотри. Сколько тебе осталось. Крупье сдал последнюю общую карту – ривер: двойка бубен. Рацио едва не ахнул про себя. Двойка. У Авантюрина теперь пара двоек. Ничтожная рука, но хоть что-то. У Росса, если у него были валет и дама, все еще две пары – валеты и дамы. Он бьет. Но смысл был не в том, чтобы выиграть этот раунд. Смысл был в иллюзии. — Ставка к господину Россу, — сказал крупье. Его голос звучал хрипло. Росс, явно возбужденный, размял пальцы. — Две тысячи, — он поставил четыре зеленые фишки. Его глаза блестели от виски и предвкушения победы. Он снова бросил взгляд на Рацио, словно предлагая ему разделить торжество. Рацио почувствовал тошнотворную волну отвращения. Сдохни. Авантюрин долго смотрел на доску, потом на свои карты, потом на Росса. Он вздохнул, развел руками в театральном жесте. — Ох, господин Росс… Вы меня ставите в трудное положение, — он покачал головой. — Такая ставка… с такими картами… — он притворно сокрушенно взглянул на свои карты. — Но… я не могу уйти сейчас. Не могу. Колл, — он добавил четыре зеленые фишки. Его голос звучал как у проигравшего, но в углу рта играла все та же ядовитая усмешка. Блеф на блефе. Играет ва-банк на то, что Росс поверит в его слабость. — Вскрываемся! — торжествующе объявил Росс, переворачивая свои карты: валет пик и дама треф. — Две пары! Валеты и Дамы! Авантюрин медленно, с преувеличенной грустью перевернул свои карты: двойка треф, семерка пик. — Увы, всего лишь пара двоек, — он развел руками. — Поздравляю, господин Росс. Ваша победа, — он сделал жест, будто снимая шляпу. Первая кровь. Пусть насладится. Росс разразился громким, скрипучим смехом, хлопнув себя по колену. Его крупье поспешно сгреб фишки в его сторону. Бизнесмен небрежно махнул рукой в сторону официантки – та тут же подошла и долила ему виски. Он поднял бокал. — За удачное начало! — провозгласил он, его заплывшие глаза снова устремились к Рацио, — И за прекрасную компанию! Авантюрин лишь кивнул, подняв свою сигару в подобие тоста. Его улыбка была холодной. Рацио видел, как его пальцы сжали подлокотник кресла до побеления костяшек. «Прекрасная компания»? Намек? Ты уже труп, Росс. Просто еще ходишь. Вторая партия развивалась по схожему сценарию. Авантюрин снова получил слабые карты (тройка бубен, восьмерка червей). Он снова изображал неуверенность, делал нерешительные ставки, позволяя Россу вести игру. Флоп (десятка бубен, пятерка червей, туз бубен) давал слабые надежды на флеш или стрит, но ничего конкретного. Авантюрин чекал. Росс, воодушевленный первой победой и виски, сделал уверенную ставку. Авантюрин изобразил сомнения, но снова уравнял. Терн (девятка бубен) усилил возможности флеша. Авантюрин снова чек. Росс, чувствуя себя королем положения, сделал крупный рейз. Авантюрин изобразил долгие муки выбора, покусывая губу и потирая виски, что заставило Росса самодовольно усмехнуться. В конце концов, Авантюрин сдался, показав свои карты с видом глубокого сожаления. Росс триумфально перевернул свои – пара тузов. Он выиграл еще один солидный банк, сгребая фишки с видимым удовольствием. Его взгляды в сторону Рацио стали еще наглее, дольше. Он позволил себе "случайно" задеть ногой ножку стула Рацио, когда поправлялся в кресле. — Ой, простите, молодой человек, — он сказал, но в его голосе не было ни капли извинения. — Неловко вышло. Рацио не пошевелился, не ответил. Он лишь чуть сильнее вжался в свою безупречную стойку. Его розовые глаза, холодные как лед, смотрели поверх головы Росса. Внутри же бушевал вулкан. Тронь меня, тварь. Попробуй только. Он чувствовал на себе взгляд Авантюрина – тяжелый, раскаленный. Он это видел. Задел меня. Теперь Росс точно подписал себе приговор. Третья партия. Авантюрин получил короля червей и даму червей. Сильную стартовую руку. Рацио почувствовал едва заметное изменение в позе босса – легкое выпрямление спины, чуть более уверенное движение руки при взгляде на карты. Началось. Флоп: валет червей, девятка червей, тройка бубен. У Авантюрина были король и дама червей. На флопе – три червы. У него был флеш-дро – невероятно сильная рука с шансами собрать флеш или даже стрит-флеш. Рацио едва не задохнулся от предвкушения. Теперь, босс. Теперь. Росс, как первый после блайндов, сделал стандартную ставку. Его уверенность после двух побед была непоколебима. Виски делал свое дело – его лицо порозовело, движения стали чуть размашистее. Авантюрин не стал медлить. Он не изображал слабость. — Рэйз, — его голос прозвучал четко, уверенно. Он поставил сумму, вдвое превышающую ставку Росса. — Пора добавить перчинки. Росс удивленно поднял брови. Это был первый агрессивный ход Авантюрина за вечер. — Ого! Проснулись? — он усмехнулся, но в его глазах промелькнула тень сомнения. Он посмотрел на свои карты (Рацио так и не увидел их), потом на доску, — Ну что ж… Колл, — он уравнял ставку, но без прежней бравады. Терн: восьмерка червей. Рацио почувствовал, как сердце екнуло. Четвертая черва. У Авантюрина теперь флеш. Король червей старший. Это была почти непобиваемая рука на данный момент. Только стрит-флеш или каре могли быть сильнее, но шансы на это были мизерны. Ставка снова была за Россом. Он долго смотрел на доску, на четыре червы. Его лицо стало серьезным. Он отпил виски, поставил бокал. Сделал глубокий вдох. — Чек, — он сказал тихо, отказываясь от повышения ставки. Осторожность взяла верх. Авантюрин улыбнулся. Улыбка была хищной. — Очень жаль, — он сказал мягко. — Я ожидал большего, — он поставил стопку синих фишек. — Тысяча. Росс заерзал в кресле. Он снова посмотрел на свои карты, потом на Авантюрина, пытаясь прочесть его сквозь красные линзы. Его взгляд скользнул к Рацио, ища… чего? Поддержки? Подсказки? Рацио сохранял ледяное спокойствие. — Колл, — наконец пробормотал Росс, бросая фишки. Его уверенность таяла на глазах. Ривер: четверка пик. Бесполезная карта. Ничего не меняла. У Авантюрина был флеш. Он был королем положения. Росс чекнул снова, его лицо покрылось испариной. Авантюрин посмотрел на него, потом на гору фишек в центре стола. Потом медленно обвел взглядом всех присутствующих. Его взгляд задержался на Рацио. В нем читалось торжество и вопрос: «Видишь?». — Все вскрывается, — сказал он просто. Росс перевернул свои карты с видом обреченного: туз бубен и король бубен. У него была старшая пара (тузы) и флеш-дро на ривере, но он не собрал его. Пара тузов – слаба против флеша. Авантюрин медленно, с театральной паузой, перевернул свои: король червей и дама червей. — Флеш. Червы. Старший – король, — он улыбнулся. Улыбка была ослепительной и беспощадной. — Кажется, удача повернулась ко мне лицом. Крупье Росса, бледный как мел, сгреб огромную кучу фишек в сторону Авантюрина. Звон фишек был оглушительным. Росс молча смотрел на это, его лицо стало серым. Он вытер платком лоб. Его взгляд на Рацио теперь был лишен всякого интереса – только злоба и растерянность. Проиграл. Осознал. Авантюрин аккуратно поправил стопки своих фишек, разложив их по номиналам с видом истинного профессионала. Он затянулся сигарой, выпустил дым. Его зеленые глаза за красными линзами сияли холодным огнем. Рацио чувствовал исходящую от него волну удовлетворения и… неутоленной злобы. Он выиграл банк, но не успокоился. Росс продолжал смотреть. Продолжал хотеть. Это еще не конец. Четвертая партия. Напряжение за столом достигло точки кипения. Запах пота от Росса смешался с ароматом сигары и виски. Его крупье нервно ерзал, постоянно оглядываясь. Рацио стоял, как скала, но его розовые глаза неотрывно следили за руками крупье Росса. Он знал – если тот попытается жульничать, это случится сейчас, когда его босс проигрывает и нервничает. Карты были сданы. Авантюрин получил два туза – лучшую стартовую руку. Рацио видел, как пальцы Авантюрина чуть сжали карты. Бомба. Росс получил что-то среднее – Рацио не видел, но по его разочарованному виду можно было судить. Торги начались агрессивно. Авантюрин, почувствовав кровь, сделал крупный рейз сразу. Росс, пытаясь сохранить лицо и отыграться, уравнял, но его ставка была менее уверенной. Флоп: десятка пик, семерка червей, тройка треф. Ничего особенного. Авантюрин с его тузами все еще был силен. Он сделал еще одну солидную ставку. Росс, после долгих раздумий, коллировал. Его лицо было сосредоточенным, капли пота катились по вискам. Терн: восьмерка бубен. Ничего не изменило. Авантюрин, не колеблясь, пошел ва-банк. Он поставил все свои фишки вперед, горой разноцветного пластика, представляющего целое состояние. Звон был оглушительным. — Ва-банк, господин Росс, — сказал Авантюрин, его голос звучал как удар хлыста, — Все фишки. Все, что лежат передо мной. Росс замер. Его глаза расширились от ужаса. Он посмотрел на гору фишек Авантюрина, потом на свои, значительно меньшие, но все еще внушительные. Он вытер платком шею. Его взгляд метнулся к своему крупье – тот испуганно отвел глаза. Потом… его взгляд медленно, с отчаянием и все еще тлеющей похотью, поднялся на Рацио. Он смотрел на его фиолетовые волосы, на высокий стан в красном жилете, на бесстрастное, прекрасное лицо с розовыми глазами. В этот момент Авантюрин двинулся. Он не встал. Он лишь слегка наклонился вперед через стол, перехватив взгляд Росса, направленный на Рацио. Его красные линзы, казалось, вспыхнули изнутри адским пламенем. Его ядовитая улыбка исчезла. Лицо стало каменной маской, прорезанной лишь тонкой линией сжатых губ. Когда он заговорил, его голос был тихим, но каждое слово падало, как ледяная глыба: — И мой крупье. Тишина. Абсолютная тишина. Даже вечный гул казино на мгновение стих в сознании Рацио. Он услышал только стук собственного сердца – гулкий, как барабан, – и резкий вдох Росса. Что? Рацио не дрогнул. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он стоял, как статуя, руки за спиной, взгляд устремлен в нейтральную точку. Но внутри… внутри все перевернулось. Волна огненной ярости, смешанной с диким, неконтролируемым возбуждением, ударила ему в грудь, в голову. Сука! Ревнивая, собственническая сука! Я – ставка? В этой игре? Он понял все. Поцелуй руки, ревнивые взгляды, нарастающая ярость Авантюрина из-за того, что Росс не отступал. Этот идиотский, варварский, абсолютно безумный ход был чистой воды ревностью. Желанием не просто победить, но унизить, растоптать, показать, кто здесь истинный хозяин не только казино, но и Рацио. Чтобы обозначить "свое". Вот чертов способ! Рацио мысленно стукнул себя по лбу. Идиот! И я, и он! Идиоты! Но одновременно с яростью в нем поднималось что-то темное, первобытное, польщенное этой дикой демонстрацией обладания. Он поставил на меня все. Абсолютно все. Из-за ревности. С ума сойти. Росс сидел, открыв рот. Его лицо переходило от бледности к багровому оттенку и обратно. Он смотрел то на гору фишек, то на Авантюрина, то на Рацио. Его взгляд на Рацио теперь был лишен пошлости, в нем читался шок, расчет и… азарт. Бешеный азарт. — Ваш… крупье? — он прохрипел. — Вы ставите… его? Авантюрин не отвечал. Он лишь медленно кивнул, его взгляд, сквозь красные стекла, был прикован к Россу, как прицел. Росс засмеялся. Сначала тихо, потом громче, переходя в истеричный, скрипучий хохот. Он схватился за живот, трясясь всем телом. — Ха! Ха-ха-ха! Вот это поворот! Вот это игра! — он откинулся на спинку кресла, вытирая слезы смеха. — Вы неисправимый авантюрист, господин Авантюрин! — его смех стих так же внезапно, как начался. Его глаза, налитые кровью, сверкнули решимостью. Он посмотрел на Рацио долгим, оценивающим взглядом – уже не как на объект вожделения, а как на ценную фишку в игре. Дорогая фишка. — Ладно! — он хлопнул ладонью по столу. — Принимаю! Ва-банк против ва-банка! — он сгреб все свои фишки вперед, сталкивая их с фишками Авантюрина. Горка стала огромной, — И мой крупье против вашего! Если я выиграю – он, — он ткнул пальцем в своего нервного крупье. — Уходит к вам. А ваш… — его палец медленно, вызывающе повернулся в сторону Рацио. — Идет ко мне. Рацио почувствовал, как по спине пробежали мурашки. «Идет ко мне». Как вещь. Его пальцы за спиной впились в ладони так, что ногти оставили следы. Но лицо оставалось маской. Только попробуй выиграть, ублюдок. Авантюрин не смотрел на Рацио. Его взгляд был прикован к Россу. На его губах снова появилась та самая ядовитая улыбка, но теперь она была ледяной, смертоносной. — Принято, — сказал он просто. Голос был спокоен, но в нем вибрировала сталь. Игра началась. По-настоящему. Крупье Росса, бледный и дрожащий, сдал ривер: король пик. Доска: десятка пик, семерка червей, тройка треф, восьмерка бубен, король пик. — Вскрывайтесь! — голос крупье дрожал. Росс, его руки тряслись, перевернул свои карты: Валет бубен и Девятка бубен. Пара королей? Рацио мгновенно сообразил – нет. У него был флеш! Рацио напряг зрение. Девятка бубен, валет бубен, восьмерка бубен… и еще две бубны на борду? Нет. На борду бубны – только восьмерка бубен! Десятка пик, семерка червей, тройка треф, восьмерка бубен, король пик. Только одна бубна на доске! Значит, у Росса всего лишь пара… девяток? Нет, у него девятка и валет бубен – это две бубны. Плюс восьмерка бубен на доске – всего три бубны. Не флеш. У него… старшая пара? Короли? Король пик на доске – да. И у него валет бубен и девятка бубен – не короли. Значит… пара королей (король на доске и… что? У него нет короля!). Рацио запутался. Росс показывает девятку бубен и валета бубен. На доске: десятка пик, семерка червей, тройка треф, восьмерка бубен, король пик. Значит, его рука: Пара…? У него нет пары в руках. На доске пара королей? Нет, только один король. Пара десяток? Десятка пик на доске – одна. Значит… лучшая рука Росса – пара королей. Или… стрит? Возможный стрит от семерки до десятки. Но у Росса девятка бубен и валет бубен. На доске: 10, 7, 3, 8, 13. Для стрита нужна была бы девятка. Она у него есть! Девятка бубен. Значит, у Росса стрит. Стрит от семерки до десятки. Рацио едва не ахнул. Стрит! У Росса стрит! Сильная рука! Он посмотрел на Авантюрина. Тот сидел неподвижно. Авантюрин медленно перевернул свои карты: туз пик и туз червей. Два туза! Пара тузов! Рацио почувствовал, как земля уходит из-под ног. Пара тузов против стрита? Стрит бьет пару! Росс выиграл?! Нет! Он судорожно осматривал доску, не желая верить в происходящее. Пара тузов Авантюрина. И на доске... ничего. Пара против стрита? Стрит сильнее! Росс выигрывает! Ужас сдавил горло Рацио. Он проиграл. Проиграл меня. Этому… Но крупье Росса замер. Он смотрел на карты, его лицо было растерянным. Он посмотрел на Авантюрина, потом на Росса. Росс уже начал улыбаться, протягивая руку к фишкам. — Минуточку, — голос Авантюрина прозвучал тихо, но с ледяной властью. Все замерли. — Проверьте комбинации внимательнее, — он указал на доску. — Господин Росс показал девятку бубен и валета бубен. На доске: десятка пик, семерка червей, тройка треф, восьмерка бубен, король пик. У господина Росса – стрит: семерка, восьмерка, девятка и десятка. Верно? Крупье кивнул, все еще не понимая. — Да… стрит до десятки. Он сделал паузу, наслаждаясь всеобщим замешательством. — Однако, — его голос стал змеиным шепотом. — Стрит господина Росса – это стрит до десятки. А у меня… — он медленно, очень медленно, положил палец на короля пик на доске, а потом на свой туз пик. — Король пик… и туз пик, — потом он положил палец на десятку пик. — И десятка пик. Три пики? Нет, у меня только одна пика в руке – туз пик. На доске – король пик и десятка пик. Три пики? Туз пик, король пик, десятка пик – это только три карты пиковой масти. Не флеш, — он улыбнулся, видя, как Росс начинает понимать и бледнеть. — Но это неважно. Важно другое. У меня две пары: тузы и короли. Тузы – это пара из моих карт. Короли – это пара из одной моей карты и короля на доске. Нет! У меня в руке два туза. На доске один король. Значит, у меня пара тузов, по двум картам в руке, и… пара королей? Нет! Чтобы была вторая пара, короли, мне нужны два короля. У меня в руке тузы, не короли. На доске один король. Значит, у меня одна пара – тузы. И старшая карта на доске – король, но это не дает второй пары! Вторая пара может быть только если у меня в руке была бы одна карта короля и на доске один король – тогда пара королей. Но у меня в руке два туза – значит, только одна пара – тузы. И еще старшая карта – король, но это не пара! Рацио мысленно закричал. Он блефует! Тянет время. У него только пара тузов! Росс со стритом выигрывает! Он проиграл. Но Авантюрин продолжал, его голос резал воздух: — Путаница? Давайте упростим. Господин Росс собрал стрит: семерка, восьмерка, девятка, десятка. Старшая карта стрита – десятка. У меня – пара тузов на руках. Комбинация стрит старше комбинации пара. Поэтому… — он развел руками, — Победа за господином Россом. Моя ошибка, — он произнес это с фальшивым сожалением. Росс, который уже начал вскакивать от ярости, замер. Его лицо выражало полное недоумение. Крупье Росса лихорадочно кивал. — Да! Да! Стрит старше пары! Господин Росс выиграл! — он уже потянулся сгребать фишки. В голове у Рацио вдруг щелкнуло. Он наконец понял, к чему Авантюрин тянул время. Вот же придурок. — Стоп! — Рацио не выдержал. Его голос, холодный и резкий, как удар ножа, разрезал тишину. Все взгляды устремились на него. Он нарушил протокол. Он – тень, крупье не должен говорить. Но он не мог молчать. Он видел жульничество. — Что?! — взревел Росс, — Кто позволил?! Молчи, мальчик! Но Рацио не смотрел на него. Его розовые глаза, пылающие холодным огнем, были прикованы к рукам крупье Росса. В тот момент, когда крупье сдавал ривер, Рацио заметил мелькающее движение. Палец крупье, держащий колоду, чуть согнулся, как бы придерживая карту снизу. Микроскопическая задержка. Искусство паса, мелькание карты из низа колоды. Он подменил карту! Ривер должен был быть другой! Тот король пик… он не должен был прийти! — Карта, — произнес Рацио, его голос был ровным, но каждое слово било, как молот, — Ривер. Король пик. Она была сдана неправильно. Авантюрин мгновенно встал. Его лицо стало каменным, но в глазах заплясали демоны. — Объяснись. Рацио шагнул вперед, к столу. Он не смотрел на Авантюрина, его взгляд сверлил бледного, как смерть, крупье Росса. — Когда вы сдавали ривер, — Рацио говорил четко, громко, чтобы слышали все вокруг. — Ваша левая рука, держащая колоду, совершила движение, характерное для "bottom deal". Вы сдали не верхнюю карту, а нижнюю. Из-под колоды. Вы подменили карту. Шум. Гул возмущения и интереса поднялся вокруг. Люди начали подходить к столу. — Это ложь! — закричал крупье, его голос сорвался. — Я… я не… — Проверьте колоду, — потребовал Авантюрин, его голос не терпел возражений. — Сейчас же. Охранники подошли ближе. Крупье Росса дрожал как осиновый лист. Росс вскочил. — Это возмутительно! Вы обвиняете моего человека в жульничестве?! — Ваш человек, — парировал Авантюрин, не глядя на него. — Только что был пойман моим лучшим крупье с поличным. Проверьте колоду. Старший крупье казино, подошедший на шум, взял колоду. Он быстро перебрал карты, его лицо стало серьезным. Он показал Авантюрину низ колоды. Там, на рубашке одной из карт, была едва заметная царапина – метка. — Карта с меткой, — громко объявил старший крупье. — Она должна была быть сдана позже. Ривер был подменен, — он посмотрел на бледного крупье Росса. — Вы пойманы. Тишина была гробовой. Потом раздался вопль Росса – бессильный, яростный. Его крупье рыдал, его вели охранники. Росс схватился за голову, смотря на гору фишек, которая теперь безвозвратно уходила к Авантюрину. Он проиграл все. Абсолютно все. И был унижен. Публично унижен. Авантюрин стоял, наблюдая за этим. Его ядовитая улыбка вернулась, но теперь она была улыбкой триумфатора, победителя, хозяина положения. Он медленно обвел взглядом зал, потом остановил его на побежденном Россе. — Был рад такой… безупречной игре, господин Росс, — произнес он, его голос звучал сладко, как яд. — Надеюсь, вы получили удовольствие, — он не стал ждать ответа. Резким движением он схватил Рацио за запястье, и, притянув его к себе, обвил талию. Хватка его была железной, болезненной, властной. — Пойдем, — бросил он сквозь зубы, уже таща Рацио за собой от стола, прочь от шока, ярости и краха Росса. Вглубь казино, к темным коридорам, ведущим в VIP-зоны. Его шаги были быстрыми, решительными. Рацио едва поспевал, чувствуя жгучую боль в запястье и бушующий внутри ураган ярости, возмущения и неистового, темного возбуждения. «Безупречной игре»? Сволочь. Ревнивая, безумная сволочь. И я... я позволил. Снова. — Ты тупой ублюдок, — прошипел Рацио, едва тяжелая дверь VIP-комнаты захлопнулась за их спинами, отрезая шум казино. Его голос дрожал от ярости и остаточного адреналина. — Какого хуя ты творил там?! — Прости, мой дорогой, — прошептал Авантюрин, его дыхание было горячим и неровным. Он не дал Рацио опомниться, прижав его спиной к прохладной, обитой темной кожей стене. Его губы, влажные и настойчивые, прижались к ладони Рацио, которую тот инстинктивно поднял в защитном жесте. — Прости, но я должен был. Рацио раздраженно вздохнул, чувствуя, как его тело предательски откликается на близость, на знакомый запах дорогого табака, пота и еле уловимого запаха кожи. Он выхватил руку из цепких пальцев, схватил Авантюрина за светлые, чуть растрепанные волосы и резко отдернул его голову назад, заставляя смотреть вверх. — Должен?! — голос Рацио сорвался на крик. Он натянул волосы до предела, заставив Авантюрина вскрикнуть от боли, и впился в его глаза, теперь лишенные красных линз и сиявшие чистой, дикой зеленью. Его собственное дыхание сбивалось. — Если бы я не заметил подмену карт, ты бы был в полной заднице! — он тряхнул голову Авантюрина, чувствуя, как тонкие волоски прорезаются между его пальцами. — Нет! Я бы был в полной заднице! Ты так сильно хотел сдать меня тому уроду? Отдать, как вещь?! Авантюрин промычал, прикусывая нижнюю губу до белизны, и на мгновение закрыл глаза, его веки задрожали. Когда он открыл их снова, в глубине изумрудных зрачков плескалась не боль, а лихорадочное возбуждение и… хитрая уверенность. — Но ты же заметил? — он улыбнулся, уголки губ задрожали, и его руки скользнули вниз, обхватив талию Рацио с почти болезненной силой. — Я был в тебе уверен. Всегда. — Придурок, — Рацио нахмурился, но сила, с которой он держал волосы, ослабла. Вместо этого он притянул Авантюрина к себе, их груди столкнулись, и он впился в его губы в яростном, почти болезненном поцелуе. Губы Авантюрина были мягкими, податливыми, но тут же ответили с той же дикой силой. — Идиот, — прошептал Рацио, отрываясь на мгновение, его дыхание обжигало влажную кожу Авантюрина. — Кретин. Авантюрин самодовольно промурчал, звук вибрировал где-то в его груди. Он тут же углубил поцелуй. Его язык настойчиво требовал входа, а зубы прикусили нижнюю губу Рацио, заставив того вздрогнуть. Рацио попытался оттолкнуть его, уперев ладони в грудь, но Авантюрин не отступал. Он лишь опустил руки с талии Рацио ниже, к поясу брюк, его пальцы ловко отстегнули пряжку ремня и принялись расстегивать пуговицы. Когда ткань ослабла, он запустил руки под заправленную белую рубашку. Его холодные ладони коснулись горячей кожи живота и поясницы. Рацио вздрогнул всем телом, как от удара током, и со свистом втянул воздух. — Ах!.. Чертовы руки ледяные! — Я должен извиниться, — прошептал Авантюрин, наконец оторвавшись от его губ. Он прижался лицом к шее Рацио, глубоко вдохнул, наполняя легкие смесью дорогого, но чуть резковатого одеколона и чистым, горячим запахом самой кожи Рацио – запахом, который сводил его с ума. — Прости? — его губы скользнули по чувствительной коже шеи, оставляя влажные, прерывистые поцелуи, а затем плоский кончик языка провел долгую, жгучую линию от ключицы до мочки уха. Рацио почувствовал, как мурашки побежали по спине. Он не ответил. Он лишь закинул голову назад, ударившись затылком о стену, и закрыл глаза. В низу живота закрутило горячее, тугое напряжение. Волна возбуждения накатила с новой силой, смывая остатки гнева. Авантюрин, не теряя ни секунды, ловко справился с застежками красного жилета, отшвырнул его в сторону, затем принялся за мелкие пуговицы белоснежной рубашки. Каждая расстегнутая пуговица открывала новые участки бледной, гладкой кожи. Закончив, он раздвинул полы рубашки и снова опустился. Его губы и язык начали свое планомерное, неспешное опустошение. Он оставлял на коже невидимые в полумраке, но ощутимые влажные дорожки, переходящие в легкие покусывания. Он задержался на плоских, розовых сосках, обводя каждый языком по контуру, затем засасывая, пока Рацио не застонал, впиваясь пальцами в его плечи. Параллельно его правая рука опустилась ниже, ладонь легла на уже явную выпуклость в черных брюках Рацио. Он начал гладить ее мучительно медленно, с нажимом, чувствуя под тканью твердую, откликающуюся на каждое прикосновение плоть. Его пальцы скользнули к пуговице и ширинке, расстегивая их с преувеличенной, дразнящей неторопливостью. Рацио раскрыл губы в немом, прерывистом стоне. Его бедра непроизвольно подались вперед, навстречу ладони, ища большего трения, большего давления. — Авантюрин... — его голос звучал хрипло, как скрип. — Не торопись, милый, — Авантюрин поднял голову от его груди. Его губы блестели, глаза в полумраке комнаты горели темным, хищным огнем. Он явно наслаждался картиной: Рацио, пришпиленный к стене, рубашка разметалась, обнажая торс, дыхание сбитое, розовые глаза затуманены желанием. — Все будет. Все, что ты захочешь. Но по-моему, — уголки его губ приподнялись в знакомой, самодовольной усмешке. Рацио не сдержался. Отчаянный, низкий стон вырвался из его груди, когда Авантюрин снова прижался щекой к его животу, его дыхание обжигало кожу ниже пупка. Вот же законченный кретин. Ему лишь бы тянуть время, мучить. Наслаждаться властью. Но даже эта мысль не могла погасить огонь, разливающийся по венам. Авантюрин правда тянул время, но не только из желания поиздеваться. Каждым прикосновением, каждым взглядом он запечатлевал Рацио. Убеждался, что этот момент, эта реакция, этот стон – принадлежат только ему. Его ревность, еще кипевшая после наглых взглядов Росса, требовала доказательств обладания здесь и сейчас. Продолжая витать в этих мыслях, он опустился коленями на мягкий ковер. Его лицо оказалось на уровне паха Рацио. Он прижался щекой к вздувшейся от возбуждения ткани черных боксеров, чувствуя под ней пульсацию и жар. Его руки легли на внутреннюю сторону бедер Рацио, чуть выше колен, мягко, но недвусмысленно раздвигая их шире. — Смотри на меня, м? — его голос, только что шепчущий, внезапно стал твердым, командующим. Он погладил ладонью по напряженной мышце бедра Рацио. — Я хочу видеть твои глаза. Смотри. Рацио с усилием опустил голову, его взгляд встретился с поднятым вверх взглядом Авантюрина. Он прикусил язык, пытаясь сдержать новый стон, пока Авантюрин целовал его живот чуть ниже пупка. Его губы и язык скользили вниз, к линии резинки боксеров. Он смазал языком трещинку на своей собственной нижней губе, оставленную зубами Рацио в пылу первого поцелуя, и почувствовал металлический привкус крови. Этот вкус, смешанный со вкусом кожи Рацио, сводил его с ума. Авантюрин, не торопясь, зацепил пальцами резинку боксеров и стянул их вниз вместе с брюками до середины бедер. Освобожденный член Рацио, твердый, с натянутой кожей и уже влажной от предэякулята головкой, подпрыгнул. Авантюрин провел вдоль его длины ладонью, от основания к головке и обратно, его прикосновение было твердым, властным. Рацио напряг все мышцы пресса, задержав дыхание, предвкушая долгожданное. — Дыши, — приказал Авантюрин, обхватывая горячую плоть всей ладонью. Он сделал несколько медленных, но уверенных движений вверх-вниз, его большой палец кружил по чувствительной головке, собирая влагу. Реакция была мгновенной. Рацио тихо, сдавленно простонал, нахмурив брови, его пальцы впились в плечи Авантюрина. — Блять... Да... Хватит тянуть, падла, — прошипел Рацио, положив руку на затылок Авантюрина. Он не толкал, но надавил с ясным намерением – заставить двигаться, взять в рот. Авантюрин томно рассмеялся, его дыхание обожгло головку члена. — Терпение, мое сокровище... — но он поддался. Сначала он обвел широким, плоским языком всю головку, заставив Рацио выгнуться дугой и застонать громче. Затем его губы, мягкие и влажные, обхватили верхнюю часть ствола. Он сделал несколько неторопливых, но глубоких поступательных движений, опускаясь все ниже с каждым разом, пока кончик не коснулся задней стенки его горла. Рацио выгнулся в спине так, что казалось, хрустнули позвонки. Его колени подкосились, и он едва удержался на ногах. Только стена и хватка за плечи Авантюрина спасли его от падения. Громкий, срывающийся стон вырвался из его груди. — Блять, да!.. — протянул он, вздрагивая всем телом от каждого движения горячего рта. — Не останавливайся... Так... Глубже! Рацио надавил на затылок сильнее, заставляя Авантюрина взять его до самого основания. Авантюрин промычал, и низкая вибрация прошла сквозь плоть прямо в пах Рацио. От этого из самой глубины его груди вырвался дикий, неконтролируемый вопль, который он тут же попытался прервать, прижав ладонь ко рту. Стыд, профессионализм – все смешалось в этом жесте, но сдержать звук было невозможно. — Не сдерживайся, Рацио, — Авантюрин немного отодвинулся, отрываясь с мокрым чмоком. Тонкая ниточка слюны тянулась от его опухших губ к блестящему члену. Его зеленые глаза сверкали в полумраке. — Я хочу слышать тебя. Каждый звук. Только мой, — последние слова были произнесены с подчеркнутой собственнической интонацией. Рацио послушно убрал ладонь ото рта, его губы дрожали. Он затяжно, почти рыдающе простонал, когда Авантюрин снова провел по всей длине его члена широким, сильным языком, от мошонки до тугой головки, а затем снова взял его в рот, уже без игры, глубоко и ритмично работая губами и языком. Его рука продолжала массировать основание и мошонку. Рацио терял контроль. Его бедра начали непроизвольно двигаться навстречу каждому движению рта Авантюрина, его пальцы судорожно сжимали светлые волосы, направляя, задавая ритм. Громкие, хриплые стоны сотрясали его тело, эхом отдаваясь в тишине закрытой комнаты. Он чувствовал, как сгусток невероятного напряжения собирается внизу живота, готовый вырваться. — Авантюрин... Я... Сейчас... — он успел выдохнуть предупреждение, но было поздно. Волна накрыла его с сокрушительной силой. Он впился пальцами в плечи Авантюрина, его тело напряглось в дуге, и горячая струя ударила в нёбо, в горло, в язык. Авантюрин не отстранился. Он лишь глубже взял его. Горло сжалось в рефлекторном глотании, пальцы впились в бедра Рацио, удерживая его, пока судороги удовольствия сотрясали его тело. Рацио вскрикнул. Его крик был лишен слов, чистым воплем освобождения и наслаждения. Когда последние спазмы отпустили, Рацио обмяк, прислонившись к стене. Его грудь вздымалась, он ловил ртом воздух. Авантюрин медленно отстранился, его губы и подбородок блестели. Он смотрел на Рацио снизу вверх, его глаза были темными, бездонными. Он медленно облизал губы, не отводя взгляда. — Весь, — прошептал он хрипло, удовлетворенно. — Весь мой. Каждая капля. Рацио не ответил, лишь провел дрожащей рукой по лицу. Стыд и остатки гнева смешивались с глубочайшим удовлетворением. Авантюрин поднялся с колен, его движения были плавными, как у хищника. Он прижался к Рацио всем телом, его собственное возбуждение было очевидным, твердым и настойчивым через тонкую ткань брюк. Он захватил губы Рацио в поцелуй, навязчивый, властный, заставляя его почувствовать на своем языке свой же вкус. Рацио ответил. Его тело, расслабленное после оргазма, снова начало пробуждаться под натиском. — Чей ты, Рацио? — прошептал Авантюрин, отрываясь от его губ и переходя к шее. Его зубы сомкнулись на чувствительной коже у основания горла, не кусая сильно, но обещая синяк. — Скажи. Чей? Рацио закатил глаза, но его руки уже скользили по спине Авантюрина, под черной рубашкой. — Не начинай, идиот... — Скажи, — настаивал Авантюрин, его голос стал жестче. Он прикусил кожу сильнее, заставив Рацио вскрикнуть. Одновременно его рука опустилась между ними, ладонь прижалась к твердой выпуклости в его собственных брюках, потерлась. — Чей ты? Чья эта кожа? Чьи эти стоны? Рацио застонал, чувствуя, как его тело предательски откликается даже сейчас. Ему нравилась эта дикое, ревнивое собственничество. Это льстило, возбуждало, подтверждало его власть над этим опасным человеком. — Твой... — выдохнул он, его голос был хриплым от недавнего крика. — Твой, блять, доволен? Авантюрин издал рычащий звук, что-то между удовлетворением и новой волной желания. — Недостаточно громко, — его губы скользнули ниже, к ключице, и снова впились в кожу, оставляя еще один темнеющий след. — Повтори. — Твой! — почти крикнул Рацио, толкая его бедрами навстречу его ладони. — Авантюрин, твой! Теперь хватит болтать! Авантюрин рассмеялся, коротко и резко. — Как прикажешь, — он резко отступил на шаг, его руки полетели к своему поясу. Ремень со звоном упал на ковер, пуговицы брюк расстегнулись одним движением. Он стянул брюки и черные боксеры одним рывком, освобождая свою напряженную, тяжелую эрекцию. Его глаза не отрывались от Рацио. — Ко мне. На диван. Сейчас. Рацио, все еще опираясь на стену, с трудом стянул с ног спущенные брюки и боксеры, шагнул из кучки ткани. Его ноги дрожали. Он двинулся к низкому, широкому дивану из темной кожи, стоявшему в центре комнаты. Авантюрин опередил его, схватив со столика рядом флакон с прозрачной смазкой. Он толкнул Рацио в грудь, заставляя его упасть на мягкую кожу спиной. — Ноги. Шире, — скомандовал Авантюрин, становясь между его колен. Он выдавил обильное количество прохладной смазки на пальцы. Его взгляд был прикован к лицу Рацио, требовал зрительного контакта. — Смотри на меня. Не отводи глаз. Рацио уперся пятками в диван, раздвинув бедра шире. Он смотрел в горящие зеленые глаза Авантюрина, чувствуя, как его собственное дыхание снова учащается. Первое прикосновение смазанных пальцев к его входу заставило его вздрогнуть. Авантюрин не стал медлить. Один палец, сильный и уверенный, легко преодолел сопротивление мышц и вошел внутрь. Рацио застонал, его спина выгнулась. — Только мой, — прошептал Авантюрин, начиная медленно двигать пальцем, ощупывая внутренние стенки. — Только так. Только я могу тебя так трогать, — он добавил второй палец, растягивая, готовя. Боль была острой, но знакомой, желанной. Рацио закусил губу, стараясь расслабиться под пристальным взглядом. — Скажи. — Твой... — прошипел Рацио, его пальцы вцепились в кожу дивана. — Только твой, кретин... Ах! Авантюрин загнал пальцы глубже, нашел чувствительное место внутри. Рацио взвыл, его тело дернулось. — Здесь? — Авантюрин ухмыльнулся, целенаправленно массируя эту точку. — Только я знаю, где это. Только я могу заставить тебя кричать вот так, — он добавил третий палец, растяжение стало интенсивнее, гранича с болью. Рацио зажмурился, его ноги задрожали. — Глаза! — резко приказал Авантюрин. — Смотри на меня! Рацио открыл глаза, в них стояли слезы от смеси боли и невыносимого возбуждения. Он смотрел в горящий взгляд Авантюрина, чувствуя, как его тело открывается, готовится. Авантюрин вынул пальцы, заставив Рацио простонать от пустоты. Он обильно смазал свой твердый, тяжелый член, не сводя глаз с Рацио. Затем он наклонился, его губы прижались к уху Рацио, горячее дыхание обожгло кожу. — Я войду в тебя, — прошептал он, его голос был низким, хриплым, грязным. — И я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не забудешь, как дышать. Пока ты не забудешь свое имя. Пока ты будешь помнить только мой запах, мой вкус, мой член внутри тебя. Пока не будешь кричать только мое имя. Понял? Рацио кивнул, не в силах вымолвить слово. Предвкушение сжало его горло. Авантюрин выпрямился, взял себя в руку, направил толстую, влажную головку к растянутому, влажному от смазки входу. Он уперся, и с силой, без лишних церемоний, начал входить. Боль вспыхнула ярко, как нож. Рацио вскрикнул, его тело напряглось, пытаясь сопротивляться вторжению. Авантюрин замер, его лицо было искажено гримасой собственного напряжения и наслаждения. Он наклонился, прикусил сосок на груди Рацио, заставив его взвыть от смеси боли и шока, и в этот момент мощным толчком бедер вошел до конца. — А-а-ах! Бля-я-ять! — Рацио заорал, его ноги обхватили бедра Авантюрина, когти впились в кожу его спины под рубашкой. Он чувствовал себя распоротым, заполненным до предела. Каждое движение Авантюрина внутри него отзывалось жгучей болью и невероятным, запретным удовольствием. — Мой... — выдохнул Авантюрин, его голос был прерывистым. Он не двигался, давая Рацио привыкнуть, но его пальцы впились в его бедра. — Ты весь мой внутри. Чувствуешь? Каждый сантиметр. Мой. Рацио кивнул, не открывая глаз. Боль медленно отступала, сменяясь жаром, распиранием, невероятной полнотой. Авантюрин начал двигаться. Сначала медленно, вытаскивая почти до головки и с силой вгоняя обратно. Каждый толчок заставлял Рацио стонать, его тело приподнималось на диване. Авантюрин нашел ритм – жесткий, быстрый, почти безжалостный. Он трахал его глубоко и мощно, каждый толчок бил точно в чувствительную простату, заставляя Рацио вздрагивать и кричать. Звук шлепков кожи о кожу, хриплое дыхание, громкие, нечленораздельные стоны Рацио и низкие рычащие звуки Авантюрина заполнили комнату. — Скажи, чей ты! — потребовал Авантюрин, нагибаясь, его губы коснулись уха. Он ускорил темп, вгоняя в Рацио с такой силой, что диван сдвинулся по ковру. — Скажи! — Твой! Твой, Авантюрин! — выкрикнул Рацио, его голос сорвался. Его тело горело, сознание плавилось под натиском ощущений. Каждый удар внутри него сотрясал до основания, выбивая мысли, оставляя только животное чувство подчинения и невероятного наслаждения. — Только твой! Блять! — Да! — Авантюрин зарычал, его пальцы впились в бедра Рацио так, что должны были остаться синяки. Он изменил угол, вдалбливаясь в него еще глубже, еще неистовее. — Мой. Мой Рацио... Никто больше не посмеет смотреть. Никто не посмеет хотеть. Только я... Ты слышишь?! Только я! — он впился зубами в изгиб шеи Рацио, оставляя глубокий, кровоподтекший засос. Метку собственности. Рацио ничего не слышал. Он плыл в вихре удовольствия. Его крики сливались в один непрерывный вопль экстаза. Его собственный член, уже снова твердый, бился о живот Авантюрина при каждом толчке. Он чувствовал, как внутри него снова нарастает невыносимое напряжение, как волна приближается к критической точке. Авантюрин чувствовал это по сжимающимся вокруг него мышцам, по диким воплям Рацио. — Кончай, — прохрипел он, его собственные движения стали резче, хаотичнее. Он был на грани. — Кончай со мной! Сейчас! Его приказ, смешанный с неистовым ритмом, стал спусковым крючком. Рацио заскулил, его тело напряглось в дуге, как натянутая струна. Горячая струя брызнула ему на живот, на грудь. Одновременно с этим Авантюрин с глухим стоном вогнал себя в него в последний раз и замер, его тело содрогнулось в сильных толчках оргазма. Он чувствовал, как его горячее семя заполняет Рацио изнутри, еще одна, самая сокровенная метка обладания. Они замерли, сцепленные, оба дрожащие, покрытые потом, со сбитым дыханием. Авантюрин тяжело рухнул на Рацио, его лицо уткнулось в его шею, рядом со свежим засосом. Он тяжело дышал, его сердце бешено колотилось о грудь Рацио. Рацио лежал, не в силах пошевелиться, его сознание медленно возвращалось из небытия. Он чувствовал липкость на животе, жгучую боль в плече и между ног и глубокое, изматывающее удовлетворение. Авантюрин первым пришел в себя. Он медленно, с легким стоном, выскользнул из Рацио и поднялся на локти, глядя на него сверху вниз. Его зеленые глаза были мутными от удовольствия, но в них уже возвращалась привычная насмешливость. Он провел пальцем по засосу на шее Рацио, заставив того вздрогнуть. — Мой, — прошептал он, больше для себя. Затем он поднялся, его движения были немного неуверенными. Он подошел к столику, где стояли сигары и зажигалка. Вытащил длинную, темную сигару, обрезал кончик, щелкнул зажигалкой. Яркое пламя осветило его профиль на мгновение, пока он раскуривал сигару. Густой, пряный дым поплыл по комнате, смешиваясь с запахами секса и пота. Он глубоко затянулся, повернулся к Рацио, все еще лежащему на диване. Рацио прикрыл глаза, его тело ныло приятной усталостью. — Ты обижаешься? — спросил Авантюрин, его голос был спокойным, но в нем читалась тень неуверенности. Он сделал шаг к дивану. Рацио открыл глаза. Его розовые зрачки, еще влажные, сверкнули в полумраке. Молниеносным движением он выхватил сигару из пальцев Авантюрина. Тот замер от неожиданности. Рацио поднес сигару к губам, глубоко, до хрипа в легких, затянулся. Пламя на кончике ярко вспыхнуло. Он приподнялся на локте, его взгляд был прямым, вызывающим. Затем он выдохнул. Плотная, белая струя едкого дыма ударила Авантюрину прямо в лицо. Авантюрин закашлялся, отшатнулся, морщась. Рацио протянул руку, сунув сигару обратно в его пальцы. Не говоря ни слова, он поднялся с дивана. Его движения были немного скованными, но полными достоинства. Он поднял с пола свою рубашку, жилет, брюки, боксеры. Начал одеваться, обтеревшись салфетками. Его пальцы ловко застегивали пуговицы на белой рубашке, скрывая следы поцелуев и засосы на груди и животе, но не на шее. Красный жилет лег поверх, последняя пуговица застегнута. Он поправил черный галстук-бабочку, провел рукой по фиолетовым волосам, зачесывая выбившиеся пряди назад. Каждое движение было точным, выверенным, возвращающим ему контроль и безупречный вид. Авантюрин стоял, держа дымящуюся сигару, дым струился мимо его лица. Он смотрел на Рацио, его выражение было смесью недоумения, досады и… восхищения. Рацио закончил одеваться. Он поправил рукава рубашки. Его розовые глаза встретились с изумрудными. Уголки его губ медленно, многозначительно приподнялись в той самой ядовитой улыбке, которая была фирменным знаком Авантюрина. Он не сказал ни слова. Только легкий, едва уловимый намек на эту улыбку. Затем он повернулся и направился к двери. Его шаги были твердыми, бесшумными по ковру. Он не оглядывался. — А должен? — бросил он через плечо, его голос был низким, спокойным, полным скрытой насмешки. Его рука легла на дверную ручку. Дверь открылась и закрылась за ним с тихим щелчком. Авантюрин стоял посреди VIP-комнаты, залитой тусклым светом и пропахшей сексом, табаком и его же ревностью. Сигара медленно тлела в его пальцах. Эхо последней фразы Рацио висело в воздухе, тяжелое и неоспоримое. «А должен?». Он поднес сигару ко рту, затянулся, но вкус был теперь пепельным. Впервые за долгое время на его лице, обычно таком уверенном и насмешливом, появилось чистое, неподдельное замешательство. Он смотрел на закрытую дверь, понимая, что его только что не просто вывели из игры. Его переиграли. И мастерски. Игра продолжалась, но правила, казалось, только что изменились. И он не был уверен, что все еще держит все карты.