Я не нуждаюсь в спасении. Это мы ещё посмотрим.

      Он тихо коснулся её запястья и едва заметно кивнул в сторону лестницы. В гостиной горел камин потрескивая дровами, будто подталкивая её к правильному решению, но ей это не требовалось, она знала, чего хочет. Пальцы Драко обвились вокруг её руки — тепло, уверенно, так, как берут не для того, чтобы удержать, а чтобы провести туда, где ждёт тишина. Он повёл её за собой, минуя длинный коридор. Шорох их шагов был единственным звуком, который она слышала. — Ты уверена? — тихо спросил он, не оборачиваясь, но сжимая её ладонь чуть крепче. — Более чем, — ответила она, и в этом было столько спокойной решимости, что он лишь кивнул и продолжил вести её.       Дверь его комнаты закрылась за ними мягким щелчком. Небольшое пространство наполнилось тем особым, плотным воздухом, в котором ощущается каждое дыхание. Он не отпускал её руку, пока не остановился прямо перед ней. Большой палец провёл по тыльной стороне её ладони, потом по запястью, поднимаясь выше — к локтю, к плечу. Он медленно сдвинул с неё кардиган, и ткань мягко соскользнула, открывая тёплую кожу. — Ты знаешь, — тихо сказал он, глядя прямо в глаза, — я не переставал помнить тот вечер… первый. Но сейчас… Она сделала шаг ближе. — Я тоже помню. Но сейчас — другое.       Его ладонь коснулась её щеки, подушечка большого пальца провела по коже, и она почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Он склонился, медленно, давая ей время отступить… но она не отступила. Их губы встретились в поцелуе, мягком, но с нарастающим теплом. Он косался её губ снова и снова, будто не мог поверить, что это всё происходит в действительности, сначала едва-едва, потом глубже, дольше. Его ладони обхватили её лицо, большие пальцы ласкали кожу под скулами, пока их дыхание смешивалось. Она чувствовала, как он немного дрожит — не от страха, а от переполняющего желания. Его руки медленно скользнули вниз, к талии, ощупывая изгибы, будто он хотел выучить их заново. Когда он поднял её футболку, она приподняла руки, и ткань оказалась на полу. Его губы опустились к её шее, задерживаясь на ключице, оставляя там горячие поцелуи. — Мерлин, Гермиона… — выдохнул он, прижимая её к себе так, что она чувствовала каждый изгиб его тела.       Они двигались медленно, в полной тишине, кроме шёпота и прерывистого дыхания. Каждый его поцелуй был признанием, каждое её прикосновение — ответом. Он опустил её на кровать, но не сразу лёг рядом — навис над ней, удерживая на локтях, и смотрел в глаза так близко, что она ощущала его дыхание на губах. Несколько секунд он просто изучал её лицо, будто хотел запомнить каждую линию, и только потом коснулся губами — мягко, осторожно, как в первый раз. Поцелуй углублялся медленно, их языки встретились в тёплом, неторопливом танце. Она чувствовала, как напрягаются мышцы его живота, как теплеет кожа под её ладонями. Её пальцы блуждали по его спине, по линии лопаток, ниже — к пояснице, и он тихо выдохнул ей в губы, словно от этого лёгкого прикосновения потерял часть контроля. Он прижался крепче, и она ощутила его желание — плотное, горячее, давящее на её бедро. Этот контакт был одновременно обещанием и мольбой. Его руки медленно прошли от её рёбер вниз, задержались на талии, затем раздвинули её ноги чуть шире, чтобы он мог лечь между ними. Его губы ушли ниже — шея, ямка у ключицы, мягкие, жадные поцелуи вдоль линии груди. Она выгнулась навстречу, и он поймал этот момент — провёл языком по её коже, задерживаясь на соске, который быстро затвердел под его теплом. Его ладонь обхватила вторую грудь, большой палец медленно поглаживал её, а рот работал с другой, создавая идеальный баланс наслаждения. Её дыхание стало неровным, пальцы запутались в его волосах. Он спустился ниже, оставляя за собой горячую дорожку поцелуев на её животе, пока не достиг края тонкой ткани, отделяющей его от её самого сокровенного. Он задержался там, поднял глаза на неё, будто просил разрешения. Она кивнула, и он аккуратно стянул с неё бельё. Тепло его дыхания коснулось её самой чувствительной части, и она едва не простонала. Его губы коснулись её осторожно, пробуя вкус, затем язык сделал медленное, выверенное движение, заставив её приподняться бёдрами. Он работал с ней нежно, но умело, чередуя мягкие прикосновения с чуть более настойчивыми, пока её пальцы не сжали простыню. — Драко… — выдохнула она, и в её голосе было всё: желание, доверие, любовь.       Он вернулся к её губам, снова целуя, и теперь, когда она была полностью открыта для него, вошёл в неё медленно, почти мучительно. Она застонала — не от боли, а от переполняющего ощущения заполненности и близости. Они замерли, глядя друг другу в глаза, и только потом он начал двигаться. Ритм был медленным, глубоким. Каждый толчок словно говорил: «Я здесь. Я с тобой». Она подстраивалась, обвив ногами его талию, притягивая ближе, и это сделало его движения глубже. Он склонился, целуя её губы, щеки, виски, пока их тела двигались в полном согласии. С каждой секундой страсть нарастала. Его руки скользили по её бёдрам, иногда сжимая их сильнее. Она проводила пальцами по его плечам, вниз по спине, ощущая, как каждая мышца напрягается в движении. В какой-то момент он переплёл их пальцы и прижал её руки к подушке, усиливая глубину толчков. Её тело откликалось на каждое движение, тепло внизу живота нарастало, пока не стало почти невыносимым. Он чувствовал это и чуть ускорился, дыхание его стало хриплым, прерывистым.       И когда они достигли вершины, это было похоже на вспышку — волна удовольствия прокатилась через них обоих, смешав стоны, шёпот имён и ощущение, что мир сжался до этого мгновения. Он остался в ней, тяжело дыша, прижимая лоб к её лбу. Это не было похоже на то, чем они занимались под покровом ночи в штаб-квартире Ордена, когда каждый их раз мог стать последним, даже когда она призналась ему, что он единственный мужчина, касающийся её таким образом – он не был нежен, она не нуждалась в этом, даже напротив, ей хотелось чувствовать силу, боль, ей нужно было наказание, грубая физическая расправа, даже если закончится она мягкими медлительными поцелуями. Их первый секс не был романтичным и сказочным, но он был желанным и необходимым обоим. Этот раз же был другим: трепетным, заветным, таким, о котором пишут в самых слащавых романах, но теперь это было их действительностью.       Когда они оба нашли в себе силы двигаться, Драко медленно вышел из неё и лёг рядом, притягивая её к себе, покрывая все доступные участки голой кожи легкими поцелуями. Она устроилась на его груди, слушая его сердце, а он ни на секунду не останавливался поглаживать кончинами пальцев её спину: — Думаешь, эта зима будет холодной? — спросил он. — Может быть, — улыбнулась она. — Но у нас есть камин… и мы. О, ну и конечно ты, Живоглотик, – смеясь сказала она, когда кот вылез поверх их обнаженных тел и замурчал, изучая их странный вид и запах. — Салазар, надеюсь он не наблюдал за нами всё это время, иначе у меня останется травма на всю оставшуюся жизнь. — Со стоном откинулся на полушки Малфой.       Гермиона рассмеялась, ближе прижимаясь к теплому телу и монотонно поглаживая пушистый комок, всё ещё недовольно осматривая их двоих.       Она знала: эта осень стала началом их новой жизни. Зима принесёт им уединение, подарит время, чтобы выучить друг друга заново: жесты, интонации, привычки, дыхание во сне. Она принесёт вечера, когда ветер за стенами будет казаться песней, а потрескивание дров — аккомпанементом к их теплу. Она принесёт им осознание, что прошлое — за плечами, а впереди только то, что они создадут вместе. И в этой зиме не будет холода, потому что каждый её день будет согрет его руками, взглядами и тихим «я люблю тебя», сказанным в темноте.