awkwardness of love

Влюблённость – это коварная стрела, пронзающая сердце каждого по-своему. Тэхёна она поразила наповал, с первого взгляда, когда он увидел ангельское личико новенького. Поначалу Тэхён робел, пытался заговорить, делился пустяками, надеясь зацепить хоть каким-то словом, рассказать о том, как замерло сердце в тот самый миг, но в ответ – лишь ледяное безмолвие. Разочарование сменялось досадой, а когда осознание собственной незначимости обрушилось на него, Тэхён отступил. А Чонгук… Чонгук ходил, словно тень, окутанный печалью, отгородившись от мира. Это привлекло внимание Чимина, и тот, казалось, сумел растопить лёд, образовавшийся после игнорирования Тэхёна. Найти альфу оказалось до смешного просто: он выплыл из столовой в компании Чонгука, размахивая руками, словно мельница, и одаривая омегу сияющей улыбкой. И именно это зрелище – чужая улыбка, чужой смех, чужое общение – терзало Тэхёна, пробуждая в нём первобытный инстинкт собственника, желание подчинить, обладать. Ким, словно хищник, двинулся навстречу ничего не подозревающему Чимину, а затем, грубо схватив под локоть, потащил в пустой спортзал. Пак пытался протестовать, вырваться, но Ким лишь прожигал его взглядом, полным ярости, почти ненависти. – Эй, придурок, ты оглох? – прорычал Пак, выведя альфу из оцепенения. – Какого чёрта ты вертишься вокруг Чонгука? – выпалил Ким, переходя к сути. – А что? Завидуешь, Ким? – ухмыльнулся Чимин, заметив, как исказилось лицо альфы. – Завидуешь тому, что этот ангел смеется не с тобой? Или тому, что он тратит время на меня, а не на тебя? Ответь же, Ким Тэхён. Слова вонзились, словно осколки стекла. Внутренний зверь Тэхёна зарычал в бессильной злобе. Не выдержав, он обрушил кулак на смазливое лицо, рассекая нижнюю губу, откуда тут же хлынула кровь, окрашивая пол багровыми каплями. Чимин, сквозь ругательства, сплюнул сгусток крови прямо на белоснежные кроссовки Тэхёна. – Можешь быть уверен, после этого он и смотреть в твою сторону не захочет, – прошипел альфа, чувствуя триумф. – Кто ты для него? – Тэхён боялся услышать ответ, боялся слова, которое станет для него смертным приговором. – Я его двоюродный брат, придурок. Гук хотел, чтобы я поговорил с тобой, как только выпишусь из больницы. А после такого, будь уверен, он примет тебя за психопата, – проговорил Чимин, ощущая жгучую боль в разбитой губе. – Ненормальный, – бросил он напоследок, покидая спортзал, оставив Тэхёна наедине с терзающим вопросом. Почему Чонгук сам не подошёл? Но хотя бы между ними нет ничего… ничего романтического. Иначе Тэхёну пришлось бы совсем худо. Альфа усмехнулся своим мыслям, вышел следом и напомнил себе, что нужно будет извиниться перед Паком. И перед Чонгуком. Стыдно.

***

На следующий день, когда Пака не оказалось в школе, Тэхён решил сам найти Чонгука. Тот стоял у окна в пустом коридоре, словно лунный призрак, и это было даже к лучшему. Тэхён шёл уверенно, но внутри плескалось необъяснимое волнение. А вдруг омега возненавидел его? Или, что ещё хуже, ударит в отместку за брата? Это было бы справедливо. Заметив приближающуюся фигуру, Чонгук сорвался с места, как испуганный оленёнок, чего Тэхён, возможно, и ожидал. Эта странная игра в кошки-мышки привела их в старый спортзал, где Чонгук спрятался за трибунами. – Чонгук, выходи. Я не причиню тебе вреда, – произнёс Ким, заметив, как Чон вжался в дерево трибун. В глазах омеги плескался страх. – Иди ко мне. Тэхён протянул руку, но Чонгук не двинулся с места. Тогда альфа сам шагнул навстречу, словно хищник, загоняющий жертву в угол. Внезапно черты лица Тэхёна смягчились. Чонгук увидел в них отблеск сожаления, или что-то похожее. Он изучал его без прежнего страха, выпрямив спину и подняв взгляд. Чонгук больше не хотел убегать, просто его внутренняя омега почуяла угрозу в зверином оскале альфы и дала команду бежать. – Послушай, Чонгук… – Тэхён запнулся, подбирая слова. – Прости, что внезапно перестал разговаривать с тобой, избегал тебя. Прости за разбитую губу Чимина, хотя мне и перед ним нужно извиниться… И вообще, прости за всё, – выпалил он на одном дыхании. Тэхён боялся реакции, но едва Чонгук слегка улыбнулся, страх отступил. Чонгук что-то показал пальцами, но, увидев недоумение в глазах альфы, понял – тот не знает о его особенности. Он откашлялся, и в следующую секунду из его горла вырвался тихий, почти ангельский голос: – Ничего страшного, Тэхён. Я не держу на тебя зла, – Чонгук смотрел своими бездонными глазами, и Тэхён тонул в их чёрных омутах. – И Чимин не злится, правда… А насчёт… вот этого… У меня небольшие проблемы со слухом, но разговариваю я отлично. Тэхён опешил, не веря своим ушам. Он был рад, что омега не держит на него зла, но эта особенность… Она не портила Чонгука, а делала его неповторимым. – Невероятно… – выдохнул альфа. – Но почему же ты убежал тогда? – Испугался? – Чонгук сам не знал ответа. – Прости меня! – Тэхён неожиданно начал кланяться, вызывая у Чонгука смех. Этот смех… Он был прекрасен, как и его обладатель. – Всё в порядке, не нужно извиняться! – Чонгук неловко коснулся локтя Тэхёна, пытаясь остановить его поклоны. – Тогда… Может, погуляем вечером? – робко предложил альфа, и, услышав утвердительный ответ, едва не задушил Чонгука в объятиях. Во время той прогулки Тэхён узнал много нового об этом удивительном омеге. Он ходил за ним хвостиком, как преданный пёс, вызывая недовольное ворчание Чимина, которому стало доставаться меньше внимания от любимого брата. Затем, неуверенно, на языке жестов, он предложил Чонгуку встречаться, ведь за годы Чон привык именно к такому общению, хотя и говорил прекрасно. А потом пищал от счастья, потому что его особенный омега ответил взаимностью.