Скажи мне пароль от своего сердца

— Я дома.       В особняк, который больше походил на дворец, зашёл высокий парень с темными волосами. Длинная челка не попадала на глаза, но всё же мешала смотреть в стороны, не поворачивая головы. Парень был одет в синее худи и черные брюки; одна из рук была в кармане брюк, а другая свободно болталась в воздухе, рисуя пальцами непонятные узоры. За парнем прошли в парадную ещё четыре высоких мужчины, одетые в строгие деловые черные костюмы. Каждый из них имел при себе как минимум два револьвера. — Как прошёл полёт? — обведя всех ребят в чёрном, в том числе и сына, спросил отец парня. Он стоял возле лестницы, ведущей на второй этаж. У отца семейства были светлые волосы, в отличие от сына, длинные сзади, закрученные в хвост. Одет мужчина был в строгий зеленый костюм и черные туфли. — Отлично, сэр, — ответил за всех один из ребят в чёрном. — Я рад, — таким же безэмоциональным голосом сказал мужчина и на секунду зацепился взглядом на сына. — Кагеяма, ты приехал в родительский дом, где не был пять лет, сегодня, и встречаешь родного отца в бесцеремонном виде, — сделал замечание Кагеяма-старший и отвернулся в сторону лестницы. — Через два часа нас должны посетить важные гости, мои коллеги. Ты должен успеть привести в порядок свой внешний вид, — мужчина на мгновение замолчал, обдумывая следующие слова. — И чтоб никакого мяча! Не позорь нашу фамилию, — Кагеяма-старший боковым зрением заметил кивок головой парня и удалился по лестнице в свою комнату. — Господин, вы ещё помните где ваша комната? — поинтересовался у брюнета один из мужчин в чёрном. — Я могу вас проводить до неё. — Я всё помню, не беспокойтесь, — бросил Кагеяма и, махнув рукой, ушел по лестнице на второй этаж. Никто из мужчин в чёрном не последовал за ним.

***

      Тобио было двадцать лет. Пять лет назад его отец отправил своего единственного сына на учебу за границу, где парень выучился всем необходимым навыкам для того, чтобы перехватить бизнес отца. “Аристократишка” — так иногда любил называть Кагеяма старшего, про себя ненавидя родителя. Кагеяма-старший хотел отдать своему единственному наследнику автомобильную компанию, где он сам был директором и создателем “сея чуда”.       Но любовью Кагеямы всегда был, есть и будет волейбол. Ничто не сможет затмить этого чудесного чувства прикоснуться к мячу пальцами рук, отправить точным ударом пас сокоманднику и сделать заветный мощный удар противнику. Не то что писать кучу отчетов и бумажек, сидя в офисе, работая наследным директором. Парню хотелось движения, а именно — свободы, а не быть привязанным судьбой к компании отца, где он бы продолжил за Кагеяму-старшего получать миллионы, но не удовольствие.       Тобио без труда нашел свою комнату, открыв дверь и войдя внутрь. Все вещи и предметы мебели как лежали, так и оставались лежать на своих законных местах спустя долгие годы разлуки. Ни одна вещь, правда, не была покрыта толстым слоем пыли, видимо, здесь убирались наверняка каждый день, чтобы ничего не затмилось и не потеряло своего цвета.       Парень прошелся по комнате, напоминающей целый холл, подошел к кровати и упал на неё. Хотелось хотя бы часок поспать после долгого тринадцатичасового полета из-за границы, снять усталость сном, но нужно было собираться. Если вдруг в комнату зайдет отец и увидит его в таком виде — парню так просто будет не отделаться.       “Так, а где мой мяч?” — посмотрев на полки шкафа, подумал Кагеяма. Мяч до его ухода всегда любил лежать то на полках, то на полу, смотря как сильно устал Тобио после игры.       Осмотрев комнату и не найдя заветного предмета, брюнет подошел к дорожным сумкам, что занесла прислуга отца к нему в комнату. С собой, куда бы он не отправился, он обязательно брал мяч. Никогда не знаешь, когда выдастся свободная минутка потренироваться.       Парень, проверив, что возле его комнаты никто не проходит, начал подкидывать мяч вверх. По телу сразу прошелся приятный озноб. — Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать…       Открылась высокая и длинная дверь, из которой выглядывала голова одного из людей в чёрном. Эти ребята были личными телохранителями Кагеямы-старшего, которые охраняли дитя своего босса во время перелета из-за границы в родную Японию. Своего же телохранителя Тобио не имел, но зато была куча охранников и прислуги на каждом шагу. — Господин, но ведь Ваш отец запретил Вам играть с мячом, я вынужден у вас его конфис… — Запрещаю, — твердым голосом отрезал Кагеяма, перебивая тем самым телохранителя и переставая подкидывать мяч. — Я уже не ребенок, чтобы знать что можно и что нельзя. Сейчас это никому не мешает, я не доставляю много шума, потому не нужно выполнять все приказы моего отца твердо, — обосновал парень, повернувшись лицом к мужчине в чёрном. — Я Вас понял, — успел сказать телохранитель, прежде чем закрыть за собой дверь. Кагеяма тихо вздохнул.       “Почему все так сильно помешаны на приказах отца? Это же всего лишь слова. Он ничего такого не сделал, чтобы быть достойным такого высокого внимания, — подумал Тобио, но вспомнив, что Кагеяма-старший создал свою собственную компанию и тем самым разбогател, решил позабыть об этом вопросе. — Тем более, эта компания должна будет потом перейти мне по наследству”.       Брюнет грустно посмотрел на мяч, подкидывая тот снова в воздух и отбивая самому себе вверх.       “Я хочу посвятить свою жизнь волейболу, а не машинам и столу директора”.       В кармане завибрировал телефон. Кагеяма положил мяч снова в сумку, чтобы прислуга не заметила его так легко, как в прошлый раз, и убрала, а затем ответил на звонок. Звонил Ямагучи, его давний друг, с которым он вместе ходил в школу до разлуки, когда пришлось обучаться за границей. — Кагеяма? — Ямагучи? — О, привет! Давно не созванивались. Слышал, ты уже вернулся домой, верно? — А, да, — парень присел на диван, чтобы было удобнее говорить. — Прилетел совсем недавно. Ты как? — Хахах, здорово что ты вернулся, я так рад! Я вот недавно тоже закончил обучение, надо будет поскорей устраиваться куда-нибудь. Да ведь, Тсуки? — последний вопрос был адресован явно не Тобио, но в трубке Кагеяма услышал что-то вроде “мгм”. — Хех, Тсуки тоже соскучился по тебе, — но в трубке брюнет услышал отрицательное “вообще нет”. — Я так понимаю, Тсукишима так и остался бякой? — А я так понимаю, ты так и остался “королём площадки”? — услышал брюнет голос бывшего сокомандника и оскалился. — А ну-ка повтори! — Ребята, успокойтесь, — вступился Ямагучи и, видимо, забрал телефон у Кея. — Прости, Кагеяма. Тсуки сегодня не в настроении разговаривать. — Как будто у него когда-то было желание это делать, — покосил глаза в сторону Тобио и уставился в окно. — Хочу поскорей сыграть с вами в волейбол. — Мы тоже хотим поскорей сыграть с тобой, — растрогался Тадаши, а Тсуки добавил: “обойдется”. — Сегодня к нам должны ещё какие-то гости приехать, эх, опять наряжаться, — с неудовольствием посмотрел на уже приготовленный висевший на плечиках парадный костюм Тобио и уткнулся головой в подушку. — Черт, а я так хотел сегодня отоспаться. — Ну, уж такая у тебя жизнь, — усмехнулся Ямагучи. — Ладненько, пока, удачи тебе с гостями и отцом. Напиши мне, как будет удобно сыграть с нами в мяч! — Ага, пока, — сбросил звонок Кагеяма и отложил телефон на близлежащую тумбочку.       Через полтора часа приехали обещанные гости. Кагеяма-старший был с ними гораздо вежливее и внимательнее, чем при встрече с сыном, которого не видел пять лет.       Тобио уже был одет в черный парадный костюм, выходя навстречу пришедшим, кланяясь каждому и принимая похвалу, что “как он вырос”, “глаза стали ещё умнее”, “какой молодец!” и “готов захватить компанию отца?” Парень на последний вопрос пожал плечами и прошёл вместе со всеми в главный зал, слушая беседу старших.       Все уселись на диваны и кресла зеленого цвета. Кагеяма решил отсесть подальше от отца. Вскоре прислуга принесла шампанское.       Это длилось два часа. Брюнет чуть не заснул при разговоре гостей с отцом. Они обсуждали скучные политические вопросы, пока один из мужчин, самый веселый и активный, вдруг не обронил: — Кагеяма, я так понимаю, раз вы получили соответствующее образование, то в скором времени собираетесь съезжать от отца и работать самостоятельно, верно? — ни капли не стесняясь, спросил он. — Да, всё так, — ответил за сына Кагеяма-старший и посмотрел на слегка шокированное лицо Тобио. — Правда, я ему ещё не говорил об этом, но вы меня опередили, — легко улыбнулся мужчина, ставя ногу на ногу и попивая из своего бокала шампанское. — Вот как, — гость немного поёрзал на кресле и продолжил, — Тогда, разрешите вопрос, чем он будет заниматься? — Будет помогать мне с бизнесом, — бросил светловолосый и допил свои полбокала за один глоток.       Тобио, правда, хотел возразить отцу, сказать, что будет играть в волейбол, но множество заинтересованных взглядов, направленных прямо на него, не дали ему и открыть рот.       Остальной час гости с отцом обсуждали будущий переезд Кагеямы в собственный, уже для Тобио, особняк, который Кагеяма-старший спроектировал специально для сына. Он был похож на родительский, но значительно меньше размером.       Когда наконец гости покинули усадьбу отца, Тобио медленно поклонился, прощаясь, и уже собирался пойти на второй этаж в свою комнату, как был прерван одним прикосновением отца к своему плечу. Медленно повернувшись, сын встретился со строгим взглядом родителя. — Ты переезжаешь завтра в свой особняк, — сказал Кагеяма-старший. — Советую тебе начать собираться прямо сейчас. И да, брось ты свои шутки с этим мячом. — Это волейбол, отец, — поправил Тобио, но взрослый только махнул рукой в сторону в знаке “не важно”. — Я хочу передать в будущем тебе свой бизнес, компанию и важную должность. До этого момента ты пока будешь одним из участников моей компании, будешь писать важные бумаги и подписывать документы, но при этом твоё появление у меня на работе не очень важно, — Кагеяма-старший, до этого смотря на стену, посмотрел в глаза сыну. — Да, можешь водить к себе домой друзей, подружек, гостей и так далее. Но я прошу тебя, — родитель положил руку на плечо Тобио, — не забывай, что ты — мой сын, твоя жизнь под угрозой, как и моя из-за моего бизнеса и компании. Тебе нужно будет в ближайшее время найти себе достойных телохранителей, своей охраной я могу поделиться с тобой, — Кагеяма-старший отпустил плечо парня и сказал напоследок: — Но пожалуйста, брось волейбол. — Последнее я не могу обещать тебе, отец, — поклонился в знак прощения брюнет и пошёл к себе в комнату. Множество его вещей ещё лежало в сумках и чемоданах, этого вполне хватило бы для проживания в собственном доме, но, зная отца, лучше всё-таки собрать вещей побольше. Наверняка родитель уже и мебель наставил в его особняке.       “Стоп, он разрешил водить к себе друзей, — задумался Тобио. — Раньше он был против гостей в виде моих друзей, потому что они волейболисты, и типа такие люди плохо влияют на воспитание. Но раз сейчас всё улажено с этим вопросом… — Тобио посмотрел на сумку, в которой лежал его волейбольный мяч, — значит, можно будет поиграть с бывшими сокомандниками!” — с этой счастливой мыслью парень переоделся в более домашний вид, принял душ и лёг спать, мечтая о скором переезде и будущей игре в волейбол.

***

      В университете за границей, где все эти пять лет учился Тобио, брюнет успел проявить свои превосходные навыки в волейболе, показав себя с лучшей стороны. Он тренировался с иностранцами бок о бок, улучшая свои удары и пасы мячом с каждым разом. Кагеяма, правда, будучи преданным своей стране где родился, отказался участвовать в официальных матчах с соперниками. Но тренировочные матчи никто не отменял, потому команда больше радовалась выходу Тобио “на трибуны”, чем грустно наблюдать за тем, сидящим на скамейке.       Большинство учащихся студентов знали историю Кагеямы, как ему было нелегко не играть в первое время в волейбол, ведь это был запрет его отца. Но вскоре Кагеяма-старший смирился с желанием сына, дав условие, что тот не забросил учебу. Брюнет так и сиял на волейбольных тренировках, где ему дали место связующего, отдавая точные пасы новым сокомандникам и радуясь каждый раз, как только прикасался к мячу кончиками пальцев. Но иностранцы кроме одного-единственного изгиба губ, напоминающих устрашающую улыбку, так и не услышали искреннего смеха Тобио. То ли тот не умел улыбаться, то ли вообще никогда в жизни не делал этого.       Зато Кагеяма прославился на свой и ещё несколько университетов своей замечательной игрой, окончил обучение с отличием (правда, ему трудно давался иностранный язык, пришлось давать большую взятку, чтобы получить оценку “отлично” вместо “удовлетворительно”) и прилетел домой на личном самолете отца с его же охраной.       Сейчас Тобио задумывался над будущим делом и как бы посадить кого из одаренной прислуги за стол с бумажками, чтобы каждый день не терять замечательной возможности видеться с друзьями и играть в волейбол.       Хотя, надо было ещё подумать над тем, как найти себе достойного телохранителя, так как охрана отца казалось не сильно надежной, смотря с каким безразличием мужчины смотрели на Тобио, как на пустое место. Кагеяме так иногда и хотелось запульнуть мячом кому-нибудь из этих дылд в морду.       Во сне волейболист увидел мать. Высокая брюнетка, которая поражала своей красотой и добротой, но как она могла влюбиться в его беспощадного и такого безэмоционального отца? А точно ли эта женщина выходила замуж по любви?..       Тобио любил мать, в отличие от отца, хоть и испытывал к нему малую долю уважения как к родителю. Мать Кагеямы была отзывчивой и очень жизнерадостной женщиной. Любую неловкую паузу она могла прервать своим звонким смехом, не ставя ни одну из противодействующих сторон в неудобное положение. Её смех был одним из чудес света.       Но мать Тобио умерла десять лет назад, пожертвовав собой, когда на отца Кагеямы напали. Помнится, охранники и телохранители тогда плохо справились со своей задачей, раз дали такой чудесной женщине умереть. С того момента Кагеяма-старший стал более замкнутым в себе, но злоупотреблять алкоголем или курить не стал. Он оторвался на сыне, послав того учиться за границу, хотя тому было предоставлено идеальное место в одном из лучших университетов Японии. Но Кагеяма не стал возражать. Да, он растался с друзьями на целых пять лет, упустил столько официальных матчев по волейболу, но зато ему стало чуть легче переносить характер отца. Хотя мать всё равно жаль.

***

      Кагеяма собрал другие необходимые ему вещи за считанные минуты. Не то чтобы он не доверял прислуге, просто хотелось сделать всё самостоятельно, а не надеяться на других.       Посмотрев на время на настенных часах брюнет закончил со своим туалетом, выходя на завтрак на улицу в беседку. Была весна, тепло, а отцу семейства всегда нравилось проводить приемы пищи в такую погоду именно на улице. Утренняя роса беспощадно покрывала водой туфли Кагеямы, который шёл к беседке. Даже на семейные маленькие мероприятия приходилось приходить в костюмах. А вчерашний ужин он пропустил из-за сильного желания спать, потому на сегодняшний завтрак он обязан был прийти.       Его встретил ничего не выражающий взгляд отца, подзывающий скорее к столу. Официанты не спеша расставляли блюда и наливали в бокалы свежевыжатый сок. Тобио уже и забыл, когда в последний раз он также долго ждал сервировки стола. К чему вся эта красота, если главное — это учитывать вкус блюда, а не его внешний вид.       Вскоре отец с сыном покончили с завтраком, обсудили вопросы с переездом и переносом всего необходимого багажа, и брюнет отправился к себе в комнату. Все чемоданы и сумки с вещами прислуга уже унесла, оставив комнату пустой. Теперь её размеры казались ещё больше и громаднее, чем в прошлый раз.       Кагеяма прошелся по комнате, прощаясь с воспоминаниями о детстве, и ушёл на улицу, где его уже поджидал личный водитель отца в своем лимузине. Кагеямы-старшего поблизости нигде не было видно. — Выезжаем, — произнёс Тобио, подпирая рукой подбородок и грустно смотря в окно. Наконец он покидает одинокую обитель отца.       Начинается его личная жизнь.