Зверство

—Я надеюсь в этот раз все так быстро не закончится — фин прижал Марко к стене, и вот снова его непослушные руки тянутся к теплой груди. —Только не сегодня пожалуйста —прошипел Лазанья —почему? Ну, как "почему"? —Я очень устал, у меня нет настроения, и вообще.... Нет —значит нет. —И что "вообще" —брюнет кокетливо улыбается, а руки продолжают лапать грудь бедного блондина. После раздаётся стон. Сначала от прикосновений губ к шее, а потом от руки на паху. А он ею водит туда-сюда, да так, что хорват прогибается в спине, плотно упираясь задницей в пах Карьи. Шаловливые руки фина никак не оставляли в покое прелести Лазаньи. Но это первое что его возбуждало. Уже через минуту хорват был влажным, даже мокрым. Вроде как не хотел этого делать, но возбуждение всегда брало вверх. —Нуу же... Я уже чувствую как у тебя встал. Разреши мне проникнуть в тебя Да ему в принципе ответ не важен. Он все равно это сделает. Хорват сам не понимал чего хочет. А точнее, хочет ли вообще? Пока его усталый разум собирал мысли в кучу, Карья уже спустил до пола штаны партнёра. Среди тяжёлого дыхания были слышны звуки шлепков одежды об кожу. Холодная, чёрная ткань плотно прилегала к обнажённой коже. Дальше фин просто не выдерживал. Хотелось прямо здесь, оперевшись об стену, вытрахать этого усталого, до безумия возбуждающего хорвата. Теперь он расстёгивает ремень на своих штанах, освобождая пульсирующее место от лишней одежды. Руки дрожат. Он уже представляет как сжимает эти сучьи бедра, как громко Марко надрывает уже охрипший голос и с всхлипыванием стонет имя доминанта. И плевать фину хотелось на то, что это буквально изнасилование. —Оставь меня в покое... Я очень устал —выговаривал мужчина чуть ли не плача. —Да что ты такое говоришь. Ты же сейчас течёшь лишь от моих прикосновений. И ты хочешь что бы я довёл тебя до оргазма. На это хорват ничего не ответил. Да и отвечать-то было нечего, это была правда. Хотя, в любом случае. Нет—значит нет. —Чего ты замолчал? Сказать нечего? —закончив говорить, он резко сделал глубокий толчок в блондина. Тут же эхом раздался громкий вскрик, приглушённый собственной рукой. Потом снова. И снова. Как будто так будет бесконечно. Марко громко всхлипывал, кричал, даже плакал, а зверское и грубое движение внутри не прекращалось. Наоборот. Все быстрее и быстрее. Все глубже и глубже. По ляжкам блондина растекалась сперма с темно алой кровью. Перемешиваясь в одну, стекающую вниз по ногам, субстанцию. Все. Дыхание полностью сбилось, голос окончательно охрип. Голова шла кругом, а подкошенные ноги больше не держали обмякшее тело. Хорват упал на холодный пол. Он успел расцарапать стену, и пропитать все текстуры своими криками. Карья дотащил его к себе домой и уложил на кровать. Но простит ли Пуришич ему такое зверство?