История Одного Галстука

Несчастья навалились так внезапно, Когда я их не ожидал. Без них жизнь шла не гладко, Без них смертельно я устал. Все беды словно сговорились И встали на пути моём стеной. Ей нет ни края ни предела, В отчаянье поник я головой И кажется не может быть труднее, И стену эту не преодолеть, Но продолжаю я движенье- Ведь знаю я один секрет: Жизнь никогда не даст покоя, Покой подарит только смерть. ©Роман Гапошкин Мэри хмуро смотрела себе в тарелку. Есть не хотелось, как и присутствовать в таком шумном месте, как Большой зал. Девушка мрачно перевела взгляд на незадачливых соседей. Те проворно закидывались едой, но истошно выкрикивать что-то невразумительное им это не мешало. Разжав кулаки, девушка начала массировать виски. Вот уже месяц у её соседки появился новый будильник и целый месяц Мэри терпит не только компанию одногруппниц, но и утренние головные боли. — Доброе утро, Белиал! — громко поздоровалась Хорнби, садясь совсем рядом. Мэри лишь ограничилась кивком. Подружки Оливии тут же зашептались. Очевидно для них нелюдимость Мириам была чем-то ненормальным и странным. — Сегодня всё в силе? — сухо уточнила Белиал, даже не взглянув на тех девиц. Взгляд её был обращён в пустоту. Но внимание Оливии было переключено на нечто другое. Она выглядела, как гончая, которая приметила в кустах куропатку. Не дождавшись ответа, Мэри с претензией перевела взгляд на гриффиндорку. В зал, оглядываясь, зашла Миртл Уоррен и тут же устремилась к столу Когтеврана, горбясь от напряжения. Взгляд девушки метался по столам, она боялась любого шороха, взгляда, направленного в её сторону, любого смеха, который к её персоне никак не относился. Раньше Мириам не обратила бы на неё никакого внимания и относилась бы так же, как к остальной серой массе людей, но нахождение рядом Оливии меняло всё. Мириам становилась невольным зрителем тех сцен, которые устраивала Хорнби. — Что это наша Плакса здесь забыла? — задорно выкрикнула Хорбни. — Разве её место не в кабинке туалета? Несколько студентов громко заулюлюкали и поддержали нападки Оливии. В этот момент их гримасы приобрели что-то звериное, лишенное человечности, стёртое в жестокость. — Что это? — нарочито недоуменно спросила Оливия. — Слезы? Наша Плакса делает то единственное, на что способна? На лице девушки появлялась широкая улыбка, ей нравились поддержка и глумление одногруппников. Наверное, от этой крохотной власти кружилась голова. Мэри лишь молча наблюдала за происходящим и давила в себе всякое сожаление, выдирала из груди желание помочь, как сорняк, приказывала себе считать эту доброту паразитом. Но не могла остановиться смотреть за тем унижением, которое было невыносимо переживать Миртл. Та застыла в сильном испуге, по её щекам бежали беззвучные слезы, которых Уоррен, очевидно, успела возненавидеть. Она обводила взглядом столы факультетов в молчаливом крике помощи, будто свято верила в хоть какую-то справедливость. Все лишь наблюдали. Кто-то осуждающе смотрел на компанию Белиал, кто-то безразлично перемешивал кашу, кто-то довольно улыбался. Но никто и не собирался помочь, остановить этот маленький хаос. Все лишь смотрели, как стадо антилоп, жующую траву на пастбище и наблюдающими за тем, как львы пожирают тушу зверька поменьше. В груди Белиал появилось отвратительное чувство беспомощности из-за собственного бездействия, но самая эгоистичная часть в девушке требовала сидеть на месте и не вмешиваться. Если она сейчас вмешается, то у неё непременно будут проблемы, пускай и незначительные, но очевидно Миртл Уоррен тех проблем вовсе не стоит. Преподавательский стол тоже молчал, большинство делало вид, что не замечают проблему и заняты добрым британским разговором о погоде. Находились и те, кто считал такие моменты необходимым для подрастающих волшебников, мол, именно так и учатся жить и понимать правила игры. Наконец насытившись негативными эмоциями Уоррен, Оливия замолкла и с удовольствием стала наблюдать за тем, какой урон нанесла. На её лице появилась странная и пугающая улыбка, а глаза стали будто стеклянными. Мэри вспомнила глаза порно-актрис в моменты оргазмов, в тех редких фильмах, которые ей доводилось смотреть. Миртл дрожала всем телом, молча слушала все насмешки, но отчего-то не уходила. Сжав кулаки, девушка будто на что-то решалась. Даже искусанные губы когтевранки приоткрылись для ещё невысказанных слов. Раззадоренная компания Хорнби вовсе и не думала прекращать, пусть прямо в адрес Миртл они ничего не кидали, но специально громко обсуждали её, зная, что девушка стоит рядом и всё слышит. Хотели показать всю пустоту её места. Хотели втоптать её на это место, залезть на её гордость ногами. Возможно только это спасло бы их, помогло бы твердо стоять на ногах и не упасть в болото тревоги, слёз и ужаса. Мириам отчего-то надеялась, что Миртл хватит смелости сказать что-нибудь твердое и жесткое, что она сможет заткнуть пасть своим обидчикам. Гриффиндорка хотела этого так сильно, что неосознанно начала надеяться на Уоррен. Будто этим действием и она бы освободилась из собственной клетки. Но страх и уязвимость в девушке взяли верх и она так и не смогла произнести ни единого слова, поэтому от ещё большего унижения убежала прочь. Её лицо в этот момент было ещё больше разочаровавшимся. Белиал вздохнула, на своих сокурсников она даже не хотела смотреть, ей было невыносимо сидеть за одним столом с такими людьми. Поэтому она резко встала и твердой походкой направилась к выходу из большого зала, но всё равно услышала издевательское: — Да эта очкастая дура даже после смерти будет рыдать и убегать в туалет. — Скорее бы. Хорнби. От жестокости слов Мэри даже остановилась, не веря своим ушам. В этот же самый момент её больно задели за плечо, но девушка устояла на ногах. Осталась стоять и тупо смотреть на пол Большого зала. Парень, задевший её, остановился перед ней и тихо прошептал: — Не стой у меня на пути, грязнокровка. И тут же улыбнулся, сделав вид, что принёс искренние извинения. Опустил руку на задетое ранее плечо и крепко сжал, будто желая сделать ещё хуже. Наверное, со стороны казалось, что он слишком чутко отнёсся к столкновению. Мэри парня узнала. Он был её однокурсником, учился на факультете змей. Его звали Томом Реддлом. Для всех учителей он был идеальном учеником и педантичным старостой, но все магглорожденные знали, что парень не так прост и добр, как кажется. О нём ходили странные слухи. — Сперва в своей крови разберись, урод. — крикнула ему в спину Белиал, когда слизеринец развернулся, чтобы уйти. Парень застыл на месте, но не повернулся. — Минус десять очков с Гриффиндора за оскорбление старосты. — спокойно произнес Реддл, касаясь своего значка. И тут же покинул Большой зал. О, так значит Белиал задела его за живое. Как мило. Мэри тоже не стала ждать и вскоре оказалась в Вестибюле замка. Редкие студенты спешили на завтрак и обходили стороной разъяренную девушку. Неудачливые знакомые, которые подходили с расспросами, были посланы далеко и надолго. Девушка поднялась по парадной лестнице на третий этаж. В кабинете маггловедения почти никого не было. С приходом Мэри поднялся неприятный гул обсуждений. — Выскочка наша, гляньте. — тихо и себе под нос проговорила какая-то девушка с Пуффендуя. — Сама маглакровка, так ещё и на маггловедении. — поддержала её подруга. Студентки старались вести себя непринужденно и разговаривать потише, ведь прекрасно знали, что Белиал за словом в карман не полезет, поэтому в открытое противостояние вступать никто не решался. — Недовольная какая, вы на неё поглядите. — Это и не удивительно, её даже грифы не любят. Мэри не обратила внимания на посторонние разговоры. Она никогда не была из той категории людей, которые любой шепот за спиной будут приписывать к оскорблению их достоинства. Но излишнюю наглость она всегда пресекала. Возможно за это её и не любили. Девушка уселась за привычное место и начала вчитываться в эссе, которое написала вчера вечером. Каких-то усилий это не вызвало, она ведь прекрасно ориентировалась в магловском мире и ей не было нужды залезать в дополнительные источники. Мириам любила те вещи, для которых нужны были минимальные затраты и которые давали максимальный результат. Так же было и с Оливией Хорнби. Та платила ей достаточно неплохую сумму за дополнительные занятия, хотя темы и предметы были пустяшными и Мэри даже не приходилось к ним готовиться, чтобы объяснить что-то тугодумке с четвертого курса. Солнце вышло из-за туч и лучики стали прорываться через окна в кабинет. Лето входило в свои права, но радовало отсутствием зноя и приятными дождями. В кабинет влетел парень, запыхавшись, он остановился и, тяжело дыша, оглядел столы на наличие свободных мест. Но найдя взглядом Мэри, с улыбкой направился в её сторону. Девушка его ещё не успела увидеть и одарить холодным взглядом не могла. — Белиал, добрый день. — радостно протараторил парень, садясь за соседнее место. — Чудесно выглядишь. Мириам устало вздохнула, кажется сегодня день спокойным не будет. — И тебе привет, Миллер. — поздоровалась девушка. Её всегда удивляло каким беспечным был этот парень, она себе такую вольность позволить не могла. — А не может ли такая прекрасная юная леди помочь мне с домашним заданием. — сладким голосом спросил гриффиндорец. Мэри оторвалась от чтения и молча перевела взгляд на Миллера. Вскоре тот кивнул и неловко потупил взгляд. — Ты же в конце концов староста. — с небольшим укором протянула гриффиндорка. Брови Миллера поползли вверх, а затем в её взгляде что-то поменялось. Ясные зелёные глаза помутились и будто стали на оттенок темнее. Почему-то реакция парня была излишне бурной, но девушка понимала, что ей было своё объяснение. — Мириам, я… — запнулся парень. — Прости, я не подумал, что могу утомить тебя этим. Я действительно должен был уделить время учёбе. Ты права. Мэри проследила за мимикой парня, что-то внутри не дало ей чувствовать себя абсолютно справедливой. Раньше она никогда особо никому не помогала и всегда старалась считать, что поступает верно, даже когда ощущала острые уколы совести. Но сейчас она стала лихорадочно размышлять. В целом, отсутствие отработки у Адриана Миллера за ненаписанное эссе её карьере в Министерстве не повредит.. — Не благодари. — сухо сказала Белиал, придвинув к Адриану своё эссе. Уши девушки резанул радостный вопль. — Что-то ты слишком эмоциональный. — заметила Мэри, разглядывая искренние эмоции на лице парня. Тот весело усмехнулся и стал переписывать, добавляя что-то своё. Перо быстро выводили каллиграфичным почерком необходимое количество текста. — Откуда ты знаешь такое большое количество информации о рабочих? — с интересом спросил Адриан. Мэри успела за такое короткое время, проведенное с Миллером, испытать умиротворение. Она чувствовала, что парню ничего от неё не надо и его намерения в общений искренни. — Я живу с отцом, который большую часть дня тратит на работу в заводе. — коротко пояснила Мириам. — Тебе, наверное, одиноко. — сочувственно произнес Миллер. Мэри покачала головой и позволила себе приподнять уголок рта. Если бы она только могла, то не видела бы отца и дальше. Но времени плевать на её желания и страхи, ненавистная стрелка стареньких часов всё равно окажется на семи и отец всё равно окажется дома. Девушка глубоко задышала, прогоняя прочь поганые воспоминания. Рука тут же оказалась на горле, хоть девушка миллион раз обещала себе не выдавать себя вот так явно. — Что-то не так? — лёгкая улыбка сошла с светлого лица Миллера. Отчего-то его черты напоминали черты лица ребенка: плавные, нежные, легко читабельные. Парень явно плохо скрывал свои эмоций, как и справлялся с ними. — Здесь душно. — прохрипела Мэри. Задыхалась она естественно не по этой причине. В класс ворвалась преподавательница. Женщина средних лет, очень строгая, сухая и справедливая. Как и многие магглорожденные она плохо прижилась в магическом мире и была вынуждена работать на низкосортной работе. Детей она вовсе не любила, но всегда старалась взять над своим недовольством верх и не отыгрываться на студентах, подавить свою слабость. Пример с неё Белиал на брала, лишь старалась учиться на её ошибках. Всегда думала какие осечки могла совершить эта волевая женщина. Где оступилась и как не оступиться самой Мэри. — Добрый день, попрошу собрать свои эссе мне на стол, мы будем их разбирать по ходу занятия. Тем временем Адриан уже дописал своё эссе и сиял как новенький галлеон. Его удовлетворение почему-то не приходилось удушливой волной по самолюбию Мириам, как это обычно бывало. — Ради Мерлина, не толпитесь. — раздался недовольный возглас профессора. — Неужели нельзя быть аккуратнее? Мэри передала в руки услужливому Адриану свою работу. Парень поспешил воевать с образовавшейся толпой возле стола преподавателя. Взгляд девушки случайно упал на дверь. Глаза гриффиндорки расширились. Реддл с лёгкой улыбкой направился к профессору маггловедения. Что он здесь делает? — Не хочу прерывать ваше занятие, но Директор Диппет велел мне вас отыскать. — обольстительно проговорил Том, смотря женщине прямо в глаза. — У профессоров собрание и профессор такого важного предмета должен присутствовать там. — Неужели так он и сказал? — недоверчиво сузила глаза женщина. — Нет, так говорю я сам. Это, разумеется, лишь моё скромное мнение, но я уверен, что Директор и все остальные здравомыслящие волшебники его разделяют. — театрально потупил взгляд слизерениц и быстро заговорил. Мэри с таким же недоверчивым взглядом, какой был ранее у профессора, наблюдала за комедией, которую разыгрывал Том. Девушка так же решила проследить за реакцией большинства. Но к её удивлению никто не заметил никакой странности и либо был занят своими бессмысленными делами, либо восхищённо разглядывал милую мордашка парня. Мэри с лицом самого критичного эстета разглядывала лицо слизеринца и не могла понять отчего некоторым девушкам он нравится. «И вовсе он не красивый, вон какие острые скулы.» Рассуждала девушка, совершенно позабыв о наличий скул у себя. Из-за раздражения она придиралась к любым мелочам и считала любую черту уродливой и недостойной такого восхищения. Тем временем спектакль продолжался. — Я не ожидала, что вы такого высокого мнения о моём предмете. — тихо ответила волшебница. Очевидно слова Реддла для неё многое значили. Это понимал и сам парень. Девушка отчётливо видела, как он анализирует какие слова нужно подобрать, основываясь на реакции женщины. — Я такого же высокого мнение и о магглорожденных. — пылко признался Реддл, уводя преподавателя прочь из кабинета. Миллер вернулся на своё место лишь, когда Реддл ушел. — Пустомеля. — прошипела Мэри, сильно закипая. Её злило даже не плохое отношение Реддла к себе подобным, а его способность убеждать людей в обратном и искусно врать. Злило, что Мэри так не могла. — Реддл? — спросил Адриан. — Почему? — Назвал меня грязнокровкой за завтраком. — вдруг разоткровенничалась Белиал. И тут же прикусила себя за язык. Это было сказано зря. — Может быть, ты его перепутала с кем-то другим? — недоуменно спросил Миллер. Мэри закатила глаза и процедила: — Наверное. — Да брось, младшекурники тоже мне на него жаловались, но я уверен, что это было сказано лишь из завести. — беспечно начал свой монолог Миллер. — Мы с ним друзьями, он никогда не стал бы оскорблять магглорожденных. Мэри перевела взгляд на значок старосты, прикрепленный к мантии парня. Так вот, значит, как Реддл поступает. Дружит и льстит лишь с теми, с кем ему выгодно дружить и кому выгодно льстить. Но что ему нужно от преподавателя маггловедения, которая не имеет реальной власти и связей? Девушка пообещала себе аккуратно выведать, что этот подлец хотел от профессора. — В свети недавних событий, нужно держать ухо востро. — веско объяснила Мэри, намекая на окаменевших студентов. — Хочешь сказать, что это Реддл творил всё это с этими бедными студентами? — чуть громче нужного спросил Адриан. Отрицать подобное было бы слишком наивно, но и вправду так полагать тоже было слишком. Мэри решила быть более нейтральной к этой мысли. Как и всегда. — Слишком бредово звучит? — Через чур. Дальше разговор плавно перетек на тему экзаменов, от которых у Мириам завязывался узел где-то в животе от страха. Остальная часть дня принесла Мэри лишь спокойствие и удовлетворение от отличных оценок и присужденных баллов. Волнение за предстоящие экзамены таяло, как масло. С уверенной улыбкой девушка спустилась в подземелье. Всё же хорошая учеба приносила свои плюсы, но до планки Реддла ей было далеко, как и до обожания профессоров. Девушка успокаивала себя лишь тем, что одобрение каких-то стариков никак не помешает ей построить карьеру в Министерстве. Это многие годы было делом её жизнь, ведь хороший пост даст ей свободу, привилегии и независимость. Девушка нервно пригладила свои светлые волосы и постаралась нацепить одну из слащавых улыбок Реддла. Ей нужно попасть в Клуб Слизней до конца обучения, но старик Слизнорт упёрся и не хотел брать в клуб тех, кто не обладает богатой родословной и родителями на высоких постах. В кабинет она зашла ровно за полчаса до начала занятия. Она надеялась встретить там Слизнорта и блеснуть перед ним своими наработками в зельях. Разумеется они не были чудовищно необходимыми для науки, но улучшили бы быт простых волшебников. Но в кабинете уже был гость попроворнее. Реддл важно рассказывал что-то профессору, тот же с чинным видом кивал и внимательно рассматривал бутылочку вина в своих руках. Староста Слизерина выглядел, как всегда, превосходно. Кудри лежали идеально в аккуратной причёске и ничуть не падали на глаза, как у остальных мальчишек. Форма была чистой и выглаженной с такой педантичностью, что можно было бы подумать, что от этого зависит чья-то жизнь, не меньше. Вежливо покашляв, Мириам зашла и поспешила к преподавателю. — Добрый день, Мисс Велиал. — с важностью поздоровался Слизнорт. — Мы с Мистером Реддлом обсуждаем новости в мире зельеваров. Мириам с улыбкой кивнула и вставила: — Я слышала, что в мировом конкурсе мы одержали победу. — Вы абсолютно правы! И пряча всю мою скромность, победителем был мой ученик! — обрадовался, как ребенок Слизнорт. — Ох, я помню этого милого маленького мальчика. Мистер… Мистер… Профессор запнулся. Как же он мог забыть имя своего любимого ученика? Возможно потому что не имел к нему никакого отношения? Мэри подавила глупую усмешку и сделала вид, что не заметила этот конфуз, как и фамилию «Велиал» в обращений к ней. Поговорить о своих наработках она так и не смогла, Слизнорт постоянно уводил разговор о собственных достижениях и крупных связях. Девушка удивляла способность Тома находить общий язык с этим занудным профессором. Очевидно его социальное положение было ещё хуже, раз он постоянно искал крупные связи и очаровывал тех, с кем ему было бы выгодно идти по жизни. Часто эти люди были полными кретинами и Мэри ни за что бы в жизни не хватило бы терпения их обольщать. Разговор сошел на нет, когда в кабинет зельеварения ворвался первый студент. Постепенно за ним стали подтягиваться небольшие группы студентов, на которых стал отвлекаться Слизнорт, даже забывая о своем золотом старосте. Белиал села за привычное для себя место и устало зевнула. Отсутствие мгновенного положительного результата злило её, как и то, что ей пришлось целых полчаса слушать бред излишне хвастливого человека. Хотя от поднимающихся переживаний девушка пыталась отмахнуться и хотела доказать себе, что ещё не всё потеряно. Рядом опустился студент и стал медленно раскладывать свои вещи, да с такой уверенностью, будто сидел с Белил всё время обучение. Девушка без особого интереса повернула голову в сторону соседа и тут же глубоко вздохнула, тратя огромное количество сил, чтобы не вздрогнуть или, не дай Мерлина, не закричать. Том Реддл, собственной персоной, сидел за соседним местом и лениво присматривался к ней и почему-то очень внимательно изучал. Своего пристального взгляда он никак не стеснялся и знал, что Мэри не та перед кем нужно было бы играть вежливого мальчика. — Зачем тебе Слизнорт? — кинул без приветствия Реддл, быстро перейдя к главному. Мэри не ответила, вместо этого тишину между ними прервал звон колокола, оглашая о начале занятия. Хотя и без этого бы Белиал не собиралась перед ним распинаться. — Ты оглохла? — со странным требовательным тоном ещё раз спросил слизеринец. Нетерпеливым он не выглядел, просто не брал в расчет, что Мэри может отказать ему в ответе. — Признание за признание. — холодно прошипела Мириам, следя за профессором Слизнортом. Дождавшись кивка Редлла, девушка спросила: — Как ты его покорил? — Заставил поверить в то, что он мой любимый профессор. — чуть погодя ответил Том, когда Мэри уже не надеялась на ответ. — И это всё? — с явным недовольством спросила гриффиндорка. — Признание за признание. — с невинной улыбкой ответил слизеринец. Раздалось гробовое молчание, прерываемое лишь стучанием мела по доске и редкими комментариями профессора. Соседи по парте не смотрели друг на друга, но были напряжены, каждый чувствовал подвох от другого, но сильнее всего это нервировало Реддла. Он реагировал на это так же ярко, как гидра на иглу. Из-за чего он со всей силы пнул её ногу под столом. Мэри прикрыла рот ладонью и всё же вздрогнула. — Ты забылась, Велиал? — с особым нажимом на неверную фамилию спросил Том. Мириам подсознательно чувствовала, что сейчас ей лучше подчиниться и не злить парня. — От него мне нужно то же самое, что и тебе. — кратко объяснила девушка. — Кто давал тебе право бить меня? Глаза парня недобро сверкнули. А затем Реддл нагнулся над ухом Мэри и с улыбкой произнес: — Я сам себе разрешил, что вообще может сдерживать волшебника, маленькая бестолочь? Мириам снова дернулась, но уже в попытке вскочить. Характер разговора с каждой секундой нравился ей всё меньше. Но рука слизеринца с железной хваткой вцепилась ей прямо в талию и притянула обратно на место. — Молодые люди, вы почему ещё не приступили к работе? — раздалось прямо над их головами мягкий и неразборчивый тон Слизнорта. Мужчина выглядит крайне озадаченно и даже приоткрыл вот, вопрошающе смотря на студентов. Никакой угрозы он не почувствовал, наоборот, сделал преждевременные выводы о том, что у «молодых людей» чувства взяли верх студенческой прилежности. Мэри подняла голову и оглядела кабинет, все ученики уже разбрелись по котлам и вчитывались в рецепт, особо быстрые уже набирали последние ингредиенты. — Чёрт. — тихо прошептала Мэри. — Макловкровка, ты выдаешь себя с потрохами. — снова заговорил Реддл прямо ей в ухо, намекая на маггловское «чёрт». Белиал отбросила руки странного парня и поспешила к столу с ингредиентами, на ходу пыталась разобраться с рецептом зелья, прикидывая в голове пошаговую готовку. Работа над зельем началась. Девушка внимательно следила за содержимым котла и кажется не замечали никого, пока до её ушей не долетело: — Это должно случится сегодня? Девушка прислушалась. — Да. Я уже выбрал грязнокровку. Мириам инстинктивно повернулась, чтобы проследить за говорившим. Разговор приобретал странные нотки, учитывая то, что творилось в школе в последнее время. Окаменевшие студенты и полный хаос среди магглорожденных. Девушка и сама боялась стать жертвой Наследника Слизерина. Особенно на первых парах, когда школу потрясла новость о том, что на студента напали. Ей даже пришлось обратиться в Больничное крыло за успокаивающим зельем. Но одно дело было просто подозревать Реддла на беспочвенной основе, а иметь маломальские доказательства оказалось слишком страшно, чтобы признать достоверность своих подозрений. Эйвери и Том Реддл поймали её взгляд. Мэри застыла. — На что уставилась, дура? — разозлился парень. Недовольный хотел было кинуться на нее с проклятиями, как Реддл преградил ему дорогу рукой. — С ума сошел? — яростно прошептал староста. — Не здесь и тем более не сейчас. Мэри снова склонилась над своим котлом, стремясь подавить тот испуг, который возник при открытой агрессии Эйвери. В голове тут же возник образ отца. Мириам была готова ударить себя за несдержанность. Но удивление от странных высказываний Тома осталось в сознаний, ведь раньше он такого позволял себе не часто и не со всеми магглорожденными. Зачастую жертвами его нападок были младшекурсники, да и цеплялся он к ним очевидно не перед профессорами. В себя она пришла лишь когда урок подошёл к концу. Студенты Гриффиндора радостно выбежали из кабинета, прочь из холодных подземелий. — Мисс Велиал, что же вы не идете? — удивлённо спросил профессор Слизнорт. — Прошу прощения, сэр, но я хотела показать вам некоторые улучшенные версии зелий или вовсе новые и необычные. — неожиданное волнение сыграло с ней злую шутку, она начала запинаться. Слизнорт изобразил предвкушение и заверил: — Поставьте пожалуйста их на край стола, я обязательно прочитаю. Воодушевление девушки, как рукой смело. Она понимала, что Слизнорт не притронется к её работе или в лучшем случае будет использовать, как туалетную бумагу. — Да, конечно. Профессор кивнул ей и с улыбкой зашагал прочь из кабинета. Мириам со злостью засунула свою работу в сумку и громко выругалась. К горлу подступил ком, галстук стал душить. И вот опять её ни во что не ставят. Она с яростью ослабила мешающийся галстук и пулей выскочила из кабинета. Коридоры подземелий давали ей необходимую свежесть и прятали от чужих глаз злые слезы. Её состояние ухудшалось от неясной тревоги, Мэри почему-то казалось, что за ней следят. Возможно она всё ещё не отошла от инцидента с Эйвери. Она прибавила шаг, но ощущение того, что ей дышат в спину, не ушло. Напряжение разлилось по телу, к горлу уже поступало другое чувство. Страх. Она оглянулась назад, начала с усилием всматриваться в темноту впереди. Вытерла тыльной стороной ладони слезы с глаз и щек и снова вгляделась в мглу. Белиал не покидало ощущение того, что хищник где-то рядом, поджидает её и прячется, возможно готовится к прыжку. Мириам рванула вперёд. Она неслась по подземелью и не могла найти объяснение тому страху, который возникает, когда появляется угроза для жизни и ощущение того, что за неё нужно будет ещё побороться. Дыхание её давно уже сбилось, но она не остановилась пока не вылетела из подземелий в Вестибюль. Девушка забежала в туалет. Она умыла лицо холодной водой, влепила себе звонкую пощечину и зло посмотрела на своё отражение. Всмотрелась в свои глаза, узнавая ненавистные глаза отца. Во всей её нежной внешности было много чего от мамы, но единственная деталь досталось от ублюдка папаши. Это стальные глаза и вечно хмурый взгляд. Тихо выругалась. Этот день радовал на отвратительные события. Мэри случайно увидела время на немного потёртых ручных часах. Она опаздывала. — Чёрт. Девушка поспешила выйти из туалета и столкнулась на входе с Томом Реддлом. Что ему нужно в женском туалете? — Чулки поправить зашёл? — огрызнулась Мириам, когда поняла, что Том заметил её слезы. Вся накопленная злость из-за поведения сучонка неожиданно вырвалась, хоть Мэри нутром чувствовала, что парень это так просто не оставит. — Туш? — зачем-то спросил он. Мэри удивлённо кивнула. Том внимательно разглядывал её лицо, будто к чему-то приценивался. — Просто отвратительно. — выдавил из себя юноша. Гриффиндорка позволила себе приподнять бровь. — В следующий раз нанесу её ещё больше. — зашипела, как кошка Белиал. — Удачи поправить макияж. Девушка быстро зашагала в сторону двигающихся лестниц. На второй этаже было небольшое фойе, обычно все свои «занятия» девушка проводила именно там. Это был небольшой зал с высоким потолком и четырьмя арками. Оливия уже ждала её, расставив нужные книги и расположившись прямо на ковре. — Ну и день. — дружелюбно начала Хорнби, чуть увидев девушку. Мэри кинула сумку рядом и сняла мантию. Лишь кивнула, отрицать паршивость этого дня было бы глупо. — Да, так все мои дни рождения и проходят. — пробормотала себе под нос Мириам. Лицо Оливии вытянулось, она испуганно выпучила глаза. — Почему я о нем не помню? — задала самой себе вопрос девушка. — Мерлин, Мэри извини… Я совсем забегалась с этой очкастой дурой. Белиал фыркнула. — Ты о нем не помнишь, потому что я не говорила. — пояснила та. Оливия кивнула и задумалась над ответом. — Не заморачивайся, я ненавижу свой день рождения. — продолжила Мириам. Тон голоса изменился на более безразличный. Наконец она может хотя бы говорить об этом. Оливия ещё больше задумалась. Заметив, как Мэри раскладывает свои заметки и записи тут же принялась ей помогать. — Трансфигурация. — первая заговорила четверокурсница после недолго молчания. — Я не понимаю, как что-то неживое превратить в живое. Вернее, мне неясен сам процесс и я хотела бы… Мэри устало стала вслушиваться в поток сознания Оливий и по ходу её недлинного монолога уже пытались подобрать слова для объяснения, припоминая, что азы этого вопроса проходятся на первом курсе. Дальнейший час был посвящен объяснениям и полному отсутствию практики. Мэри по десятому кругу пыталась объяснить почему и при каких заклинаниях появляются из бытовых предметов волшебников. — Возможно это и кажется детской забавой, но это своеобразные упражнения для контроля концентрации. — пересказывала Мириам параграф из учебника. Оливия начала краснеть от бессилия, ведь действительно пыталась понять тему и наконец чему-то научиться, но в упор не могла её воспринять и запомнить какие-то законы трансфигурации. Её глаза блестели от слёз, а сознание уходило глубоко в себя, уже просто не видя смысла слушать Мэри. Занятие закончилось на неопределенной ноте, Мириам несколько раз спросила поняла ли Оливия тему, девушка же активно покивала головой и опустила на пол пару галлеонов. Затем собрала свои принадлежности и выбежала из фойе, сдерживая подступающие слезы. Девушка устало начала складывать книги в потертый рюкзак, который очевидно уже не выдерживал количества вещей и какие-то мелкие предметы из него могли вывалиться. Мэри постоянно таким образом теряла перья для письма. При этом просто зачаровать его у неё не хватало ни времени, ни сил, а временами она просто забывала это сделать. Девушка неторопливо вышла из фойе в коридор. У неё оставалось немного времени до ужина и ей очень хотелось оказаться на свежем воздухе. Мысли были заняты Оливией Хорнби. «Завтра опять на Миртл живого места не оставит это божедурьё» Мириам подозревала, что совершенное отсутствие способностей в учебе во многом зависело от семьи гриффиндорки. Та часто жаловалась на свою маму и хроническую невозможность соответствовать её ожиданиям и планам. Пусть Оливия и явно жалела о том, что так просто разболтала такую личную и болезненную информацию, но всё же Белиал стала понимать её лучше, а в самом начале даже немного сочувствовала, но это очень быстро таяло всякий раз, как Хорнби устраивала мучительные издевательства над Миртл. Возможно поэтому между Мэри и гриффиндоркой было небольшое напряжение, а Белиал и вовсе с трудом в некоторых моментах её выносила. Вечер был приятным, закат был очень ярким и явно привлек большое количество студентов, которые повыскакивали в внутренний дворик замка, наслаждаясь приближающимися каникулами. Очевидно среди них не было студентов пятого и седьмого курса, активно готовящихся к предстоящим экзаменам. Мэри остановилась перед большим витражным окном в виде странного бегемота с крыльями, как у бабочки, чтобы разглядеть происходящее во дворике. Вечер без жары и с приятным ветром прельщал, но большое количество подростков отталкивало. Внезапно накатила такая изнурительная усталость, что даже посещение ужина казалось чем-то безбожно сложным и изматывающим. В глазах начало темнеть и Мэри захотелось куда-нибудь прилечь. Рука вновь оказалась на галстуке, который свободно и расслабленно болтался на шее. Поняв, что дальше спускать его некуда, Мэри устало его сняла и наощупь засунула в сумку. Свободный конец высунулся и то и дело бился о саму сумку, сильно раздражая. До ужина оставалось всего ничего, но Белиал передумала на него идти лишь в самом Вестибюле и свернула в сторону туалета, буквально мечтая ещё раз омыть лицо и ощутить свежесть. Весь день давил на гриффиндорку новыми разочарованиями и старыми проблемами и хоть этот день был ничем не хуже всех паршивых дней, но отдельную перчинку добавляло то, что сегодня был день рождение Мэри. И пусть она совсем не ждала чего-то хорошего и особенного и причиной такого мрачного настроение было вовсе не отсутствие подарков и поздравлений, скорее дело было в воспоминаниях. Все дни рождения у Белиал выдавались гнустными и оттого запоминающимися, двое из них даже мучали её в кошмарах, будто она была проклята на отдельную хроническую неудачливость в такой казалось бы светлый праздник. «Хуже быть не может» С этими мыслями Мириам приоткрыла дверь туалета и уже хотела зайти внутрь, но открывшаяся картина её остановила. С трудом сдержав крик ужаса, гриффиндорка застыла на месте. Том Реддл, девушка узнала его по причёске и значку, склонился над трупом какой-то девочки и что-то с ним делал. Что-то страшное. Шептал какие-то слова, водил палочкой. На фоне в полу туалета был открыть проход, напоминающий кольцо колодца. Мертвая девушка теперь напоминала фарфоровую куклу, навсегда застывшую, ледяную. Было странно смотреть на неё и знать, что она никогда больше не придет в себя и не встанет, не пойдет по своим делам. Её окаменение не вылечить ни одним зельем из мандрагоры, с ней теперь вообще ничего нельзя сделать. Лишь прикрыть её глаза, в которых навсегда застыл секундный страх неизвестной опасности и полное непонимание того, что в ту секунду она умрет. Такого взрыва чувств Том Реддл не разделял, наоборот, он выглядел весьма хладнокровно и держался так, будто резал очередного червя для будущего гениального зелья, отвращался он возможно лишь некоторым биологическим последствиям смерти, да и только из-за собственного неудобства. Но явного наслаждения чужой кончиной он не испытывал, скорее относился к этому, как к долгожданному событию. Голова Мэри была пуста. Она не знала, что ей делать, ей оставалось лишь смотреть и леденеть от страха и осознания того каким монстром оказался Реддл. Секунды казались вечностью, Мэри не знала, сколько уже стоит вот так на месте. Происходящее до того потрясло её, что она мигом забыла обо всём, что с ней случилось и что она хотела сделать. Тот ужас, который спокойно и буднично творил убийца, отторгался мозгом Мэри, привыкшему к спокойной жизни с собственными тараканами. И поэтому это вызвало очень сильный контраст. В какой-то момент Реддл одним точным пинком перевернул девушку на живот и при помощи невербальной магии разрезал мантию, оголяя кожу спины. Чертя палочкой какие-то руны и бормоча что-то себе под нос он действительно выглядел устрашающе. Руны выжигали нежную кожу, клеймили её, но своё дело выполняли исправно: ритуал шел без каких-либо изъянов. Грудь девушки будто сковали тиски, ей было трудно дышать, сердце забилось так сильно, что все непременно должны были услышать этот бешеный стук. Тело не двигалось, было ватным, а сознание отказывалось принимать действительность. Рука начала подрагивать и неожиданно соскользнула из-за чего дверь громко и плотно захлопнулась, привлекая внимание Реддла. Он поднял голову именно в тот момент, когда дверь почти скрыла девушку перед порогом. — Дерьмо. — прошептала Мэри и тут же истерично рассмеялась. На глаза навернулись слезы. Лицо девушки стало стремительно бледнеть, кровь стала приливать к рукам и ногам. Мириам подорвалась со своего места, из-за чего сумка подпрыгнула вместе с девушкой. Она побежала так быстро, как только могла. Белиал неслась по коридору первого этажа. Она задыхалась от страха и возможно от отсутствия воздуха. Но приказывала себе не останавливаться и не оборачиваться назад, изнуряя себя. Мэри была уверена, что Том вот-вот догонит её, схватит, а потом случится что-то страшное, то же самое, что случилось с её мамой и той девушкой в туалете. Что-то внутри неё противилось этой мысли, заставляло бороться, заставляло сильнее сжимать палочку и быть готовой к нападению со спины. Просто оторваться от парня слишком опасно, нужно как можно быстрее добраться до гостиной Гриффиндора. Там он ей ничего не сделает и даже не сможет туда попасть. Весь остальной путь прошел, как в тумане. Мириам всё так же бежала по безлюдным коридором, изредка срезая в удобных местах, поднималась по лестницам, игнорировала картины и приведений. В середине её забега на неё накатилась истерика, но Мэри не позволяла ей взять верх и не жалела себя. Чувство погони никак не уходило, хоть девушка и отдаленно понимала, что Реддл не будет за ней гоняться по всему замку. Скорее выследит в более безопасное для него время и убьет в удобный момент. Не зная зачем ей это нужно, Мэри спешилась ближе к гостиной и придала своему лицу привычное выражение. Гриффиндорка сама не понимала причину своих действий, но отчего-то была уверена, что лишним это не будет. Что-то внутри требовало не подыгрывать Реддлу, оттого натягивать на себя спокойствие и холодную отстранённость было неправильно, к такому уровню хладнокровия Белиал была просто не готова. Полная Дама приветливо поздоровалась с Мэри, когда та остановилась прямо у её портрета. Почему-то именно в этот момент способность говорить и держать себя дали трещину вместе. Взгляд девушки был пустым, а сознание и мысли остались в туалете на первом этаже. Лицо было бледно с застывшим выражением неподдельного ужаса, который сменился опустошением. — Пароль говорить будите? — слегка обиженно повторила в третий раз свой вопрос Полная Дама. Мэри медленно подняла взгляд со своей обуви на недоумевающий портрет. — Знаете, сегодня один парень со Слизерина.. — решилась было девушка на признание. С её глаз начали безостановочно литься слезы, а в горле застыл ком, дающий безумную горечь. На лице Полной Дамы отразилось понимание и некая тоска, возможно из-за которой она перебила гриффиндорку: — Ох, эта история стара, как мир. Даже я, сестра Годрика, ходила с разбитым сердцем от основателя Слизерина. Ты, главное, не печалься и не вздумай… — Что? — шокировано перебила уже Мириам. Возможно это недопонимание было к лучшему, болтливые портреты много знать не должны. Но одна лишь мысль о том, что у них с Реддлом могло быть хоть что-то и он мог её «бросить» выворачивала наизнанку. — Жабросли в носке. — чуть тише добавила Мэри, ни минуты не желая слышать бред Полной Дамы. В гостиной не было никого кроме Оливий Хорнби, которая сидела перед камином и тихо плакала, используя одиночество сполна. Но как только она заметила на себе чужой пристальный взгляд тут же успокоилась и замерла. Нервно она начала вытирать слезы с щек, будто это было следом какого-то грязного преступления. Возможно посчитала прямой и немигающий взгляд Мэри обвиняющим и осуждающим. Мириам поджала губы и постояла над диваном у камина, будто хотела сказать что-то важное, но так и не решившись, развернулась и молча покинула гостиную. Да и что она сейчас сказала бы ей? «Не переживай, это ещё чепуха, я вот сегодня видела труп и убийцу, который непременно доберется и до моего горла, но ведь это не страшно, у всех бывают плохие дни.» От абсурдности своих мыслей Мэри чуть приостановилась у лестницы, ведущей в женские спальни, и громко, бесстыдно и истерично рассмеялась, выпуская новый поток слёз. Хорнби распознала смех гриффиндорки по-своему. — Да как ты смеешь смеяться с моих слёз. — мигом вскочила Оливия. «Да что же всех так заводит мой смех..» — Мэри медленно повернулась в сторону диванов. Тем временем Хорнби фурией пронеслась сквозь то жалкое расстояние между ними и взбешённо остановилась в метре от пятикурсницы. — Петрификус Тоталус! — со всей дури прокричала Оливия единственное боевое заклинание, получающееся у неё. Что было вполне объяснимо: Мэри не помнила ни дня, когда девчонка его не использовала на Миртл. Наверное, у последней должен был появится к нему иммунитет. Мэри одним движением быстро и чётко его отбила. После всего пережитого, после всех потрясений за весь день, после всего ужаса девушка испытывала лишь одно чувство: неконтролируемую ярость. — Да пошла ты, долбаная шлюха. — прошипела Белиал. В тот же момент в собеседницу полетели снопы искр и всевозможных сглазов. Оливия отбивалась от заклятий весьма интересным методом, просто отскакивала или в последний момент уворачивалась, защищаться магическим способом или не приходило ей в голову, или она понимала, что не будет успевать ставить щиты под скоростью разгневанной волшебницы. — Какого хрена ты вообще поднимаешь на меня палочку?! — каждое слово сопровождалось мощным проклятием, одно из которых сшибло Оливию с ног. Девушка ударилась головой, её сознание помутилось и она выпустила палочку из рук, которая ведомая чарами призыва оказалась в руках Мэри. Та неспешно подошла к лежащей, всё в её движениях выдавало презрение и небольшую жалость. Оливие осталось лишь беспомощно смотреть в глаза девушки и ждать финального проклятия. Гриффиндорка зажмурила глаза, до конца не принимая свой проигрыш. Но ни боли, ни какого-либо воздействия она на себе не почувствовала и недоуменно открыла глаза. Палочка лежала рядом с ней, а Мириам отдалялась к спальням. Вдруг девушка снова остановилась и ядовито прошипела: — Раньше я жалела тебя, хотела помочь, но теперь я знаю точно. Ты заслуживаешь всего, что с тобой сделала твоя мать. А сейчас можешь проплакаться и идти к чертовой Уоррен, но не смей на меня впредь даже смотреть. С этими словами Мэри скрылась в темноте коридора. Вслед ей донёсся нечеловеческий крик боли. «Как же хорошо, что меня это не волнует больше.» Уже в комнате Мириам устало села на кровать и не могла поверить в пережитое, адреналин так и играл в крови, девушке казалось, что она способна вприпрыжку добраться до Эльбруса и также быстро с него спуститься обратно. Постепенно вся приобретенная сила превратилась в тряску всего тела. Вспоминать и прокручивать что-то не хотелось, задумываться – тоже. Белиал устала стаскивала с себя одежду и аккуратно убирала её в шкаф. Такое простое занятие странно отвлекало, позволяло думать, что всё хорошо и что вечер по-старому обыден и скучноват. Девушка полезла в сумку, несколько раз пошарив рукой, она недовольно выпотрошила содержимое на кровать. Галстука не было. Мэри озарила страшная догадка.