ревность омерзительна

★★★

Ян не ревнует, а если и ревнует, то редко. вот и сейчас ревность появилась вообще ни к месту. и вроде бы, Марчин — хороший друг Марко, верный, всегда на позитиве, вечно весёлый и спокойный, но что-то все равно скребло когтями глотку, сосущей злостью обжигало нутро, будто хотело пропаять дыру в самом Яне. Розмановски совершенно не доверял новому другу своего парня, слишком мутным он ему казался. да и более того, а вдруг этот самый Марчин — будь он неладен — сделает Марко больно?? Ян готов поклясться, что лично сотрёт его в порошок. и ладно бы сам Марко виделся с ним достаточно редко, раз в неделю, к примеру, но нет — юноша постоянно пропадет где-то именно с ним, ещё и наглости хватает звонки игнорировать.

★★★

давным давно стемнело, романтичные сумерки опустились на округу, пищали кузнечики и цикады. над лампой над общим столом мельтешили мерзкие мошки, Ян презирал их всеми фибрами своей души, под боком Марко раззадорено спорил с Марчином, игнорируя тяжёлый взгляд мужчины. Марчин.. маленькая язвочка на руках Яна, которую хотелось либо расковырять ещё больше в приступе зуда, либо наконец вылечить и забыть навсегда. пока что получалось только ковырять ее до кровотечения. — Ян, — позвала его Аня, явно заметив хмурое облако злости над его головой(или это мошки?), — че думаешь по поводу активности с фанатами? Розмановски промычал в ответ, переключая внимание на подругу. она, несомненно, права: активность нужно было возвращать, ещё и заключительный концерт на фестивале скоро, как раз к месту. — идея хорошая, но мне нужно расшатывать своё личное нежелание заходить в отметки, — Ян пожал плечами, соглашаясь, — да и в директе нужно отвечать тоже... ой. — да, кстати, директ, — Марко никогда не владел достаточным воспитанием и тактичностью, чтобы не вмешиваться в чужие разговоры, — ответить мне не хочешь? — отвечу, — выпалил он и продолжил уже шепотом, выдавливая фразу сквозь зубы: — когда от Марчина своего отлипнешь. тугим комком затянулась в глотке слепая ревность, Ян всегда доверял Марко, но очень часто ловил себя на мысли, что с Марчином ему может быть лучше. конечно, он ведь идеальный и никогда не говорит о том, что устает, перегорает или выдыхается. он никогда не нагружает и так проблемного Марко ещё и своими проблемами. Марчин же никогда не будет кормить Марко вынужденным холодом во благо своей социальной батареи. Марчин же совершенство. Марко нахмурил брови, словно бы не понимал о чем говорит Ян, несмотря на то, что юноша давным давно в курсе этой ревности, просто их разговор о ней остановился только на факте ее присутствия. — давай об этом поговорим, когда все разойдутся, пожалуйста, — зажав губы в тонкую линию, задавлено вымолвил он, — коть, я ж люблю тебя. Ян оставил фразу без ответа, спихивая возможный разговор на потом. и вообще, с чего он взял, что Марко будет и дальше выбирать Марчина, если даже прозвищами его не удостаивал... дурак.

★★★

входная дверь хлопнула, щёлкнув замком. компания разъехалась по домам, слава тебе господи, прибрав за собой весь беспорядок, который оставила. Ян выдохнул, упёршись лбом о гладкую поверхность двери. теперь дома снова тихо и один только суетливый Марко будет поднимать шумиху, но к этой шумихе он уже привык и полюбил её, как и самого Марко. — устал? — прошептал юноша, обвивая рукой плечо, а позже и шею Розмановски. «угууу» — протянул Ян, обернувшись лицом к Марко, и обнял его, заставляя встать на носки. каштановые волосы щекотали щеку, а запах, который уже успел стать родным, бил в нос, успокаивая. все бы и дальше было таким сахарным и сказочным, привычное, вечернее вожделение не превратилось бы в жгучее и липкое, если бы Марко снова не открыл рот: — я не хочу тебя расстраивать, но предупредить должен, чтобы не было сцен, как в прошлый раз, — промямлил он, зарывшись где-то в плече Яна носом, — Марчин завтра гулять позвал, я иду..? — слишком уж неуверенно добавил юноша, будто спрашивал. а кого именно спрашивал не понятно — то ли самого себя, то ли Яна. мужчина лишь крепче стиснул Марко в своих руках, по ощущениям, реально намереваясь сломать тому пару рёбер. до омерзения гадкое возбуждение стянулось в тугой узелок, и Ян понимал, откуда оно берется, но искренне ненавидел его природу, считая это чем-то инфантильным и детским: Марко и так выбрал его в свое время, называл любимым и самым близким, а Ян стремился заявлять на него свои права сексом. серьезно? им же не 15 лет. а если и так? не глупо ли в 15 себя вести так же? дурак. но юноша будто и не собрался отлипать, он, словно, понял немой намек, и провел носом по чужой шее, ловя естественный запах тела человека. парфюм Яна он, конечно, тоже любил, но вот это — это что-то близкое и интимное, то до чего, другим не дотянуться. — серьезно? — оторвавшись от Марко уже вполне серьезно спросил Ян. Бошняк в ответ утвердительно покачал головой и добавил: — но, только, если мы поговорим, после этого. и Ян бы честно хотел ответить, что «а кто спорит-то?», но Марко не дал ему возможности раскрыть рот и потянул в сторону дивана в гостиной(если её можно было таковой назвать, планировка домика Яна — отдельная загадка человечества). юноша упал навзничь, поддаваясь на ласки мужчины. жадные поцелуи побежали по шее, чередуясь с засосами, которые больше свойственны Марко, нежели Яну. пальцы пересчитали клавиши ксилофона чужих рёбер, разгоняя стадо мурашек по телу — эрогенная зона, как никак. Марко вообще часто шипел на него за то, что Ян без разбора бил по его эрогенным зонам, а сам не поддавался, но всё равно плавился в его руках от приятной ласки. губами Розмановски ласкал чужие ключицы, пальцами одной руки сжимал и оттягивал уже давно набухшие от возбуждения соски, оглаживал по ареалу. Марко давился стонами под ним, закусывая губы и цепляясь руками за короткие русые волосы. у Бошняка удивительно чувствительное тело: отзывается снопом искр на любые прикосновения, а особенно сильно в моменты возбуждения. особенно искрит с Яном. белая футболка отлетела на соседний пуф, дорожкой из поцелуев мужчина спустился к груди, зацепил губами сосок, слюнявя и обдавая ещё большим жаром от дыхания. Марко редко видел Яна именно таким, настолько пылким и до невозможности вожделеющим он бывал только после таких своих приступов ревности, либо когда Марко нарочито доводил его, хотя, обычно, Ян очень нежный и сдержанный. мокрой дорожкой поцелуев Розмановски спустился к животу юноши. Марко задержал дыхание, чувствуя, как порхают бабочки в животе, щекоча крыльями изнутри, затягивая возбуждение в жгучую паутину похоти. звонко хлопнули оттянутые резинки чужих шорт и трусов, оба предмета одежды разом сползли с тела, оставляя юношу совсем нагим и душой, и телом. Ян лизнул головку вставшего члена, устремив наглый взгляд сизых глаз в глаза напротив. Марко простонал. он ненавидел, когда Ян делал так: вынуждал смущаться собственного возбуждения, играясь с натянутыми нервами, но любил одновременно. пальцы зарылись в короткие волосы, царапая кожу головы ногтями, юноша пылко выдохнул и закрыл рот рукой, чтобы не застонать, когда Ян взял в рот полностью. естественная смазка и слюна хлюпали в ротовой полости: мужчина втягивал щеки, создавая вакуум, вертел головой, очерчивая корнем языка головку, посылал мелкую дрожь по органу, постанывая в такт всхлипам Марко. юноша начал инстинктивно двигать бёдрами, заставляя Яна давиться, за что получил шлепком по загорелому бедру. Розмановски тут же погладил пальцами место шлепка, извиняясь, может, он и был зол, что хотел показать Марко свою значимость, но не настолько сильно, чтобы причинять вред. Марчин бы так не поступил. ногти впились в бёдра, фиксируя их на месте, лишь бы больше не двигался. ещё несколько круговых движений добили Марко до разрядки, он не успел предупредить, что вот-вот кончит. горячая, вязкая сперма потекла по горлу, опаляя глотку, Ян закашлялся, но не сплюнул — проглотил. — показушник, как порно актер, — хрипло заржал Марко, закрывая лицо предплечьем. — прости, что не предупредил, — уже успокоившись от смеха, добавил он. Розмановски выпрямился на коленях, смазал с губ улыбку вместе с каплями спермы, он бы и сам заржал в ответ, но возбуждение, которое никуда не делось, сказывалось сильнее, затягивая внутренности в тугой узел. и даже если Яну искренне нравилось то, что он доводит Марко до пика одним лишь ртом(Марчин бы так не смог), требовать от него, чтобы юноша так же удовлетворил его не мог — совесть и моральные принципы не позволяли. — ничего страшного, пф, — мужчина отмахнулся от его извинений, словно от мухи со стола, и собрался уже швырнуть в Марко его футболкой, чтобы прикрыл непотребство, как этот самый Марко заговорил: — а сам? — на глупый и вопросительный взгляд Яна закатил глаза и уже ответил полу-шепотом: — мне совесть не позволяет оставить тебя без разрядки, которую получил сам от тебя, между прочим. — серьезно? — все так же не понимающе спросил Розмановски и наклонился к Марко за поцелуем. юноша обвил его шею руками, притягивая ближе к себе. Ян смазано поцеловал чужие губы, не стремясь углубить, даже если Марко согласен на секс, он все равно не собирается давить на него. Марчин редко даёт Марко выбрать. пальцы Бошняка подцепили края футболки мужчины, стягивая ее. предмет одежды догнал своего собрата по гардеробу на пуфе, мягко шурша тканью. юноша нагло, по-свойски, оглядел чужой торс, и было бы грехом, если бы он не признался, что любит телосложение своего парня. ого. Ян — реально его парень. тот певец, за творчеством которого Марко начал наблюдать ещё будучи подростком. каждый раз, когда Марко это осознавал, его на пару мгновений выкидывало из реальности. а на данное время этот певец довел юношу до оргазма.. и даже не проникновением и полноценным сексом, а минетом. ого, и такое в жизни бывает. а сейчас этот певец позволяет нагло очерчивать и сминать свою грудь тому, кто когда-то был его фанатом, и вроде, даже, сам ловит удовольствие от этого. у Марко вообще всегда были проблемы с распознаванием чужих чувств, обычно, за него это делает Ян. Розмановски всегда удивляло, что Марко заводится с пол оборота, не требуя предварительных окучиваний, чего не скажешь о самом Яне. вот и этот раз не стал исключений, член юноши снова напился кровью и уже полноценный стояк тёрся о бедро Яна. а ещё Яна неприлично сильно удивляло, что его друзья за весь вечер ничего не сказали о презервативах и бутыльке смазки на тумбе под телевизором(или привыкли?). он быстро прошлёпал босыми пятками по паркету до тумбы и так же быстро вернулся обратно, хотя бы на это Марко не заржал, но мог. — или тебя хватит с прошлого раза? — вымолвил Ян, прежде чем вскрыть полиэтилен на пластиковым тюбике. — коть, больше суток прошло.. не думаю, — нарочито серьезно проговорил юноша, цепляясь ногами за торс мужчины. Ян ухмыльнулся в ответ, выдавливая полу-прозрачную жидкость на пальцы. придвинулся ближе и двумя пальцами коснулся входа, дразнясь и проверяя. он вошёл во всю длину пальцев разом, Марко не пискнул, значит всё нормально, начал сгибать их внутри, разводить ножницами, подминать под себя, в первую очередь, прислушиваясь к дыханию юноши. Марчин бы не заботился об этом. мужчина задел пальцами простату, выбив из юноши первый серьезный стон за вечер, он прохрипел что-то ещё, но Ян уже не слушал. ещё несколько долгих для обоих секунд Розмановски растягивал Марко, то ли в желании специально подразнить и без того возбужденного Бошняка, то ли оттягивая сам момент проникновения. со звонким хлюпом он вытащил пальцы изнутри, стянул с себя пижамные шорты и боксеры. и Ян готов поклясться, что, если бы упаковка презерватива не разорвалась с первого раза и пришлось грызть ее зубами, Марко снова бы обязательно пошутил про порно актера, он такое любит. Розмановски раскатал латексный презерватив по члену и вошёл сразу, прижимаясь ближе к Марко: юноша любит такое. они ещё давным давно условились, что если больно, то нужно говорить сразу, но никто не порывался реально останавливаться — Марко просто слишком мазохист для этого и предпочитает более грубый секс над нежным, а Яну нравится игра в поддавки, где он даёт то, что от него хотят. вот и сейчас Марко шипел, но не просил остановиться или, упаси господь, выйти и войти по-новой, более нежно, такой Ян нравился ему даже больше. короткие ногти оставили красные полосы на спине: лишь бы до концерта зажило. Ян почти сразу начал двигаться размашисто, разгоняя всех бабочек в животе, внося вместо них жадные фразы «ещё» и/или «глубже». выходил почти полностью, до самой головки, и вбивался обратно, неумолимо бил по простате, заставляя Марко стонать. Марко никогда бы не подпустил Марчина настолько близко к себе. в интимном, ночном полумраке казалось, что Марко вот-вот начнет искрить следами прикосновений и поцелуев — бёдра, рёбра, шея, ключицы, пах. и Марко только с Яном смог узнать, что секс — не грязно и гадко, он может быть и нежным, настолько чувственным и искренним, что после него ночные диалоги по душам необязательны. эго Яна искренне тешила и радовала мысль, что он у Марко первый и единственный, никто больше не видел Марко именно таким, каким видел его Ян: глаза закатывались от удовольствия, выгибался в спине кошкой и льнул ближе к Яну, лишь бы не расставаться. Марчин никогда не увидит такого Марко. юноша сжимал бока Яна ногами, тянулся ближе, игнорируя понятие личного пространства(о каком личном пространстве вообще может идти речь?) и необходимости расстояния для наращивания амплитуды толчков, цеплялся руками за волосы, плечи, царапал спину, заставляя Яна быть ещё ближе к себе. хотя, казалось, куда уж ближе? испарина проступила на лбу и над губой, в доме было слишком жарко, или дело в разгоряченном теле? Ян ещё совершил несколько рваных, глубоких толчков и излился первым, надрачивающими движениями добил и Марко, тот излился с немым стоном на губах.

★★★

лёгкий ветер обдувал мокрые волосы, Ян докуривал свою сигарету, вдыхая стойкий запах табачного дыма, Марко сидел рядом на балконе на втором этаже дома и что-то печатал в телефоне. в силу начал вступать холодный рассвет, делая интимный разговор ещё более закрытым ото всех. — мы поговорить хотели, — начал Розмановски. юноша заинтересовано поднял на него взгляд, внимательно прислушиваясь, и кивнул в ответ. после секса усталость брала вверх, говорить хотелось меньше всего, но если они отложат этот разговор на потом, Ян сгрызёт себя в ревности. — Марчин меня бесит, мягко говоря, и я понимаю, что это очень, прям очень, глупо. ты ведь и так выбрал меня в свое время, хотя мог и его, но он меня настораживает... — и всего? Ян, я более чем понимаю, почему ты себя так чувствуешь, да и Марчин не идеал вовсе. мы потом это обсудим, не перебивай, — заткнул его Марко, когда Ян хотел что-то вставить, — коть, я правда люблю тебя и не хочу, чтобы ты чувствовал себя вот так. Марчин — недельный интерес, не более, я сам вижу в нем уйму проблем, с которыми не хочу иметь ничего общего, — юноша отложил телефон с коленей и подошёл к Яну в плотную, не давая сказать что-то ещё, — я ж люблю тебя, Ян. — я тоже люблю тебя, котёнок, — промямлил Ян в ответ, на полноценный ответ он все равно не способен, и обнял Марко, паралельно пытаясь не сжечь сигаретой рукава футболки. дурак.