День рождения

      За окном слышался шум улиц проснувшегося города. Стоит солнцу начать подниматься и бросить свои нежные, тёплые лучи на землю, как всё вокруг просыпается ото сна. И этот день не был исключением.              Свет проникал сквозь окно в небольшую комнату, проходя по деревянному полу, плавно перетекая на стол, тумбочку и кровать. Скользя по нежно-голубой ткани одеяла, лучи солнца направлялись в сторону лица спящего юноши, что сладко спал, кутаясь в тёплое покрывало. Но те всё приближались, касаясь лица с румянами щеками и бледно-розовыми губами, что тянулись в мягкой, слабой улыбке. Свет коснулся прикрытых глаз – Мика невольно поморщился. Проведя рукою по лицу, он задержался на переносице, потерев её, прежде чем приоткрыть голубые очи. Похлопав ресницами, юноша приподнялся с постели, зевая.              Потянувшись, Мика встал с кровати, поправляя немного мятую пижаму для сна. Запуская руку в жёлтые волосы, как оперение цыплят, он направился в сторону ванной, устало перебирая ногами по полу. И только после всех водных процедур походка избавилась от сонности и вялости, став бодрой.              Приложив ладонь ко лбу, юноша повёл ей вверх, убирая волосы чёлки назад. Беря в руку перо, окунув его в чернила, он поднёс её к календарю, замирая. Пару раз проморгав, прежде чем коснуться концом пера бумаги, Шмидт увёл взгляд в сторону, а затем вернул его обратно. Голубые с синим отливом глаза, как водная гладь озера, смотрели на одну дату, вокруг которой уже был обведён круг из чёрных чернил. 11 августа.              — Сегодня мой день рождения, — слабо улыбнувшись, Мика убрал ладонь от лба, отпуская волосы, что упали на лицо, прикрывая обзор. Тихо посмеявшись, он поправил их, чтобы не мешали ему. — Так. Значит надо себя по-быстрому привести в порядок. Волосы, одежда… Всё должно быть в хорошем в виде, ведь не гоже в этот день, что бывает раз в год, выглядеть как… Какой-то монстр.              Мотнув головой, юноша положил перо на небольшой столик, рядом с чернильницей. Держа улыбку на губах, он поспешил в свою комнату. Закрыв за собой дверь, Мика принялся снимать с себя пастельно голубую пижаму, аккуратно складывая её на краю кровати, застелив ту перед этим. Достав из шкафа повседневную, рабочую одежду, принявшись надевать. Когда дело дошло до мелких деталей, он принялся их поправлять, стоя перед небольшим зеркальцем: галстук, значки и прочие, на которые почти никто не обращал внимания. Но для Мики это было важно, что это можно было назвать целым ритуалом для него перед началом работы.              Образ был готов – Шмидт направился в сторону комнаты старшего брата, который встаёт почти всегда поздно. Подойдя ближе к двери нужного помещения, юноша положил на ручку ладонь, поворачивая её.              — Доброе утро, — слабо улыбаясь, Мика удивлённо моргнул, не замечая старшего брата в постели примерно в это время суток. Опуская руку с железной ручки, он прошёл в помещение. Взгляд голубых глаз успел применить лёгких беспорядок за столом, неаккуратно заправленную постель. И всё это было похоже на его брата.              Поняв, что тот уже давно скорее всего ушёл после пробуждения. Но почувствовав какой-то лёгкий угол в области сердца, Шмидт повернулся в сторону письменного стола старшего. Подойдя к нему, он прибрал пару листков бумаги, желая будто-то что-то найти. Но это ничего не дало. Мотнув головой, Мика подумал, что Хоффман просто забыл об этом и поздравит позже.              Но в ордене его ожидал неприятный сюрприз.              Оглядываясь по сторонам, Шмидт, проходя мимо своих товарищей, не слышал от них ничего. Ни поздравлений или каких-то других слов. Только единицы сейчас с ним здоровались, приветствуя. «Неужели я перепутал дни в календаре? Зря значит ожидал чего-то сейчас…» - пронеслось в мыслях юноши, что приложил руку к левому плечу, сжимая ткань одежды.              Поникнув, как цветок в жару, Мика тут же выпрямился в спине, вставая в стойку, стоило краем уха уловить голос капитана Эолы, что, шагая к нему, выкрикнула его имя. Когда стук каблуков прекратился, она уже стояла перед юношей, держа в руках сверток бумаги.              — Мика, у меня есть одно поручение для тебя, — начала капитан привычным командующим голосом, лишь немного смягчая его тон. Эола старалась на удивление вести себя с Микой мягче, в отличие от других людей в её отряде. Объясняя тем, что они так лучше понимают (и только Эмбер ловила её на лёгкой лжи). — На его выполнение не должно уйти слишком много времени. В крайнем случае ты можешь вернуться поздно вечером.              Кивая, Шмидт взял из рук женщины свиток. С неким волнением он осмотрел её, будто ожидая поздравление с днём рождения, ведь ему хотелось вывести сомнения из своей головы о том, что он просто перепутал дни и весь праздник, от которого тает душа, будет завтра. Но взгляд Эолы не изменился, всё такой же строгий. Выдыхая, юноша проговорил, что попытается управиться с заданием в срок, направившись к выходу из штаба Орда Фавониуса.              — Надеюсь Хоффман не забыл про календарь. Но что-то мне подсказывает, что именно это он и сделал, — хмурясь, Лоуренс покачала головой, скрестив руки на груди. Пару прядей её светло-голубых волос упали на лицо, прикрывая обзор, но она тут же их смахнула, опуская веки вниз. — Если это всё же окажется правдой. Моя месть в его сторону будет страшной.              Раскрывая свиток, написанная от руки, Мика принялся это читать, ступая по каменной дороге города. Ему нужно было отправиться в сторону пика Буревестника. Дальше его взгляд плавно перешёл на причину, почему это нужно было сделать.              — Разведка на возможное наличие монстров или магов Бездны. Ничего такого серьёзного нет в этом задании я думаю. Наверное, — свернув бумагу, Шмидт сделал вдох во всю грудь, затем выдыхая. Голубые глаза прикрылись, пока ладони сжимали кусок пергамента, мня его, но сразу же расслабили хватку. — Хотя это логичная мысль. Пик находится довольно далеко от города. Да и не всегда туда ходят патрули рыцарей. Больше из-за того, что ноги слишком устают, а коней нет.              Понимая, что дорога будет долгой. Мика, ступая по мосту, вдруг замер. В его голове всплыл образ Моны, а если быть точнее один из её способов перемещения: становление некой лужей и перемещаться. Опуская взгляд на правую ладонь, на перчатке которой находился глаз бога, он невольно задумался.              — Если так подумать… Я могу перемещаться почти так же. Конечно, я редко решаю положиться на глаз бога… — уводя взгляд в сторону, он продолжил идти, почесывая затылок. Но почти в то же мгновение вернул взор на ладонь. — Но попробовать же можно. С этим будет новый опыт, с которым потом можно будет поделиться с другими носителями глаза бога. Если они, конечно, не научились или не осознали это.              И вот по каменному мосту бежал след инея и снежинок, оставляя за собой след, что потом исчезал, не оставляя за собой никаких следом. Камень резко сменился на твёрдую, пыльную тропу, по которой ходили рыцари, торговцы и просто искатели приключений с другими людьми.              Приближаясь к Шепчущему лесу, Мика выпрыгнул из земли. Наклонившись вперёд, он упёр руки в колени, тяжело выдыхая. Глаза прикрылись, смаргивая капельку слёз, появившиеся в уголках. На концах волос, и в некоторых местах на одежде, был слабый иней, что постепенно исчезал под лучами света.              — А это нелегко… — проговорил на выдохе Шмидт, восстанавливая своё дыхание после такого способа перемещения. Выпрямившись в спине, он немного размял свои руки, ступая по тропинке дальше. — Часто таким лучше не пользоваться. С непривычки даже голова кружится…              Нервно посмеявшись, Мика привёл себя немного в чувство. Остаток пути он точно пройдёт пешком, ведь ещё разок так преодолеть дорогу он не сможет.              Как и говорила Эола, Шмидт вернулся в город только ближе к позднему вечеру. Ступая по мосту, юноша отряхивал с себя грязь и пыль, в которой он был. Где-то он испачкался, убегая от монстров, что увидели его, где-то запнулся и упал, когда оглядывался по сторонам. Но главное, что ничего не порвалось.              — Наверное… Это мой самый худший день рождения в году… — тяжело вздыхая, Мика опустил голову вниз, начав смотреть себе под ноги, что еле плелись. — Или я просто перепутал две даты в календаре…              Мотнув головой, юноша ущипнул свои щеки, приводя немного в чувства самого себя. Поднимая взгляд, он молча кивнул рыцарям, что стояли на посту перед входом в город. Те, приложив правую руку в районе сердца, кивнули в ответ. Слабо улыбнувшись, Мика продолжил идти дальше. Сейчас его целью было прийти в орден и отчитаться перед капитаном о задании, после чего он придёт домой, искупается и ляжет в мягкую постель.              Преодолев дорогу от ворот до штаба, Шмидт на время замер перед дверьми здания. Он всё ещё ощущал, как в груди что-то неприятно колит. Колит в районе сердца. И не ясно от чего: от обиды, от какой-то болезни или просто усталость? Точного ответа не было у него, да и не хотелось его сейчас искать.              Делая глубокий вдох, чтобы успокоить себя, Мика приложил руки ко двери здания. Взявшись за кольца, прикреплённые к ним, юноша потянул на себя, открывая перед собой проход. Но не успел он сделать и шага во внутрь, как отступил назад. Перед его голубыми глазами предстали все товарищи-рыцаря, что дружно крикнули «С днём рождения!». Опешив от такого заявления, Шмидт запнулся об ноги, почти падая на каменную дорогу, пока его сзади подхватывает главный алхимик в ордене.              — Не ушибся, Мика? — наклоняя голову в бок, Альбедо помог Мике выпрямиться, оглядывая его беглым взглядом.              — Всё хорошо! Просто… — запинаясь, геодезист посмотрел на людей в задании, на лицах которых мельком пробежало беспокойство. На мгновение юноша почувствовал себя как-то неловко и не в своей тарелке от стольких взглядом. Но тревога постепенно начала с него сползать, стоило увидеть старшего брата, что положил ему на плечо ладонь, чтобы поддержать. — Просто я не ожидал такого… Я уже думал, что на календаре перепутал даты…              Поднимая взгляд Хоффмана, что выругался про себя, приложив ладонь к лицу, отворачивается от него.              — Я совсем забыл про этот календарь… — ругая самого себя, мужчина чуть отпрянул назад, замечая взгляд Эолы, что явно уже прожигала его на сквозь своим взглядом. Рыцарь лишь нервно посмеялся, делая ещё один шаг от здания, думая о плане скрыться из вида.              Смотря на людей из ордена, Мика прикусил нижнюю губу. В голове был лёгкой диссонанс, а колкость в груди стала ощутимой. Голубые глаза прошлись по временному магистру, капитану кавалерии, капитану морской пены, скауту и другим рыцарям, что явно затаили дыхание. Опуская голову вниз, юноша посмотрел себе в ноги. Нос и глаза неприятно защипали, давая первому шмыгнуть, а из вторых потечь каплям слезам, что скатившись по розоватым щекам, упали на одежду.              — Мика?              — Во имя нашего Анемо Архонта, я вам всем благодарен! — роняя слезы, то ли горечи, то ли радости, Шмидт младший поднял голову, чтобы взглянуть на своих товарищей-рыцарей, у которых явно упал некий камень с души. — Я уже правда думал, что просто перепутал даты, но так с надеждой ожидал поздравления. А оказывается, вы так старались, чтобы сделать мне сюрприз.       Вытирая рукой свои слёзы, юноша радостно, но с лёгкой смущенностью улыбнулся, прикрывая глаза, из которых текли понемногу слёзы. Его ушей вновь коснулись поздравления его товарищей, которые были полны радости и настроя отпраздновать праздник своего самого лучшего геодезиста. Подняв веки верх, юноша прошёл в здание ордена вместе с Альбедо и Хоффманом, где до глубокой ночи они будут праздновать этот день все вместе.