Кроха

      Хонджун услышал звук домофона. Наконец-то, он так заждался своего папочку. Сегодня 10 годовщина, он приготовил красивый подарок, в нетерпении ожидая получить свой.       Ножки затекли. Лежать на кровати в такой неудобной позе немного выматывает, но он держится. Кружевные чулочки немного съехали, еще больше оголяя бедра. Руки закреплены сзади, маленький кляп в ротике, Джун так старался сделать все для своего папочки, чтоб только ему понравилось.        Звук ключа в замочной скважине заставляет застыть. Выдох. Скоро. Очень скоро он ощутит на себе такие желанные руки.        Сонхва не смог перенести рабочую встречу, поэтому пришлось отлучится в такой важный день. Но он на огромной скорости мчал домой, к своему бельчонку. Тишина квартиры настораживает, заставляя тело напрячься. Он оставляет ключи, разувается и идет мыть руки. В квартире все еще тишина, это разочаровывает. Он спешил, а его никто не встречает. Темно, тихо. Он проходит в спальню и застывает.       Кружевные трусики, чулки, кляп, связанные за спиной руки и, как вишенка на торте, пробка. Джуни грудью лежит на кровати, с выпяченной кверху попкой. Он ждал. Хва выводит из ступора нежный приглушенный стон. Его бельчонок рад его видеть. Старший замечает, как напряжены мышцы, тело перед ним немного потряхивает. Два шага к кровати и он проводит рукой по нежной коже, ощущая тремор. — Мой бельчонок приготовил подарок, — нежный голос, в ответ снова стон. — Мне очень нравится, малыш. Ты так постарался. Даже растянул себя, — пальцы проводят по попке, задевая пробку, что снова вызывает стон. — Что же ты ждал получить взамен?       Хонджун поддается вверх, стараясь получить больше прикосновений. Он невероятно счастлив. Одно движение такими любимыми пальчиками и открывается второе дыхание, он готов стоять так вечность, только для него одного, лишь бы с этими руками на себе. — Малыш хочет получить свой подарок? — Пальцы снова задевают пробку, но в этот раз, вынимают ее на пару миллиметров. Стон наслаждения заставляет улыбнутся. Да, его бельчонок готов. — Но мы же не начнем так сразу, мне нужно принять душ.       Джун разочаровано стонет и хочет уже устроиться немного удобнее, но получает шлепок по попе. — Не двигайся, — руки поднимают бёдра выше, делая прогиб в спине еще больше. — Я еще не распечатал свой подарок, он должен остаться недвижимым. Хва оставляет по мягкому поцелую на обоих половинках и разворачивается. — Скоро вернусь, малыш, не скучай.       Дверь за старшим тихо закрывается, оставляя Джуна в тишине. Он выдохнул, но не сдвинулся ни на миллиметр. Он будет хорошим мальчиком для своего папочки. Звук воды в ванной успокаивает, дыхание замедляется. Хон послушно ждёт, ведь знает, что получит за свое послушание.       Проходит не больше 10 минут. Пак хочет продолжения не меньше. От такой картины, что ждёт его сейчас за дверью, член наливается кровью, готовый заменить игрушку. Но он не может так просто взять своего бельчонка. Нужно сделать это по-особенному. Он должен сполна насладится всем, что тот готов ему дать. Именно для такого момента он припрятал нечто особенное.       Выходя из ванной в одном полотенце, он сразу направляется к шкафу, боковым зрение наблюдая за младшим. Джун недвижим, дыхание спокойное, хороший мальчик.       Хва вытягивает коробку с большим бантом и направляется к кровати. — Мой малыш готов получить свой подарок? — Нежный, томный голос, пальцы снова опускаются на бёдра, лаская. Двигаться все еще не разрешали, поэтому тело перед ним недвижимо, но мелко дрожит, выдавая напряжение. Пак немного ослабляет веревки на руках, чтоб пустить кровоток. — Ты такой послушный, мой малыш. Развернись ко мне лицом, мы оденем на тебя первый подарок.       Хон, поддерживаемый любимыми руками, аккуратно поднимается. Тело дрожит, ноги не держат, но он двигается, для своего папочки. — Вот так, маленький, садись на коленки. Хва проводит руками по тонкой талии, лаская нежную кожу. Потом открывает коробку. Сверху лежит темная ткань, что не дает Джуну разглядеть, что же там. — Все постепенно, не спеши. Мы сегодня не опробуем все, но я уверяю, тебе понравится.       Ким с предвкушением кивает, подтверждая свое согласие и показывая чистый интерес. Руки старшего зарываются под ткань, нащупывая нужное. Тихий лязг заставляет младшего дрогнуть. Что же там приготовили для него. — Закрывай глазки, — мягкий чмок в губы.       Когда отключается одно чувство, обостряются другие. Джун теперь отчетливее слышит как руки перед ним перебирают что-то металлическое. А следом ощущает холод на своей груди. Старший проводит креплениями от пресса вверх, до шеи и обратно. Убирает и закрепляет один на соске.       Крик вырывается из груди, приглушенный кляпом. Не давая выдохнуть, Хва цепляет и второй, слыша уже тихий хрип. — Нравится, малыш? — В ответ кивок. — Тогда вот это мы уберем, — аккуратно снимает кляп, откладывая его. — Так лучше, малыш. Но свято место пусто не бывает, мы займем его более приятным.       Поддевая цепочку, связывающую зажимы на груди, он аккуратно тянет, проверяя. Джуни закусывает губу от ощущений, приятная боль растекается по телу. — Открой ротик, малыш. Сделай папочке приятно.       Хон выполняет приказ, обхватывая член губами, зубы рефлекторно прячутся, чтоб не причинить боли. Он за раз заглатывает на всю длину, двигаясь вперед. Он так любит этот вкус на языке. Член его папочки наибольшая сладость в мире. Он знает, когда нужно набрать темп, а когда остановится. Хва кладет руку на голову, зарываясь пальцами в волосы. Он дает своему мальчику полную свободу действий, так как знает, ему сейчас доставят наибольшее удовольствие. Слюни служат лучшей смазкой, хлюпая в тишине комнаты. Джун потихоньку набирает темп, каждый раз касаясь лобка носом. Связанные руки сковывают движения, но не мешают ему делать это с удовольствием. Пак сжимает волосы в руке, останавливая, заходит по самые гланды и считает в уме. 15 секунд и его малыш будет видеть звезды. Хон несколько раз глотает смазку со слюной, доставляя самый кайф своему папочке. Глаза закатываются, дыхание спирает, он сам готов кончить от этого ощущения, но никогда не сделает этого без разрешения. Рука отпускает, давая вдохнуть. — Продолжай, малыш.       Снова движения в бешенном темпе. Хва закрывает глаза, откидывает голову, и через несколько минут кончает в любимый ротик, что принимает все до последней капли. — Теперь папочка готов заняться своим малышом.       Пак смотрит на этот оттраханный ротик перед собой, нежно проводит большим пальцем по щеке. Джун застыл, с любовью принимая ласку. Пальцы опускаются по груди, задевая зажимы, вырывая тихие стоны. Проходят по тонкой талии и опускаются на колом стоящий член. Всего пара движений, тихое «можно» на ушко и его руку заливает белесая жидкость. Хва дает ему несколько минут отдохнуть. Отходит помыть руки и вернувшись, наблюдает свою любимую картину. Тяжелые вдохи, грудь ходит вверх-вниз, тело потряхивает. Его мальчик в экстазе. Но они еще не закончили. — Мой малыш готов продолжить? — Кивок в ответ. — Скажи. — Да, папочка, — голос хриплый, тихий. — Тогда на животик и попку кверху, как ты умеешь.       Цепочка тихо звенит, пока Джун ложиться, предвкушая продолжение. Только он не подумал о том, что теперь всем весом давит на зажимы, губа закушена, глаза закрыты. — Верну обратно кляп, если будешь кусать губки. Я хочу слышать тебя. Понял? — Руки снова ложатся на маленькие бедра, поглаживая. — Да, папочка. — Вот так, мой хороший мальчик.       Хва дразнит, задевая пробку, наслаждаясь громкими вдохами снизу. Медленно, миллиметр за миллиметром достает ее, под протяжный стон. Дырочка растянута всего ничего, пробка маленькая, но палец входит без проблем. Смазка все еще чувствуется внутри. Малыш не пожалел. Хорошо подготовился.       Он решает начать с легкого. Достает из коробки маленький дилдо, смазывает и погружает внутрь. Он входит почти без сопротивления, вторая рука ложиться на поясницу, между связанных рук, заставляя Джуна выгнутся еще сильнее, чтоб входило под лучшим углом.       Стоны не прекращаются. Движения внутри плавные, аккуратные. — Малышу хорошо? — В ответ лишь еще один стон. Кажется, ясно мыслить Хон уже не может. Тогда можно переходить дальше. После того как кончил, Хва может полностью уделить внимание своему малышу, не отвлекаясь на собственное желание. Но этот картина перед глазами, все равно будоражит мысли и тело.       Оставив младшего заполненным, Пак достает из коробки цепочку шариков. Он вынимает дилдо под протяжный стон и медленно погружает первые. На третьем Джун громко стонет, на шестом — начинает скулить, а когда входит последний — утыкается носиком в покрывало и тихо хныкает. Он максимально растянут, дырочка красная, но так красиво обхватывает шарик, Хва не может налюбоваться. Он водит ладонями по прекрасному телу перед ним, наслаждается дрожью. Он покрывает поцелуями, бедра, спину — все, до чего дотягивается. Пока шарики находятся внутри, решает немного облегчить боль. Он поднимает его, сажая на колени, притягивает к себе, обхватывая поперек груди. — Мой малыш такой сексуальный, не могу оторвать глаз.       Джун слышит, но лишь облокачивается спиной на сильную грудь и откидывает голову на плечо. Он как глина в руках опытного гончара: мягок, податлив и послушен. Руки развязаны в считанные секунды, но после, Хва аккуратно делает массаж, чтоб кровоток постепенно восстановился. — Папочка — тихо, еле слышно, — пожалуйста. — Что, малыш? — Я хочу, — выдох и движение бедрами вверх.       Пак опускает взгляд вниз, рассматривая такое любимое тело, и замечает возбужденный член младшего, истекающий смазкой. — Еще немного, мой маленький, и папочка позволит тебе снова кончить.       В ответ слышится хныканье, но прерывается, когда их губы соединяются. Они целуются страстно, сильно. Первый поцелуй за вечер и от того такой желанный. Языки сплетаются в один вихрь, исследуя рты друг друга. Но воздуха не хватает надолго. Хва снова опускает его на простыни, поглаживая бока. Теперь самое интересное. Он достает шарики под громкие стоны. Дырочка теперь растянута замечательно, чтоб не причинить вреда.       Пак ждал этого момента весь вечер. Он смазывает себя и медленно входит. Джун поддается назад, с желание поскорее ощутить в себе своего любимого. Темп набирает обороты, но это игра. Тут старший останавливается, погружаясь по самые яйца.       Хон хнычет, прося двигаться, но стоически держится, не стараясь отодвинуться. Он знает, что если сдвинется хоть на миллиметр — его будут мучать все дольше и дольше. Движения возобновляются, более резкие, сильные. Хва несколько раз останавливается, и спустя пару секунд начинает двигаться, но младший послушно принимает все, что ему дают. Старший снова притягивает податливое тело к себе, сжимая бедра руками. Останутся синяки, но каждый из них будет покрыт сотней поцелуев.       Джуни не выдерживает, каждое движение ударяет по простате, будто разряды тока. Они оба на грани, оба на пределе своих сил. Остается пара движений и Пак снимает один из зажимов. Хона бьет крупная дрожь, тепло от груди распространяется по всему телу, собираясь в тугой узел в паху. Скулеж разносится по комнате, вынуждая старшего ускориться еще больше, доводя их обоих до пика. Он кончает внутрь, снимает второй зажим и шепчет на ухо. — Можно, малыш.       И Джун кончает, до звездочек в глазах, пачкая простыню, подушку, себя, руки Хва на талии. Он выжат, без сил падает в подхватывающие его объятия. Он все.       Передохнув немного, Пак несет своего малыша в ванную, аккуратно обмывает и оставляет полежать в тёплой воде, пока сам меняет простыни. Забирает он уже сонное тело, укладывает в кровать и ложится рядом. Джуни сразу же тянется в объятия, утыкаясь носом в ключицы. — Я люблю тебя — выдыхает тихо. — Я тоже безумно люблю тебя, малыш. С годовщиной.       Но младший уже сопит. Поэтому Хва не остается ничего, как притянут его еще ближе и нежно поцеловать в макушку.