Наказание

Она знает, что это не помогает, но продолжает прибегать к этому. Яркий неоновый свет, смех, звон бутылок—всё в стиле вечеринок петрийской элиты. В серебряной мозаике диско-шара отражаются танцующие фигуры людей. У барной стойки "отжигали" чиновники и прочие шишки, хотя с каждой выпитой рюмкой они всё больше походили на свиней. Громкие танцевальные хиты заглушали вопли и стоны довольной толпы, что хоть немного смягчало нахождение на этом мероприятии. Дом, в котором и проходила вечеринка, чуть не разрывался от кипящей в нём жизни. Выглядела эта картина очень броско и вульгарно, но таков был привычный темп жизни жителей Оазиса. Так уж заведено: людей сверху вульгарность вошла в привычку, пока рабочие смотрят на этот лакомый кусочек исподлобья. На террасу здания выходит девушка, которую просто было невозможно не узнать. Соня Санчес—зачинщица этой вечеринки. Она еле ковыляет до перил на своих высоких каблуках. Дама облокачивается на опору и продолжает смеяться даже после того, как она отлучилась от гостей. Звон и музыкальные вибрации бьют по её барабанным перепонкам. Она еле как разжимает правый кулак и обнаруживает в руке женскую сигарету и компактную зажигалку. Самое то после трёх бутылок вина и дозы таблеток, не так ли? Соня зажимает папиросу между указательным и средним пальцами и поджигает конец. Она почувствовала небольшое облегчение, сделав затяжку. Свежий клуб дыма выходит и мгновенно сливается с огнями светомузыки. Прекрасная картинка, хоть за холст берись. Хотя виски всё ещё пульсировали, а ноги всё так же гудели, девушка ощутила себя совсем невесомой. Ветер щекочет её шею и, как ей казалось, поднимает её в звёздное небо. Вот он, её самодельный рай, укрытие, в котором телеведущая может спрятаться от своих грехов! Не вижу зла, не слышу зла, не говорю зла! Хоть и с последним можно было поспорить: всякий раз наутро после вечеринки Соня находит письменные жалобы от министра нефти. "Какой зануда,"-расхохоталась та-" Ещё и возмущается, что я его, видите ли, не приглашаю". Дама шоркает ногой под ритм заевшей в голове песни. Сколько бы раз Соня ни выплёвывала слов ругани в сторону The Little TyraX, их песни её заводили. Голова, руки и бёдра начинают непроизвольно двигаться. Вот это настоящее веселье! В глазах мелькают цветастые огни, а зрачки расширяются с каждым приливом энергии. Она чувствует, как с каждой секундой становится ближе к ночным облакам и молочным звёздам. Соня разгребает руками воздух и всё сильнее разгоняется. Ещё немного и она упала бы с балкона. Она, словно ребёнок после тихого часа, была полностью отдана своему хаотичному миру, состоящему из музыки и абстрактных, но таких ярких и привлекательных пятен. И вдруг многочисленные дымовые облака, только недавно плясавшие с Соней, собрались воедино в фигуру. Тёмный, мрачный, забытый по крайней мере сейчас силуэт выделялся на фоне ярких цветных блёсток. Девушке в розовом понадобилось время, чтобы встать ровно и рассмотреть его. Некогда гиперактивная и неспособная устоять на месте Соня замерла на месте, будто бы напуганный ежонок. По коже пробежались мурашки в дуэте с выступившим холодным потом. Ком в горле был готов задушить на месте, а сердце сжалось так сильно, что оно было готово разорваться на клочья подобно бомбе. Тело всеми знаками отражает самый глубокий страх, но взгляд стеклянный. Соня попыталась сделать шаг назад, но лишь столкнулась с балясинами. Бежать некуда. Эта фигура... Она должна быть здесь. Она стала неотъемлемой частью девушки. Главный плод её преступлений. Самый тяжёлый камень души. —Лола... -раздаётся дрожащий голос. Санчес даже сама сначала не поняла, что он принадлежит ей. Это имя. Оно заставляет сердце девушки колотиться с бешенной скоростью. Она роняет окурок на деревянный пол от накатившей паники. Одно это имя было ей равносильно пуле в лоб. А тем не менее образ становился чётче: чёрные как смоль волосы, искрящиеся глаза, амбициозный дух и юношеское, по-настоящему наивное стремление к лучшему будущему. Они немного разговаривали тогда, почти десять лет назад. Её улыбка, казалось, вот-вот ослепит Соню, и её глазные яблоки выпадут. Такая заносчивая и при этом такая горящая, полная энтузиазма девочка. Неутомимо перескакивала с темы динозавров на дискуссии про либерализм, пока команда готовила аппаратуру для съёмки. Санчес сидела рядом на какой-то дряблой скамейке, и её голова уже просто гудела от её потока речи. Но при этом она не могла приказать ей заткнуться. Соня сама не понимала до конца, почему. Та, в особенности десять лет назад, располагала к себе целеустремлённых подростков. Лола как раз была одной из таких. Солнечный, живой, хоть и зеленоватый цветок, весь в своих целях. Прелестная девочка, мечтавшая стать палеон-что-то там. Кто бы знал, что через пару мгновений она вместе со своими амбициями будет похоронена под валунами, звуками взрывов и бесчисленными голосами, зовущими на помощь... Нет, Соня не может об этом думать. В попытках развидеть и заново забыть этот кошмар, она закрывает руками лицо, словно ребёнок. Но это бесполезно—скульптор в её голове делает картину только чётче. И вот она снова слышит грохот, видит кровь и бездыханные тела, чувствует холодные руки Лолы, которые отталкивают ведующую в сторону. И этот жест никогда не попадёт в выпуск "Шоу Сони". Её тело сворачивается от этих кошмарных воспоминаний. —Соня, ты могла меня спасти. Соня почему? Соня, Соня, Соня... -звонкий, но отчаянный голосок стучал по вискам девушки. Санчес могла поклясться, что действительно слышала это. —Клянусь... Я пыталась! Я была так близка, но эти блядские камни... Лола, милая, как же мне жаль. Нет, Соня не могла себя оправдать. Она начала часто копаться в себе после произошедшего, что ненавидела до глубины души. Ещё спустя полгода после теракта она чувствовала себя в каком-то трансе. Как же долго она выстраивала свое раздробленное эго по кирпичикам. Это отвратительное, прилипчивое чувство вины накрывало её всё бóльшими волнами с каждым разом. А если бы она была к ней на полшага ближе? А если бы она смогла до неё дотянуться? А если бы съёмочная команда не потащила её в безопасное место? Именно поэтому Санчес ненавидила думать. Бардак в её голове в то время давил ей на сердце тяжёлой ношей. Если бы она и дальше с этим ходила по Земле, то точно бы накинула себе петлю на шею рано или поздно. Но она знала(или по крайней мере думала): этот путь слабых. Как же она могла струсить, бросить, всё что у неё осталось и плюсом причинить этому боль? Она правда старалась бороться со своим эгоизмом. Забавное высказывание для жителей Петрии, не так ли? Скажи это какому-нибудь рабочему из Колтона, и он сочтёт это за анекдот. Но это была правда. Она искренне не хотела ранить своих близких, потому проецировала всё на себя, отчего корила себя и наказывала. Вообще, у Сони было интересное представление о наказании. Она искала что-то, от чего будет страдать, но при этом почувствует это сладкое забытье. Но при этом она никогда не думала о телесном самоповреждении или что-то в таком духе, нет. Вопреки всему ей нравился образ, который ей сделал GNN, и в начале своей карьеры она сильно о нём пеклась. Она и пила до беспамятства, и курила, и принимала таблетки, что больше смахивало на бунтующего подростка. И тут, когда девушке открылся гламурный мир популярности, ей стали доступны вечеринки. Они стали идеальной для неё средой, ибо зачастую те были совокупностью всего того, что она делала раньше. Она напивалась, танцевала, пока не переставала чувствовать ноги, потом снова напивалась. И вот наступает тот самый момент кульминации страданий, когда чувствуешь себя настолько плохо, что становится хорошо. Но эта мимолётная эйфория не держит на плаву долго, и вот Соня снова погружается в бездну своих мыслей. И опять она видит лицо напуганной девочки из "Бригады". И опять, и опять, и опять. Она врёт, она всё ещё боится. Она всегда бежала от своего прошлого, но подавала это под соусом храбрости. Но это был единственный для неё выход—бежать. "Нельзя вечно жить в страхе"—не девиз, а прикрытие. И дама бы не хотела, чтобы её разоблачали. Она хватается за голову и сквозь так знакомые и ненавистные мольбы о помощи и плач заходит внутрь быстрым шагом. Всё-таки на каблуках было бегать неудобно. В доме картина не поменялась всё то же воплощение больных фантазий Сони. И даже это не помогает. Она знает, что это не помогает, но продолжает прибегать к этому. Но девушке нравилось то, что она сотворила. И даже как-то настроение приподнимается. "Надо выпить ещё", -с порога думает Санчес и спускается к домашнему бару, натянув на себя свою фирменную улыбку. Ей бы не хотелось слышать колкие замечания про её кислую мину ближайшую неделю. Хватит на сегодня слёз, тётя Соня и так их немало пролила.