Давай не будем сочинять то, чего никогда не будет.

Под мостом не гуляет ветер, не скрипит сквозь металлические щели. Здесь прохладно, дождь недавно закончился, оставаясь в небольших неровностях асфальта лужами. Джу-Ён сидит у ограждения на корточках, выдыхает дым и смотрит на парней, которые что-то обсуждают между собой. Им неинтересны девушки, они глотают пиво и иногда оглядываются на свои мопеды. Наверное, это единственное, что у них осталось. Сэ-Джин вдыхает запах электронки Джу-Ён, стоя рядом. В её руках – конец лонгборда. У доски уже стёрся один конец от того, как чаще всего несёт его девушка. Между ними тишина. Молчание. Оно не неловкое, оно неспокойное, оно с нарастающей ненавистью. Сэ-Джин отходит. Шагает против них, не смотря назад. — Сэ-Джин! — Зовёт один из парней. Тот, который с яркими короткими волосами. Девушка поворачивает голову. Зря. Ей ударяют какой-то палкой по голове. Падая, кидает лонгборд дальше от себя. Жалко, если тот тоже исчезнет, как и несуществующие руины доверия. ... — Ударь её! Джу-Ён дрожит, трётся ладонями, прося прощения. «Простите, простите». Через пару минут, пока ей угрожали, она всё таки ударяет Сэ-Джин, которая не была в сознании. Той, которая сидела рядом с телом длинноволосой, дали кирпич. Мол, ударь им. Не описать то, каким сейчас моральным уродом чувствовала себя Джу-Ён, нанося раз за разом новые удары этим кирпичом. Она уже несколько раз пожалела о новых знакомых. Пожалела о том, что позвала на помощь именно их. Хотя, вина и Сэ-Джин. Своим поведением она сама докатилась до такой жизни. Но Джу-Ён не была готова к тому, что собственными руками ударяет свою подругу, которая даже не знает об этом. А Джу-Ён не знает – жива ли та вообще. Но под опасным взором парня она поднимает кирпич и резко опускает. Пелена слёз не видит всей ситуации трезво, но девушка точно знает, что там всё плохо. Всё потеряно. ... Сидя в метро, после похода в первую попавшуюся аптеку, Джу-Ён жуёт свой корндог. Застывает с кусочком за щекой и смотрит на Сэ-Джин. По щекам текут слёзы. Она не хотела этого, даже подумать не могла о таком. Но сделала. И где сейчас эти парни? Где тот со странными очками и ярковолосый? Джу-Ён не прожёвывает, просто вздрагивает в ритм слезам. А Сэ-Джин... Сэ-Джин улыбается. Пусть и один глаз не видит – веко опухло и окрасилось в сине-алый цвет. На её щеке марля, приклеенная чем-то вроде пластыря. На переносице открытая ранка, которая ещё немного кипит кровью. На носогубке застыла кровь. Кровь везде, но Сэ-Джин не плачет, а смеётся. В её руке тот же корндог, она не прикоснулась к нему. Аппетита нет. Джу-Ён, глядя на это зрелище, тоже начинает смеяться сквозь капельки, стекающие на линию челюсти. Стоило ли это того? Сэ-Джин протягивает ей корндог и кивает. Джу-Ён берёт его за палочку той рукой, в которой уже находится её. Она молчит, пытаясь понять, что хочет сделать подруга. Проглатывает наконец кусок и хмурится. — Спасибо. — Пискливым голосом говорит Сэ-Джин, слабо улыбаясь. То, как она держит уголки губ – максимум, что ей позволяет боль. Она медленно кладёт голову на чужое плечо, оглядывая белое пустое помещение. Здесь никого нет, ни души. У обеих девушек душа исчезла в тот момент, когда на траве, лежа вместе в обнимку, одна из них рыдала, держа в руках кирпич, а другая не открывала глаза, представляя хорошую жизнь. Сэ-Джин неспеша поднимает такую тяжелую голову и откидывается на стену сзади. Поддаётся вперёд, не роняя ни одной мысли и волны бурлящей жидкости внутри и снаружи. Прикасается губами к щеке Джу-Ён, поджимает их и целует уже в чужие губы. Джу-Ён не против, она сама движется к губам, которые покрыты коркой крови, испепеляющей льдом мороза поверхности, на которой они сидят. Сэ-Джин отстраняется. Они смотрят в глаза друг другу долго. До того момента, когда Сэ-Джин встаёт, держась рукой за стену, в то же время взяв другой рукой лонгборд, который всё это время стоял, прижавшись к расписанию метро. На её плечах рюкзак. Она сама не помнит, что там находится. Он просто есть. Сэ-Джин волочит доску по полу, хромая на одну ногу, идёт к выходу, пытаясь не слушать всхлипы Джу-Ён сзади. Другая, та, что ещё сидит, смотрит вслед уходящей. Тихо плачет, но эти звуки эхом раздаются по пустующему месту. Они никогда не узнают, что стало с ними обеими. Не узнают, как дела, как здоровье, как жизнь. Джу-Ён не узнает, родила ли Сэ-Джин и встретила ли сестру. Сэ-Джин не узнает, нашла ли Джу-Ён квартиру и подработку. Они не станут чужими, но родными тоже никогда больше не станут.