кудрявый?

Шесть месяцев — будто шесть изнурительных эпох, растянувшихся сквозь обязательные, отрепетированные для камеры взаимодействия. Они вызывали бурю пересудов, резкий всплеск интереса и, по объяснимой логике, изматывали лишь Валеру. С начала их совместных игровых прохождений популярность обоих росла с удивительной скоростью, словно сама тянулась к экрану. Валера же к этой активности относился с ленивой отстранённостью. Всё, что от него теперь требовалось — свыкнуться с Андреем: сумбурным и, следует признать, опасно притягательным в своём солнечном свете. — Шифтуй сидя! — выкрикнул Андрей, ещё не оправившись от внезапного скримера в самом начале игры, едва успев обменяться приветствиями. Он щедро вбрасывал в кадр свою ослепительную живость для будущей аудитории, которая обязательно спросит: «Сегодня без Валеры?» А Валера тем временем укрылся от шумной суеты, на кухне, медленно попивая чай и позволяя себе короткий перерыв. В комнате же всё шло своим чередом, пока под столом что-то не пискнуло, а из системного блока не потянулся тонкий, еле уловимый дымок. Экран в этот момент застыл на особенно эффектном кадре — то ли комичном, то ли откровенно жутком. — О, а вот это на превьюшечку! — с довольным смешком произнёс Андрей, глядя на зависшую картинку. Он ещё пару секунд пытался сохранить лёгкость на камеру, но нервная нотка в голосе выдавала: если поломка — его вина, то это уже совсем другая история. Он откинулся в кресле, достал телефон и, тяжело выдохнув, набрал Валеру. — Придиии, — растянул он, будто между шуткой и просьбой о спасении. Валера появился в дверях с почти незаметной улыбкой, прошёл к столу и наклонился к системнику. Несколько секунд он что-то рассматривал внутри, затем выпрямился, оценивающе взглянув на Андрея. — Ты чё, кудрявый?! — прозвучало без злости, но с тем фирменным оттенком, от которого Андрею вдруг стало сложнее сдержать смех. Валера, не торопясь, обошёл компьютер: окинул взглядом экран, прищурился на заднюю панель, заглянул сбоку. Пальцы уже привычно заскользили по корпусу, и Андрей — программист до мозга костей прекрасно понимал каждое движение. Понимал и короткие, почти автоматические вопросы, вроде: — Ты жопой на монитор сел? Андрей даже записал небольшой кружочек — на случай, если видео задержится с публикацией. Хотя, скорее, ради самого факта: Валера чинит то, что даже не принадлежит ему. И, признаться, он всё-таки об этом задумался. — А мне за это что-то будет, вообще? — с привычным недовольством проворчал Валера, склонившись над уже расслабившимся Андреем, который в удачный момент переложил ответственность на другого. — Будет, конечно, — ответ прозвучал у Андрея слишком спокойно. Тишина длилась всего несколько секунд. Их прежние, мимолётные ухмылки вернулись, будто кто-то сложил мысли обоих в одно целое. — Взасос? — уточнил Валера, и оба рассмеялись. Андрей уже знал: этот момент точно останется на монтаже. Семь месяцев — и дело было не в том, что совместная жизнь стала невыносимой из-за заметной противоположности двух столкнувшихся характеров. Скорее, Валеру лихорадило. Волосы Андрея, отросшие и прилипшие к виску, его приоткрытый живот, который можно заметить лишь если приглядеться, или это случайное, почти ленивое «Валер» — всё это вызывало в нём бурю эмоций. Отталкивающих, но действующих как сильный препарат. Ведь за отторжением, как назло, всегда прячется притяжение. Валера, невозмутимый, до раздражения равнодушный и, представьте, нетактильный, вдруг начал ловить себя на том, что прислушивается к каждому слову Андрея: то сделай, то принеси, теперь отнеси, почини, сломай. Он знал единственный способ заставить того замолчать — хотя бы ненадолго. И не дать собой воспользоваться, в крайнем случае, перехватить власть. Стоит лишь подойти сзади, воспользоваться преимуществом роста, опустить голос и почти шёпотом пощекотать ухо или привычно перебирать уже родные кудри, неосознанно задевая щёку. Он не мог объяснить эти смешные, лёгкие вздрагивания Андрея — и, может, не хотел. Характер Валеры по-прежнему не смирялся, а Андрей всё так же шумел, но теперь уже только для себя. Да, то, что видят зрители, — лишь малая часть их взаимодействий. Ни один из них не станет нарочно подливать масла в огонь или забывать вырезать момент, где Валера, как ни в чём не бывало, подходит с кружкой чая и снова зарывает пальцы в кудри Андрея, почти тиская его, думая, что тот монтирует, а не снимает. Или, как закадровый голос Андрея вдруг звучит на видео Валеры, пока тот ищет своё бельё в комнате. Понятное дело, не в своей. Такие детали моментально пощекотали бы чужие нервишки, но оба не дураки. Мало ли, потянут на десяток пожизненных на основании слов, подобранных с пола. Хотя, иногда они позволяют себе рискнуть. Не каждый день, конечно, но когда обстоятельства становятся слишком уж располагающими. Для нового совместного стрима они, как обычно, устроились бок о бок — слишком близко, чтобы это не мешало, и слишком тесно, чтобы отодвинуться. Один микрофон на двоих, одна мышка на двоих, и бесконечная борьба за то, кто в данный момент управляет игрой. Андрей уже в третий раз подпрыгивал на месте, предвкушая скример, и каждый раз оказывался прав — громко хохоча, он хватал Валеру за плечо, заставляя того едва заметно кривить губы, но не терять темпа в игре. — О, а вот это жёлтое… или зелёное? — Валера кивнул на светящуюся дверь в игре, голос звучал буднично, но Андрей сразу понял, что это подкол. — Зато то, что ты голубой, я различаю. Валера на секунду замер, а потом чуть крепче сжал кудри Андрея у затылка, притянув его к себе. — Слыш, кудрявый, — тихо, почти вкрадчиво. Андрей повернулся, всё ещё с привычной ухмылкой, но что-то в этом взгляде Валеры — долгом, цепком, задержавшемся чуть ниже глаз — заставило его замереть. И в ту же секунду губы Валеры коснулись его шеи — коротко, но достаточно, чтобы между ними протянулась та самая, опасно ощутимая искра. — Ты чё… — начал было Андрей, но не успел договорить: чужие губы коснулись его собственных. Мягко, но настойчиво, влажные и горячие — как будто весь его шумный протест и смех можно было заглушить только так. Он, конечно, заёрзал, отстранился на миллиметр, снова усмехнулся, но Валера всё ещё держал его за волосы, не давая отойти дальше. Возвышался. Снова. Его тень легла на Андрея, будто намеренно лишая того пространства для манёвра. Второй рукой Валера уже крепко держал его запястья, не позволяя оттолкнуть, а хватку на волосах — наоборот, ослабил, будто давая кудрям свободно рассыпаться. Андрей, чуть соскользнув с игрового кресла, всё же остался в его орбите. Валера умел целоваться назло. Он будто вынуждал, притягивал, но при этом губы его были осторожны, почти бережны. Ни капли спешки — только размеренное, уверенное касание, которое отнимало воздух куда сильнее, чем любой скример в их играх. Он не сразу отстранился. Будто ждал — чего именно, сам не понимал — но переждал ровно столько, чтобы собственный разум наконец включился и потребовал воздуха. Оба дышали тяжело, неровно, как после затяжного бега. У Андрея теперь влажные, расцелованные губы, лицо с горячим румянцем, сползшая с плеча футболка. Взгляд — только для Валеры. А Валера, даже не подумывая отводить глаза, смотрел так, будто уже поставил на нём свой невидимый знак. — Ты, походу, совсем охренел, — выдохнул Андрей. — А ты, походу, только сейчас заметил, — отозвался Валера с тем самым ленивым тоном, в котором всегда прятался вызов. — Дебил, — пробормотал Андрей, но голос его дрогнул, когда Валера склонился к самому уху. Горячее дыхание скользнуло по коже, и по спине Андрея пробежал табун мурашек. И тут он ясно вспомнил тот день, когда Валера впервые позволил себе что-то подобное. Тогда, увлечённо ковыряясь на кухне и мешая найденные по рецепту ингредиенты, Андрей даже не заметил, как Валера бесшумно вошёл. Постоял в стороне, наблюдая, а потом подошёл почти вплотную. Руки в карманах, лёгкий наклон головы — и его губы оказались на уровне уха Андрея. Он едва коснулся, словно кот, потерся и негромко втянул запах, а потом, как ни в чём не бывало, отмахнулся фразой: — Что творишь, кудрявый? Только теперь разницы было не спутать: Валера не собирался ничего сводить в шутку. Его губы скользнули ниже, к шее, оставляя короткие укусы, и тут же возвращались, языком стирая своё же тепло. Его рука за следом медленно пробралась под футболку, пальцы коснулись нежной кожи, и Андрей едва заметно вздрогнул, но не стал отстраняться, позволив теплу блуждать по телу. — У тебя сейчас хоть перед глазами не весь спектр цветов разлетается? — прищурился Валера, голосом, в котором скользила насмешка. — Не от удовольствия ли, кудрявый? — Пошёл нахуй, — без запинки выдал Андрей, но уголки губ всё же дёрнулись. Валера же, в свою очередь, нарочито провёл рукой выше, вынуждая того выдать жалостливое хныканье. Камера продолжала снимать — бесстрастно фиксируя каждое движение. Но они это, конечно же, вырежут.