Карты на выживание

– Вы слишком долго путаетесь у меня под ногами. – Губы Фёдора кривятся в улыбке, он складывает руки на груди, смотрит с презрением. – Именно поэтому ваши ноги сейчас в кандалах. И за свободу и за жизнь вам нужно будет сражаться. Друг с другом. – Драться с этим коротышкой? В голове мутно. Фёдор чем-то их накачал, и, по ощущениям, под воздействием препарата они находились долго, теперь же наступает откат. – Дазай! – Чуя нервно сжимает кулаки. Выглядит он гораздо бодрее Дазая. – Драться? Как примитивно. – Насмешка и снисходительность. – Играть. В карты. Карты на выживание, победитель получает жизнь. – О, я сдаюсь! – Дазай, радостно улыбаясь, закидывает руки за голову. Даже от этого лёгкого касания затылок простреливает болью, и Дазай кривится. Чуя фыркает. – Осаму, ты будешь играть. Или я убью твоего соперника. – Фёдор чувствует превосходство, но Дазай всё равно его злит. Излишне. – Что это вообще за... – Дазай медленно изучает взглядом маленькую пыльную комнату. Квадратная, около десяти квадратных метров, стены обшиты грубыми досками, щели между которыми заткнуты чем попало – солома, вата, пакля, всё это торчит и висит. Окон нет. У стен какие-то ящики, в правом углу сундук, странный, явно старый, обитый железом, рядом с ним веник. Выше – полки, грубо сколоченные из дерева, а на полках множество стеклянных банок, в которых... Огурцы?.. Что?.. – Заткнись. – Достоевский резко со стуком кладёт колоду на маленький квадратный стол (тут всё маленькое и тесное, и Дазай мысленно смеётся, что обстановка Чуе под стать) и отходит на два шага. На больше шагов отойти уже невозможно, сейчас спиной он почти прижимается к двери. По обеим сторонам стола – лавки, к этим лавкам и прикованы Дазай и Чуя, друг напротив друга. Лавки даже и не по обеим сторонам, они и стол – одно целое, этакая металлическая конструкция, литая, монолитная, мощная, она словно срослась в одно целое и так вросла в пол, в который вбетонирована. Интересно, как глубоко вбетонирована? Более того, кандалы для ног тоже часть этой конструкции, и Чуе страшно представить кто и для чего создал эту кошмарную конструкцию. Кандалы для рук тоже имеются, на подлокотниках, но сейчас они открыты, чтобы руки пленников оставались свободными. Лишь сейчас Чуя осознал, что и талия его плотно обхвачена металлическим обручем. И на талии Дазая обруч, он крепится куда-то к спинке лавки. Фёдор, тем временем, продолжает: – И так, игра называется «Мокрая Курица»*. – Название он произносит на русском. – Мока́йя кули́ца?.. – Дазай пытается повторить услышанные звуки, они ни о чём ему не говорят. – Да. В моём детстве эту игру называли именно так, но за достоверность названия не ручаюсь. Не важно. Правила очень простые. – Улыбка Фёдора становится шире. Блеск его глаз не нравится ни Дазаю, ни Чуе. Дазай ёрзает на лавке, он не любит долгих прелюдий. В сексе – по настроению, в остальном – нет. – Продолжай уже. – Сдержанная улыбка. Фёдор не реагирует никак на реплику Дазая, он сосредоточенно молчит, точно бы вспоминая правила, или обдумывая, как их лучше донести. Говорить он начинает через несколько минут: – Да, всё просто. Красная карта может лечь только на чёрную, и наоборот – чёрная на красную. Вы по очереди снимаете по одной карте, и кладёте их лицевой стороной вверх, друг на друга, стопкой. Какие карты в колоде и в какой последовательности – вы не знаете, естественно, и не можете предугадать цвет следующей карты. У кого попадётся карта того же цвета, как и верхняя в открытой стопке – забирает стопку себе, карты он теперь будет класть из тех, что на руках. Второй же игрок продолжает брать из колоды, пока тоже не заберёт открытые карты, далее, брать из колоды начнёт тот, у кого карт на руках не останется. Думаю, примерно поняли механизм. И так, цель – играете до тех пор, пока не кончится колода, и у одного из игроков – те карты, что на руках. То есть, один, в итоге, заберёт всю колоду себе, он и есть проигравший. Ясно? Чуя кивает, хмурясь и обдумывая услышанное. – Э-э... Это же безумно долго! – Возмущённо замечает Дазай. – Порой мы с сестрёнкой играли по нескольку дней. – Соглашается Фёдор. – Оставляли карты на ночь, положив сверху бумажки, на которых указано, где колода, и где чьи карты. – Достоевский выглядит довольным, глядя на то, как от осознания расширяются глаза пленников. – Так это что, на чистую удачу? – Задаёт вопрос Чуя. Он пробует применить силу, но быстро понимает, что их способности тут не действуют. – Вроде того. Я буду внимательно следить за игрой, и за нарушения правил последует наказание. Даже вне комнаты я слежу, тут всюду камеры. – Фёдор!.. – Дазай стискивает кулак, дёргается. Стол при этом даже ничуть не дрогнул, не качнулся. Мощная и тяжеловесная конструкция. Вечная, кажется. В углу крышки стола Дазай находит странную надпись на русском, первое слово совсем не может прочесть, второе: «СССР» – читает на латинице, «Си», «Си», «Си», «Пи», но смысла не понимает. Наверное, это тоже русский. Или незнакомое ему сокращение. – Начинайте. – Голос Фёдора обрывает вдруг повисшее молчание. – И кто ходит первый? – Спрашивает Дазай и смотрит на Чую. Рыжий. Худой такой. Его хочется защитить, спасти от Фёдора, пусть даже ценою собственной жизни. Вот ещё! Что за дурацкие и нелепые мысли. – Решите на «камень-ножницы-бумага». – Советует Фёдор. – Чего? – Чуя смотрит с недоумением. Фёдор вздыхает, понимая, что ещё одно объяснение правил не осилит, шарит рукой по полкам с банками, находит спичечный коробок, берёт две спички и одну ломает. – Первым ходит тот, кто вытянет длинную спичку.