Ошибка

      Может, это было ошибкой? Он был молод. Хотя прошло пять лет, вряд ли он сильно повзрослел. Ну нет, он точно повзрослел. Он же понял, что это было ошибкой. А точно ли понял? Ну сейчас, смотря на Нила в компании его новых товарищей по факультету, он начинает понимать, что всё должно быть не так. Он не должен стоять где-то вдали и смотреть на то, как Нил улыбается и смеётся от чужих шуток. Нил должен смеяться от его шуток. Должен быть рядом и улыбаться ему. Желательно только ему. А может ли это быть правдой? Можно ли что-то изменить?       Трудно жить без Нила. Было недопонимание с обеих сторон. Это всё из-за той девки. Той твари, что наврала ему про Нила. А он поверил. Он тоже тварь? Нет, он просто придурок. Как он мог поверить ей? И конечно, когда вся правда вскрылась, Нил его не простил за недоверие. За сомнение в верности. Какой же он законченный идиот. Ему должно быть стыдно. И ему стыдно. Так стыдно, что хочется рвать на себе волосы. Сгрызть все ногти. Переломать ноги той девке, имя которой он уже и не помнит. А она ему всю жизнь испортила. Нет. Он сам её испортил. Он сделал это сам. Сам разорвал всё, что помогало держаться ему на плаву. Всё, что заземляло его и давало спокойствие. Он убил это чувство. Убил одним своим криком. Даже не разговором. Он не говорил с Нилом. Почему? Почему он просто не поговорил? Неужели это было так сложно?       Он случайно перевёлся в тот же университет, в который и Нил. Он не сталкер. Хотя кажется, он был им ещё год после расставания с Нилом. Нил не хотел прощать. Правильно, Эндрю тоже бы не простил. Но может сейчас всё по-другому? Может, сейчас Нил захочет с ним хотя бы поговорить? Не о них. Но это было бы неплохо. Для начала просто поговорить. Как старые знакомые. Почему “как”?       Как говорилось в этих сопливых мелодрамах? “Незнакомцы, знающие друг о друге всё”? Брехня. Идиотизм. Ненужные сопли. Гадость и розовая блевотня. Так бы Нил назвал это раньше. И снова он. Как ему сказали, Нил учится здесь уже год. Может, он сможет провести Эндрю экскурсию? Нет, это было бы странно. Хотя если Эндрю предложат – он не откажется. Какое у него право отказываться? — О, Эндрю? Это Нил. Нил обратился к нему? Что? — А, да-да, это я. Пять баллов, Эндрю. — А, ну то есть да, привет! — Какими судьбами к нам? Он спрашивает так по-дружески. Будто не было этих пяти лет и той ссоры. — Перевели из прошлого универа. А ты? Сегодня день тупых ответов? Что происходит? — Я учусь здесь второй год. Ладно, тебе, наверное, нужно показать здесь всё? — Да-да, это было бы круто.       Нил показал ему университет. Общался так дружелюбно. Может, ничего не было, и Эндрю сам это придумал? Нет. Всё было. Он помнит. Помнит всё: от криков до слёз. Помнит мимолётные взгляды после ссоры, которые, кажется, кидал только он. Нет, он смотрел в упор. Он не мог отвести взгляда от Нила. Как сейчас. Он пялится на Нила, пока тот рассказывает что-то про историю университета и преподавателей.       Так проходил примерно месяц. Нил помогал Эндрю на факультативах, потому что программа действительно была тяжелее, чем в его прошлом университете. Нил всегда был умнее его. Помогал ему ещё в школе. Сердце Эндрю трепетало. Ему не стыдно признаться в том, что он засматривался на Нила. На Нила в принципе засматривались все. А он ходил с Эндрю. Но ничего не было. Абсолютно. Только друзья. Эндрю было мало. Он хотел большего. Хотел Нила целиком. Чтобы его не забирали друзья, а он оставался с Эндрю. Или, хотя бы, предлагал Эндрю пойти с ним.       Он боялся делать что-то. Хотел большего, но боялся. Между ними только стали выстраиваться новые и очень хрупкие отношения на уровне друзей. Нил был не против помогать Эндрю, когда тот просил. А просил он часто. Даже не из-за того, что не понимал чего-то, а просто чтобы побыть с Нилом лишние сорок минут. Ему не стыдно. Возможно, немного. Но он действительно этого хотел. Хотел быть рядом. Но боялся оступиться. Сделать на один шаг больше, чем дозволено.       Нил не высказывал и не показывал своих протестов насчёт этого. Медленными шагами он подходил ближе — с каждым разом. То писал, то просто ходил рядом. Хотел больше и делал это аккуратно. Так, как змея подползает к добыче. Но у змеи есть план, а у Эндрю его нет. Плохая идея. Очень плохая идея. Этого не должно быть. Но ведь хочется.       "Запретный плод сладок". Его плод сладок настолько, что сводит зубы только при взгляде на него. Сладок запах: запах парфюма и дезодоранта. Он сводит с ума. Всё в Ниле сводит его с ума. Всегда сводило. Всегда хотелось. Хотелось почувствовать этот запах ближе. Раньше он мог это сделать, но не сейчас. Сейчас не время — шепчет голос внутри. Подожди ещё немного. Дай время. Дай ему привыкнуть, потом делай.       А что делать? Как сделать это аккуратно? Сколько времени нужно? Как долго ждать? Много вопросов — ни одного ответа. У него даже нет того, у кого он мог бы попросить помощи. Все его люди в разных странах, а к друзьям Нила соваться нет смысла — всё растрепают. Не вариант. Как это вернуть? Было легче, когда рядом были Элисон и Рене. Без них он — ничто. Даже парня вернуть не может. Докатились.       В раздумьях прошёл ещё один месяц. Ждать было невыносимо. Хотелось! Так сильно хотелось! Это невозможно! Ужасно манило — манило к Нилу, к его голосу и запаху, к его глазам и волосам, к нему целиком! Так отчаянно жаждало сердце — как выход на волю из вольера, как что-то неуловимо терпкое в воздухе, то, от чего на языке появляется солёный привкус. Хотелось.       Вот второкурсников позвали на ежегодную, как сказал Эндрю, вечеринку. Отметить то, что пережили эти два месяца. Так высказался Нил по поводу этой вечеринки. Делать нечего. Раз его пригласили — нужно идти. Может, на ней у него получится подойти к Нилу ещё ближе. Может, вечеринка поможет. Может, надоедливые друзья Нила не будут вечно стоять рядом с ним, создавая невидимый оборонный круг. Может, у него получится, и их не будет рядом. Может?       Он красиво оделся. Элисон была на звонке, а рядом с ней сидела Рене. Они и помогали Эндрю: выбрали ему, какую рубашку одеть, нашли подходящие духи — те, от которых Нил сходил с ума ещё пять лет назад. Он сам ему говорил. Эндрю помнит. Точно помнит. Закончилось это признание Нила очень сладким вечером. В животе приятно сжало от этого воспоминания. Не время. Не сейчас ему думать о таком Ниле. Точно не сейчас.       Попрощавшись с Рене и Элисон, он вышел на улицу. Такси уже подъехало, и он сел. Ехать около тридцати минут. Это не общежитие, а дом одного из второкурсников, кто любезно разрешил воспользоваться им для проведения вечеринки. Руки потели. Кончики пальцев покалывало от напряжения. При каждой мысли о Ниле кончики ушей краснели. Эндрю представлял, в чём мог прийти Нил. Думал, что возможно, он надеялся, Нил сам выбирал себе костюм, а не кто-то другой. В школьные годы у него прекрасно это получалось. Он подбирал костюмы не только себе, но и Эндрю, который отказывался выбирать что-то сам.       Подъезжая к дому, он уже слышал громкую музыку. Идти туда совершенно не хотелось. Там слишком шумно и много людей. Если бы там был только Нил — он побежал бы без вопросов. Но там не только Нил. Там все второкурсники. Это огорчает. Но делать нечего — он выходит из машины. Выходит и подходит к двери. Дёргает за ручку — та поддаётся. Заходит, и на него обваливается гам разных звуков. Кто-то кричит, кто-то поёт, кто-то просто разговаривает — всё это раздражает.       Он поворачивает голову и видит Нила: красивого и смеющегося Нила. Он облеплен не только своими друзьями, но и другими людьми. В руке стакан с чем-то. Эндрю разворачивается и идёт в другую сторону. Он не подойдёт к Нилу, пока вокруг него толпа зевак. На столе стоит бутылка коньяка — нетронутая. То, что нужно.       Один глоток. Второй. Третий. Четвёртый. И вот в бутылке осталась всего пара капель. Перед глазами всё плывёт. Он идёт в центр дома, проходит толпу, которая играет в бирпонг. Видит Нила, который сидит с телефоном. Он устал ждать. — Занят? — А? О, Эндрю, привет, не видел тебя. Нет, что такое? — Отойдём? — Ладно…       Нил пошёл за ним. Эндрю не знает этот дом, не знает, куда идёт, но в конечном итоге пришёл на балкон. Нил зашёл следом. Эндрю обернулся, закрыл дверцу балкона и развернулся к Нилу: — Это было ошибкой. — Ты про что? — Это. Он небрежно потряс рукой в пространстве между ними. — Это? — Да, это было ошибкой. Нил нахмурился и сложил руки на груди. — Ты сам решил всё это разорвать. — Да, и это было ошибкой. И ошибкой будет это. Он подошёл к Нилу ближе, настолько близко, насколько только мог. Нил не отошёл. — Это точно будет ошибкой. Ты пьян. — Не настолько, чтобы не осознавать свои действия.       Сказал Эндрю и притянул Нила за галстук. Тот поддался. Губы слились воедино. Это была борьба. Нил кусался, высказывая всё, что не мог сказать словами — Эндрю знает. Он, в свою очередь, не прерывал его, давал высказать всё до последнего, чтобы сказать своё, высказать своё огорчение и злость на себя. Просит прощения. Умоляет. Теперь поцелуй из агрессивного и полного злости перетёк в прощение и успокоение — в то, чего он так долго ждал, в то, чего, похоже, ждал и Нил. Но пришлось отстраниться. — Это было ошибкой? — Нет. Нил, я не хочу, чтобы это было ошибкой. Больше не будет ошибок. Если ты мне позволишь… — Давай мы поговорим об этом завтра, когда протрезвеешь? — Да, ты прав.       И Нил ушёл. Эндрю остался один на балконе. На губах остался фантомный отпечаток чужих. Таких родных. Тех, что он так долго ждал, но сам же себя и огородил. Теперь он готов ждать сколько угодно. Если Нил уже поцеловал его — он на половине пути.       Нил написал ему утром следующего дня. Сам написал. Первый. Нил: Ты готов поговорить? Вы: Да, если ты готов. Нил: В два часа на мосту.       Время собраться ещё есть. Он сходил в душ, поел, примерно раз десять переоделся. И всё это сопровождалось лёгким, или не очень, тремором. Такими темпами до выхода осталось десять минут. Минут тридцать назад он позвонил Рене и Элисон, чтобы они оценили то, в чем он пойдёт. Элисон сказала переодеть ему рубашку и поменять кроссовки. От осознания того, что он сам даже одеться нормально не может, стало только хуже. Но нужно выходить.       Тот мост, про который написал Нил, находится недалеко от общежития. Минут пять — и ты на месте. Он не заметил, как с обычной ходьбы переключился на бег. Подбегая к мосту, увидел Нила. Людей не было. Было тихо. Нил стоит, нервно перешагивая с ноги на ногу. Эндрю видит издалека его напряжение. Подходит аккуратно, тихо, будто боится спугнуть. — Нил? — Я готов. — Что? — Я готов попробовать. — Я не буду тебя заставлять, но буду рядом, если ты действительно этого хочешь. — Я хочу.       Эндрю сделал шаг ближе. Нил не собирался ждать. Схватил за руку и притянул ближе. Провёл пальцами по скуле, улыбнулся. Потянулся к губам, но остановился в миллиметрах от них. — Это не будет ошибкой? — Пока ты так не считаешь — нет.       Больше слов не нужно было. Они стояли на этом мосту, сливая губы воедино. Это был танец. Но теперь в нём не было обиды, а были только они. Больше Эндрю никому не позволит повлиять на себя. Повлиять на Нила. На них. Никому и никогда. И это не будет ошибкой. Это не станет ошибкой. Пока есть они — “это” не ошибка.