В одной кровати всё ровно

К Паше нельзя относиться ровно или никак, он для этого будто просто не создан. Его либо любят, либо ненавидят, иногда даже и то, и другое одновременно, но точно не игнорируют. Лично Денис начал со второго. Потому что объективно Паша бесил: весь из себя такой правильный, со своей моралью в чужой огород. А еще он оказался действительно крутым опером, умеющим работать, и везение с «крышей», на которое громко пенял Михайлов, тут было вообще ни при чем. Это вроде бы должно было бы бесить еще больше, но Дениса наоборот успокоило и заставило сделать тот самый роковой один шаг от ненависти до любви. Ну, как минимум до уважительной симпатии. Было приятно ради разнообразия почувствовать рядом компетентного человека, который знает свое дело и поможет в трудный момент просто так, а не утопит за деньги. Правда, для этого с этим человеком еще надо было построить нормальные человеческие отношения, о существовании которых Сомов иногда забывал, глядя на дорогих коллег и начальников. Что Денису еще нравилось в Паше — тот был максимально простым парнем, который ценил прямоту и честность, поэтому, когда они оказались вдвоем на задержании, Денис ему так прямо и сказал: — Семёнов, ты пойми: я хочу, чтобы у нас с тобой все ровно было. Мы вроде одну работу делаем. Я хочу быть уверен, что в непростой ситуации ты меня прикроешь. Паша тогда не ответил, но Денис не переживал по этому поводу. Он уже успел увидеть, что какие бы отношения ни были, работать Паше это никогда не мешало. Даже с теми же Михайловым и Арсеньевым. Поэтому, когда вечером Семенчук отчитывал их за семь сгоревших тачек, Денис все равно не мог заставить себя хоть немного пожалеть о том, что прыгнул на подозреваемого, сбивая ему прицел и спасая этим Пашу. Не уволят же их в конце концов, они, вон, преступника вооруженного задержали, сделали свою работу и сделали ее почти хорошо. — Ладно, мужики, вы как хотите, а я спать, — Денис попрощался, но уже на улице, наткнувшись на Пашину машину, вдруг подумал: а какого, собственно, хрена? Уснуть быстро он все равно не сможет после такого дня и разноса от начальства, дома все спят, только тишина и темнота, а вот Паши за день ему внезапно не хватило. Вроде как у них что-то начало налаживаться, сдвинувшись с мертвой точки: от Семенчука он их всех вроде как прикрыл своей глупой выходкой, да и бандита взяли, это стоило отметить. Поэтому, когда Паша буквально через пять минут вышел из здания, Денис ждал его, без лишних предисловий предлагая: — Поехали выпьем? Паша посмотрел как-то оценивающе. Денис знал такой взгляд: сейчас снова отодвинется, скажет, что они не друзья вообще-то, и уедет. Но Семёнов в очередной раз продемонстрировал, что его нельзя равнять с другими коллегами: кривовато усмехнулся и щелкнул брелком, открывая машину. — Давай ко мне тогда. Все равно дома никого. — Приставать-то не будешь? — пошутил Денис, садясь к Паше в машину. — А это как пойдет, — в тон ему ответил Семёнов. *** Когда Денис предложил вместе выпить, Паша долго не думал. Потому что пить одному — это диагноз, а с коллегой по работе — это уже мероприятие по сплочению коллектива. При этом Сомов на фоне многих коллег — и бывших, и настоящих, выгодно выделялся. Несмотря на то, что попал в плохую компанию, мужик он был не подлый, и действительно делал работу, а не приходил туда только взятки брать. В целом, не выделялся, но и не перегибал, еще и жизнь ему спас, не побоялся. В общем, из всех возможных вариантов, Денис на данный момент был лучшим человеком, для того, чтобы спокойно нажраться в сопли, от души поговорить про работу и вырубиться через пару часов счастливым с блаженно пустой головой, в которой нет места женским истерикам и чувству вины. Когда в маленькой прихожей загорелся свет, Денис мельком огляделся и постарался не шуметь, снимая одежду и обувь, но Паша только отмахнулся. — Нет никого, давай, проходи на кухню. — А сын где? — уточнил Сомов, зацепившись взглядом за семейную фотографию. Старший Семёнов выглядел так, будто фотографировался под дулом пистолета. Не то что на снимке с Фоминым, висящем рядом. — У Юлиных родителей. Там его хотя бы покормят, — ухмыльнулся Паша. — Да не может же все быть так пло… — Денис заглянул в холодильник просто из любопытства, чтобы прерваться на середине, потому что да, действительно, Пашин холодильник напоминал кладбище повесившихся мышей. На стенке нашлось несколько яиц и испорченный йогурт, на разных полках создавали иллюзию заполненности, занимая пространство, одна сосиска, половинка помидора и тосты. — Если бы ты мне сказал в магазине, я бы купил еще чего-нибудь поесть. Паша без особого интереса дернул плечом, выгружая покупки из ближайшего продуктового на стол, никак не выражая свое отношение к перспективе голодной смерти. Впрочем, закуски они прихватили, так что, возможно, все было не так уж и плохо. К середине второй бутылки все стало совсем хорошо. — А ты не дурак подраться — двоих уложил, еще и мне помог. Я тебя даже не заметил, — Паша влил в себя очередную стопку синхронно с Денисом. Для брудершафта и пьяных поцелуев они пока выпили маловато, но для приятного расслабленного единодушия — уже вполне достаточно. Сомов каким-то чудесным образом вообще не напрягал. Паша внезапно поймал себя на мысли, что Денис в его кухне выглядит так естественно, будто он всегда там был. С ним можно было поговорить о работе, не боясь осуждения или утечки конфиденциальной информации. Они даже додумались, кто мог бы быть подозреваемым по одному висяку в процессе перехода с колбасы на сыр. Оставалось только не забыть об этом до утра. — Короче классный ты опер, Деня, — резюмировал Паша, отправляя в рот очередной кусочек сыра. Хорошо, что взяли нарезанный. Своим кулинарным способностям Паша и в трезвые дни не очень доверял. Они выпили еще, и, дожевав последний кусок колбасы, Денис спросил: — Вот скажи мне, Паш, если я такой классный опер, чего Андрей постоянно ко мне придирается? Вот чего ему надо от меня, а? — А хрен его знает, чего им всем надо, — пожал плечами Паша. — Мне Фома периодически тоже устраивает, когда я в его темы влезаю. — Ну, так ты же реально влезаешь! — справедливо заметил Денис. — Наглый ты, Паш, как тебя Фома еще не пристрелил? — нет, Денису правда было интересно. Фома был, мягко говоря, не святым, а Паша, вон, ходит и дышит до сих пор, даже в ментовке работает. Семёнов только хохотнул. — Серьезно, со стороны так выглядит? Денис не ответил, потому что он не выпил достаточно и вряд ли когда-нибудь сможет выпить столько, чтобы вот так вот взять и в лоб Паше выложить, как это выглядит со стороны. — Я влезаю только в то, что ему не навредит. Пару раз его на сутки закрывал даже, чтобы он сам себе в ногу не выстрелил сомнительными делами. — Да и пусть бы попал разок, — справедливо хмыкнул Денис. — Был бы осторожнее. Ты же не сможешь его прикрыть от всех. — Андрея ты тоже разок на взятке готов подставить? Чтобы был осторожнее, — поинтересовался Паша, и Денис прикусил язык до того, как ляпнул «это другое». Нихрена оно не другое, но что поделать, если они с Пашей вот такие вот одинаковые? И видят так хорошо чужие грешки. — Ладно, давай сворачиваться уже что ли. А то мутные темы какие-то пошли. — Да, пора бы, — Паша почесал колючую щеку и посмотрел на часы, гордо показывавшие три часа ночи. — Хорошо, что завтра выходной, а? — Я бы завтра не встал, глаза закрываются. — Сам выпить предложил, — заметил Семёнов. — И не жалею, — Денис дошел следом за Пашей до первого попавшегося на глаза диванчика и попытался на него улечься, правда, получилось только неизящно рухнуть, как подкошенное бревно — симпатичный диванчик оказался компактным орудием пыток — поручни были очень жесткими. И пружины тоже. Денис явственно ощущал, как одна пытается прорваться через подушку дивана и его джинсы, чтобы воткнуться прямо в ягодицу. — Ты чего делаешь? — удивился Паша. — Спать ложусь, что же еще? Паша смотрел на Дениса. Денис смотрел на Пашу. Поняв, что Денис действительно говорит серьезно, Паша не выдержал и откровенно заржал. — Ты реально собираешься вместиться на этот диван? — А что такого… — уже без прежней уверенности отозвался Денис, но храбро предпринял попытку снова улечься на диване, который по ощущениям был раза в полтора меньше него. — Вы его что, из детского сада украли? Паша, едва взявший себя в руки, снова расхохотался: — Завязывай, а то я тут кончусь с тобой. Пойдем… Договорить он не успел, потому что примерно на середине фразы Денис, старательно пытавшийся найти удачное положение на диване, с неизящным «бля» свалился с этого самого дивана верхней половиной, едва не воткнувшись при этом головой в пол. — Я нормально! — Стой! Так и лежи! Я тебя сейчас сфоткаю! — Паша уже натурально держался за бок и старался не ржать, чтобы телефон в руках не трясся. — Да иди ты! — Денис сполз на пол всем собой и прикидывал, стоит ли считать сквозняк, ползущий по полу, неприятным холодом или все же приятной свежестью. У Паши, впрочем, все еще были свои соображения. — Я без тебя не пойду. Давай в кровать. Не заставляй тебя нести, я же уроню. — А ты всех собутыльников в свою постель зовешь? — поинтересовался Денис с пола. — Только тех, кого не пугает мой холодильник, — поделился Паша. — Ну, еще тех, кто умеет тачки жечь в центре города. Денис сначала задумался, как часто с такими критериями в Пашиной постели может оказываться Фомин, а потом внезапно осознал наезд. — Эй! — Денис даже сел ради того, чтобы ткнуть Пашу в бок. — Ты тоже вообще-то там был! — Был, — согласился Паша, — и раз у нас сегодня день парной работы, пойдем вдвоем в кровать. Денис посмотрел на крошечное орудие пыток, по ошибке названное диваном, потом на Пашу, и решил, что его спина ему все еще нужна, протягивая руку и позволяя себя поднять с пола. Спальня оказалась небольшой, совсем обычной. Хотя Денис не мог бы сказать, чего именно он ожидал: кровати с балдахином, соответствующей Пашиному богатому внутреннему миру, или чего-то совсем аскетичного типа надувного матраса на полу, который бы соответствовал тому уровню безразличия, с которым Паша относился ко всему, что не касалось работы. Пока Денис глазел, Паша неожиданно резво, как в армии, успел раздеться до белья, пристально глядя на Сомова. — Ты что в штанах спать собираешься? — А почему тебя это так интересует? — не остался в долгу Денис, быстро выпутываясь из собственной одежды со всей возможной грацией. — Не бойся, никаких экспериментов в постели без твоего согласия, — отозвался Паша, залезая под одеяло и оставляя откинутый край для Дениса, — но, если боишься — можешь меня наручниками пристегнуть. — Семёнов, блин! — Денис отвлекся, споткнулся о край ковра и чуть не рухнул прямо поперек Паши, который снова бессовестно заржал. Очевидно, фильтр речи, который у него и так работал от случая к случаю, упал окончательно и Семёнов откровенно развлекался. Денис его еще таким не видел и искренне наслаждался: и вечером (ночью), и таким Пашей. — Спокойной ночи. — И что, прям никаких поцелуев на ночь? — Паша, еще слово — и я выпихну тебя спать на диване! Паша в ответ только фыркнул и, кажется, сразу отрубился. Вопреки некоторой отстраненности в период бодрствования — Денис заметил, что Паша подчеркнуто избегает лишних прикосновений со всеми, кто не входит в его очень близкий круг, — во сне он оказался до безобразия тактильным. Сомов даже задремать не успел толком, как обнаружил себя объятым — по-другому не скажешь — всем Пашей. Через грудь перекинулась рука, вероятно, для надежности на Денисе оказалась еще нога, и уже через секунду Паша сопел ему в самую шею. Быстро осознав, что выбраться будет непросто, Денис прикинул, насколько ему вообще надо выбираться из теплого уютного объятия на холодную половину кровати с риском снова свалиться, и решил, что такие приставания он вполне готов терпеть. *** Разбудил Пашу утром очень неожиданный запах, он его даже не сразу узнал. Пахло какой-то выпечкой, но Юля никогда не пекла ничего по утрам, ее фирменным блюдом всегда были котлеты из магазинного фарша. А по выходным она вообще могла с утра уйти расставлять и проверять товар, чтобы сделать это без спешки до основного наплыва посетителей. Первой Пашиной сонной мыслью было, что к нему кто-то вломился и принес с собой выпечку. Но воры приходили брать, а не приносили, так что этот вариант не подходил. По мере того, как мозг загружался в рабочий режим, Паша вспомнил, что Юля в тюрьме, а Сашка у Юлиных родителей. На фоне этого запах в квартире показался еще более подозрительным. Когда взгляд упал на вторую примятую подушку, в голове, наконец, прояснилось окончательно, и Паша вспомнил, что засыпал ночью не один. Запах, правда, от этого не становился менее подозрительным. Потому что, ну, где Сомов мог в девять утра субботы в их районе купить свежее… что-то, что так вкусно пахло? Прошлепав в кухню в одних трусах, Паша обнаружил, что Денис, если и выходил, то в весьма странном виде. Потому что возле плиты он стоял в трусах и в фартуке. И жарил разноразмерные и хаотичные по форме, но вообще не горелые тонкие блинчики. — Я завтрак такой уже лет пять не видел, — Паша активнее потянул носом, примериваясь, какой бы блинчик стащить первым. — Давай, я пока кофе сварю. — Да я уже, — Денис махнул лопаткой в сторону чайника, где рядом стоял полный кофейник и две чашки: из одной, очевидно, пили, вторая была чистая. — Денис, скажи мне одну вещь, — Сомов вопросительно хмыкнул, подтверждая, что слышит, но от сковороды взгляда не оторвал, — а ты сильно женат? — Паш, у меня ребенок есть, — на этот раз взгляд был весьма укоризненный. Видимо, с утра Сомов не был расположен к пикировкам, принимая все за чистую монету, но Паше так тоже нравилось. — Так у меня тоже, у всех свои недостатки! Отсылку к старому мюзиклу, Денис, однако, догнал, и усмехнулся, прежде чем широко зевнуть, переставляя на стол кофе с блинчиками, пока Паша рылся в шкафу в поисках варенья, которое там точно было. — Как ты вообще умудрился блины сделать? — поинтересовался Паша. — Из воздуха? — Да не, у тебя там было немного молока и пара яиц. Муку тоже нашел. А чего еще надо? — Денис с невозмутимым видом поглощал свой кулинарный шедевр, будто в этом вообще не было ничего удивительного. — Прямые руки надо, Деня, — Паша тоже с удовольствием налегал на блинчики. В свои способности на кулинарном поприще он не верил ни на грамм. — Да ладно тебе, Паш, у тебя голова варит лучше, чем у всего отдела, с координацией порядок, дерешься ты отлично. С блинами-то точно справишься, могу научить. — Серьезно? — Юля Пашу к плите не подпускала от слова совсем. И ее фартук на Денисе сейчас будто был немым укором, что Семёнов хотя бы задумался о том, чтобы подойти к опасной кухонной технике. Заметить, к слову, насколько хорошо, Сомов выглядит в трусах и в маленьком фартуке, Паша не успел, зазвонил телефон, причем у Дениса. Трубка нашлась на подоконнике, куда ее вчера отложили, видимо, пока еще были трезвые. На экране светилось лаконичное «Андрей». Паша притих, но собеседника не слышал, только ответы Дениса: — Да. Ага. Понял, ладно. Да не знаю я, где Паша, сам ему позвони. Где его собственный телефон, Семёнов вообще не представлял. Вероятно, разрядился на холоде и остался валяться выключенным где-то в кармане куртки или в джинсах, которые тоже где-то были. Вчера. Когда Денис отложил телефон, Паша спросил: — Ну, что там? — Двойник на Невском, надо ехать. Михайлов уже там. — Выходной же, — как-то тоскливо вздохнул Паша, глядя на еще теплые блинчики. Денис пожал плечами. — Ну, это ж святое: в выходной дернуть на работу. — Да знаю я… — поморщился Паша, — но, знаешь, что? — Что? — Пока Михайлов до меня дозваниваться будет, доесть мы успеем. *** Такси доехало достаточно быстро, но Денис все равно успел незаметно для себя задремать на Пашином плече. Тот его будил уже на месте, неспешно расталкивая и давая прийти в себя под прикрытием наглухо запотевших задних стекол — спасибо хорошему вечеру накануне. — Денис, просыпайся. Если я тебя из машины на руках вынесу, Михайлов не поймет. На слово «Михайлов» Денис среагировал подсознательно: сел ровно и постарался держать глаза открытыми, даже если на щеке у него красноречиво отпечатался уголок Пашиного капюшона с пересекающей его полоской резинки. Через пару минут они синхронно вывалились из такси в морозное серое Питерское утро и, даже не сговариваясь, постарались не дышать в сторону подошедшего Михайлова. — Ну как, Сомов, выспался? Было еще только десять утра субботы, а ядом в голосе Андрея уже можно было убить целый табун. — Вполне. Но еще пару часиков было бы неплохо, — со стоическим терпением ответил Денис. — Твоя машина осталась на служебной стоянке, как ты спать-то поехал? — Не завелась, замерзла за день на морозе, — пожал плечами Сомов. — А Пашина зато не замерзла, да? — с непонятным наездом уточнил Андрей. — Его тачка тоже замерзла к утру. Он на такси ехал, меня по дороге от метро подобрал, — отрапортовал Денис. В его голове звучало хорошо. Складно. — Добрый у нас Паша, да? — дождавшись согласного кивка, Андрей продолжил: — Только откуда ты знаешь, что его тачка не замерзла вчера, но замерзла к утру, если он тебя подобрал сто метров назад и ты еще поспать успел? И не дыши на меня! Тут скоро белки с деревьев падать начнут от твоего амбре. Денис хотел было что-то сказать в свое оправдание, но прикусил язык и отошел к трупу, где его встретил Паша, с сочувствующим видом похлопав по плечу. — Чего это с ним с утра? У него, наверное, датчик стоит когда кому-то было хорошо и без него. Не бери в голову, Деня. Руку с его плеча Паша так и не убрал, и эта небольшая теплая тяжесть странно утешала. Хотя бы с Пашей у него всё было ровно, а может даже немного ровнее, чем просто ровно. Денис глубоко вздохнул, потер глаза и сосредоточился на трупе. — Хорошо еще, что он не знает, что мы спали в одной кровати, — рассеянно пробормотал Сомов, рассматривая многочисленные пулевые на жертве. Шокированный взгляд Михайлова за своей спиной он не увидел.