Форма любви

      Август две тысячи двенадцатого года стал роковым: за двенадцать месяцев с момента начала апокалипсиса зомби-вирус, по самым грубым подсчётам, унёс жизни около одной трети населения Земли, мир погряз в хаосе и бесчинстве, крах цивилизации в одночасье обнажил человеческие пороки и пошатнул моральные устои, повсюду воцарился первобытный страх перед смертью. Август две тысячи двенадцатого года стал роковым: Чжан Минь совершил ошибку, в критической ситуации позволив Цзюэмину взвалить инфицированного Ван Бо на свою спину и первому отправиться на поиски укрытия от стаи зомби, потому что сразу после этого юноша подвергся заражению вирусом исподтишка и был тяжело ранен. Август две тысячи двенадцатого года стал роковым, потому что в миг, когда Чжан Минь услышал душераздирающий вопль Цзюэмина, сопровождаемый звуком разрываемой плоти, он понял, что готов голыми руками убить каждого, кто только посмеет тронуть его приёмного сына, и плевать, если для этого понадобится поставить на кон собственную жизнь. Наверное, тот день и разрушил хрупкую родительскую любовь и смешал её с нечто иным и совершенно чуждым, потому что именно тогда Чжан Минь впервые задумался о том, почему он дорожил Цзюэмином так, словно цена собственной жизни не имела значение? Догадки казались сумбурными и противоречивыми, однако чем дольше он размышлял над чувствами, тем сильнее к горлу подкатывал страх. Страх перед истинной формой этих чувств. Разумеется, он давал себе отчёт о том, что так быть не должно: неправильно заботиться о человеке, неправильно защищать и оберегать его, неправильно быть для него опорой в трудную минуту, неправильно… Любить? Любить, когда другие отвернулись. Любить, когда остальные считают Цзюэмина «странным» из-за его проблем с социализацией. Любить, когда каждый встреченный рассвет может быть последним. Это же проявление неправильной формы любви, верно? Даже сейчас, находясь на краю света в океанической базе правительства Китая, Чжан Минь сидел напротив своего приёмного сына, внимательно слушал факты о пандах, которые тот вычитал в энциклопедии, и не переставал думать об этой неправильной форме любви. Цзюэмину было уже шестнадцать с половиной лет, за время, проведённое в бегах из-за зомби апокалипсиса, он заметно вытянулся в росте и расправился в плечах, на его лице начала расти неуклюжая борода, которую Чжан Минь каждый день помогал сбривать, а голос окончательно сломался и приобрёл приятный мужской тембр, ласкающий слух. Перед ним уже был не молчаливый одиннадцатилетний мальчик, который случайно потерялся в горах и остался совершенно один в этом жестоком мире, вовсе нет, перед ним был статный любознательный юноша, который...       — Папа, ты меня слушаешь? — Цзюэмин недовольно ткнул Чжан Миня пальцем в щёку и насупился.       — Конечно, дорогой, — тут же оторвался от мыслей Чжан Минь и неловко погладил то место, куда палец прикоснулся к нему.       — Тогда я продолжу! …Именно поэтому в нашей комнате необходимо установить большое искусственное дерево, чтобы панда могла лазать по ветвям, когда ей захочется. И бассейн! Панды превосходные пловцы. — Воодушевлённый своей сокровенной и единственной мечтой, Цзюэмин не упускал ни единую возможность рассказать о пандах как можно больше фактов.       — Любимый, боюсь, это неосуществимо, посмотри на нашу комнату, она слишком мала для искусственного дерева и бассейна, — по-доброму отказал Чжан Минь.       — Я попрошу дядю Лю создать расширитель пространства, и тогда в нашей комнате поместится целый бамбуковый лес! — он раскинул руки в стороны и изобразил взрыв. — Ну, или сначала уговорю дядю Мэна разобрать мою кровать и сделать из неё домик для панды, я всё равно не сплю на ней.       Чжан Минь заливисто расхохотался от услышанного, притянул Цзюэмина к себе и повалил его на постель, щекоча бока и живот, чтобы подурачиться и наказать юношу за то, что он просит о помощи Лю Яня и Мэн Фэна, а не отца. Стоило Цзюэмину вырваться из плена рук Чжан Миня, они сразу же устроили бой на подушках, сражаясь до тех пор, пока у обоих не сбилось дыхание, а вокруг не начали летать крохотные пушинки, выбившиеся из наволочки. Только после этого они вместе обессиленно рухнули на односпальную кровать и посмотрели друг на друга безумными глазами, в которых читалось безграничное счастье. Однако, как всегда, зрительный контакт не продлился долго, Цзюэмин первым отвернулся, пряча лицо в сгибе локтя, словно стеснялся этой обыденной близости. Чжан Минь понимал, что всем юношам свойственна робость в столь активном гормональном возрасте и что в реакции нет ничего удивительного, но всякий раз, когда Цзюэмин смущался, он был очарован настолько, будто созерцал перед собой сокровище всех миров и галактик.       — Дорогой, не прячься, — тихо позвал Чжан Минь, мягко убрав руку Цзюэмина с лица.       — Я не прячусь, в комнате просто ярко, — нелепо возразил юноша и со смешанными чувствами отвёл глаза в сторону.       Поняв немую просьбу, Чжан Минь встал с постели, потушил основной свет, а затем включил на прикроватной тумбочке ночник, который тотчас озарил комнату без окон слабым жёлтым светом, — повисла таинственная, почти интимная атмосфера. После этого он вернулся на прежнее место, лёг на бок и подпёр голову ладонью, продолжив рассматривать лицо Цзюэмина, поскольку это было его любимым занятием.       — А теперь ты чувствуешь себя лучше? — Чжан Минь не сдержался и пригладил юноше чёрные волосы, заправив непослушные отросшие пряди за ухо.       — Угу, — коротко ответил Цзюэмин, разомлев под ласками, точно большой пушистый кот.       Для них было обыденностью вот так подолгу лежать на постели в тёплых объятиях друг друга, потому что, только находясь вместе, они чувствовали себя в безопасности и могли на короткий миг забыть о внешнем мире, который был полон опасностей и беспорядка. Сердца бились в унисон, две судьбы, большая и маленькая, были нерушимо связаны нитью, всякий раз во время близости грудь нещадно горела под натиском пламени, гоняя по жилам бурную кровь и напоминая, что они всё ещё были живы, они всё ещё были способны любить. Только что подразумевала под собой эта любовь?       — Папа, о чём ты задумался? — тихо спросил Цзюэмин, прижавшись ко лбу Чжан Миня собственным, словно хотел прочитать его мысли.       — О любви? — голос предательски дрогнул, стоило словам нерешительно сорваться с уст.       Чжан Минь внимательно заглянул в глубокие тёмно-серые глаза напротив, и в голове воцарилась настоящая неразбериха. За свои двадцать девять лет жизни он ещё ни разу не испытывал настолько яркую гамму эмоций.       — Ты разлюбил меня? Я тебе в тягость? — тонкие брови Цзюэмина сошлись к переносице и образовали глубокую складку.       — Нет-нет! — Чжан Минь невесомо положил ладонь на щеку Цзюэмина, большим пальцем разгладив некрасивую морщинку. — Папа никогда тебя не разлюбит, милый! Просто папа запутался… Запутался в чувствах к тебе.       — О-о-о, — задумчиво протянул Цзюэмин, поняв это по-своему, — когда я запутался в чувствах к тебе, то спросил совета у дяди Лю и дяди Мэна. Может, тебе тоже поговорить с ними?       Чжан Минь пришёл в замешательство от услышанного — к горлу тут же подкатил ком, от которого ему стало трудно дышать и связно говорить.       — И что они сказали тебе?! — больше с тревогой, нежели с трепетом, воскликнул Чжан Минь, переживая, что эта неугомонная парочка ненароком могла нанести Цзюэмину моральную травму своими откровенными и грязными речами.       — Сказали, что если чувства взаимны и между нами нет принуждения, то испытывать к тебе чувства вполне нормально. Любовь имеет разные формы, как женщины имеют разный размер гру… — однако Цзюэмин не успел закончить мысль, потому что Чжан Минь резко закрыл ему рот ладонью.       — Совет Лю Яня верный, а вот сравнение Мэн Фэна запоминать не стоило. Надеюсь, он не показывал тебе свои журналы? — Чжан Минь не стал долго держать юношу в захвате, поэтому после недолгого колебания он отпустил его.       — Он предлагал, но я отказался, мне не нравятся женщины, у них странные тела… Мне больше нравится, как выглядишь ты.       — То есть ты любишь меня не как отца, а как партнёра? — осторожно уточнил Чжан Минь, переживая, что один неверный вопрос может разбить вдребезги годами выстроенные отношения и доверие.       — Я считал, что мы с самого начала любили друг друга иначе. Все вокруг давно знают это, а ты — ещё нет? Ты же целовал и обнимал меня у всех на виду, разве это не проявление той самой любви? — юноша был спокоен, словно говорил о погоде за бортом, а не о своих чувствах.       — Любимый, я целовал тебя в лоб и щёки так, как это делают все родители, которые дорожат своим ребёнком. О большем я и думать не смел, потому что ты ещё маленький! — Чжан Минь потерял самоконтроль от сокрушительного осознания того, что правда все эти годы была на поверхности, а он оказался так слеп.       — Я не маленький, — возразил Цзюэмин. — Лю Янь сказал, что мне уже можно заниматься сексом, если я хочу этого.       — А ты хочешь?       Маска спокойствия наконец-то дала трещину: от услышанного Цзюэмин замялся, его лицо тотчас вспыхнуло румянцем, а взгляд смущённо потупился в сторону.       — Хочу, — в конце концов ответил он, с трудом пересилив себя.       Повисла тишина, никто не смел пошевелиться или подать голос первым, от напряжения буквально наэлектризовывался воздух, пуская по телу изнуряющий жар. С каждой секундой дыхание сбивалось всё чаще, сердце гулко стучало в ушах, горло самопроизвольно сглатывало слюну, от жажды мутнело в глазах. Складывалось впечатление, словно это мгновение будет длиться вечность, однако тихая просьба, сорвавшаяся с губ Чжан Миня почти неслышно, разом разрушила все страхи, которые свинцовым облаком глумились над ними.       — Можно тебя поцеловать?       — Я не умею целоваться, — прошептал Цзюэмин в ответ, неосознанно зарывшись пальцами в короткие волосы на затылке Чжан Миня — он хотел, безумно хотел целоваться, но не решался сделать первый шаг.       — Это несложно, я научу, — Чжан Минь убрал длинную чёлку с лица юноши и облизнулся в предвкушении, сократив расстояние между ними настолько, что они могли чувствовать дыхание друг друга кожей.       — Только не ешь и не кусай меня, как это делают… Как делают… — рассеяно предостерёг Цзюэмин, его мысли потеряли ясность от близости.       — Обещаю, дорогой, я буду аккуратен.       Больше не требовалось слов, Чжан Минь подался вперёд и мягко втянул юношу в поцелуй. От адреналина дрожали руки, в голове взрывались нейронные импульсы, сердце колотилось так, словно ещё немного — и оно пробьёт грудную клетку насквозь. По началу Цзюэмин глупо шевелил губами в тщетной попытке подражать размеренным движениям Чжан Миня, однако как только он вошёл во вкус и понял что к чему, то тут же, откинув всякое смущение, закинул ногу на чужое бедро и с ярым энтузиазмом взял инициативу на себя. Языки сплелись, издавая чмокающие звуки, громкие тяжёлые вздохи наполняли комнату жаром, от трения тел становилось тесно в одежде. Поцелуй был подобен шторму, такой же неудержимый и пылкий, но стоило страсти утихнуть, поцелуй, наоборот, стал тягучим и глубоким. От удовольствия кожа покрывалась мурашками, всё больше отдавая импульсы в пах, неимоверно хотелось прикосновений, поэтому ладони обоих настойчиво начали пробираться под одежду. Пальцы трогали, щупали, сжимали, изучая те места, которые всегда вызывали любопытство и интерес. И когда рука Цзюэмина совершенно бесстыдно проникла в штаны Чжан Миня, а затем провела вверх-вниз по напряжённому члену, который был прижат к телу тонкой тканью нижнего белья, поцелуй внезапно прервался.       — Дорогой, будь мягче, не сжимай так… — Чжан Минь прикусил нижнюю губу, чтобы заглушить хриплый стон, — …сильно.       — А как мужчины занимаются сексом? — Цзюэмин поднял взгляд с невинным выражением лица, будто не его ладонь сейчас откровенно надрачивала член Чжан Миня.       — Так и занимаются… Ха… Если мы подрочим друг другу, то это тоже будет считаться занятием сексом, — Чжан Минь перевернулся на спину и приспустил штаны; с каждым движением его нижнее бельё топорщилось всё сильнее.       — То есть нам не обязательно проникать друг в друга? — вместо того, чтобы снять трусы и прикоснуться к члену Чжан Миня кожа к коже, Цзюэмин оседлал его бёдра и принялся заинтересованно рассматривать очертания полового органа сквозь ткань, которая уже порядком взмокла от фрикций.       — Не обязательно, частый анальный секс вреден для здоровья, да к тому же крайне травмоопасен, если не подготовиться должным образом. — Чжан Минь никогда не признается, что как только Цзюэмин сел к нему на колени, то он сразу же в красках представил его в позе наездника.       — Но дядя Лю и дядя Мэн занимаются таким сексом каждый день, — Цзюэмин наконец-то оттянул резинку на белье и вытащил ноющий от вожделения член наружу, невольно удивившись тому, что в эрегированном состоянии тот был размером с его ладонь в длину.       — А ты спроси как-нибудь на досуге у Лю Яня о последствиях, которые он испытывает после каждого раза, — от испарины взмокла спина, поэтому Чжан Минь снял футболку и сбросил её с кровати. — Дорогой, не мучай своего отца, скорее начинай, или ты передумал это делать?       — Нет, просто я не привык делать это кому-то, кроме себя, — шумно сглотнув слюну, Цзюэмин обвёл пальцами рельеф груди и мышц живота Чжан Миня, которые в полумраке смотрелись особенно интимно и желанно.       Цзюэмин был крайне любопытен, его руки неудержимо тянулись прикоснуться к Чжан Миню, однако неопытность в сексе порядком смущала и сковывала его.       — Я подскажу.       Чжан Минь взял его ладонь в свою, подвёл к твёрдому члену и обхватил ствол вместе с Цзюэмином, параллельно рассказывая, с какой силой необходимо сжать половой орган и какой темп фрикций будет приятнее всего. Юноша честно старался внимать каждому слову, но вид обнажённого торса перед глазами постоянно его отвлекал, и не счесть, сколько раз он зарывался пальцами в волосы на груди и лобке, пересчитывал слабо очерченные кубики на животе и трогал соски Чжан Миня, не в силах устоять перед естественной красотой мужского тела.       — Любимый, давай сначала я помогу тебе? — видя, что Цзюэмин прямо-таки изнывает от возбуждения и беспрестанно трётся пахом о его бедро, Чжан Минь приласкал его напряжённый член через шорты и собрался развязать верёвку на поясе, чтобы снять ненужную одежду.       — Н-нет, не надо! — взволнованным голосом вскрикнул Цзюэмин, но было уже слишком поздно: всего от пары поглаживаний он достиг пика и кончил прямо в шорты, не успев даже как следует насладиться прикосновениями.       Оргазм был быстрым и мимолётным и после себя оставил одно лишь разочарование, крепко смешанное со стыдом за неспособность продержаться дольше нескольких секунд. Дыхание сбилось, лицо густо залилось краской, от ощущения влажности в нижнем белье появился дискомфорт — от неловкости Цзюэмину сразу же расхотелось продолжать занятие сексом.       — Эй, дорогой, — Чжан Минь мягко взял Цзюэмина за подбородок, поднял его голову и тепло улыбнулся, налаживая зрительный контакт. — Это был самый прекрасный момент, который я видел в своей жизни, я безумно люблю тебя. Люблю таким, какой ты есть.       От нарастающего стыда у Цзюэмина начали наворачиваться слёзы, однако как только он услышал эти слова, то сразу же пришёл в себя и успокоился.       — И я люблю тебя, — тихо ответил он и приластился к руке Чжан Миня, словно просил утешения.       Затем последовал поцелуй, пылкий, чувственный, тягучий — они не могли насытиться друг другом. Вновь возбудившись, они разделись до гола и сели друг напротив друга, чтобы продолжить начатое: Цзюэмин обхватил ладонью член Чжан Миня и, следуя подсказкам, принялся надрачивать его, стараясь поддерживать размеренный темп и контролировать силу сжатия. В этом действии не было ничего сложного, поэтому он быстро наловчился; ловить с чужих губ сбитое дыхание и слабые полустоны было приятно, особенно в сочетании с похвалой. Разрядка настигла спустя несколько минут активных фрикций, к этому времени Чжан Минь, взмокший от пота, уже лежал головой на плече Цзюэмина и обнимал его за талию, не собираясь отпускать юношу до тех пор, пока в паху не утихнут импульсы. Он не помнил, когда в последний раз занимался полноценным сексом, воспитание приёмного сына занимало всё свободное время, поэтому думать о ком-то другом не было ни сил, ни желания, раньше ему вполне хватало мастурбации. Только сейчас Чжан Минь понял, насколько он изголодался по живому теплу на самом деле. Однако Цзюэмин был всё ещё слишком юн, поэтому, прежде чем уходить в полный сексуальный отрыв, следовало дождаться его совершеннолетия. А пока…       — Теперь моя очередь делать тебе приятно, — Чжан Минь взял лицо Цзюэмина в свои руки и покрыл его короткими поцелуями, от лба медленно спускаясь к шее. — Согласен на минет?       — Это негигиенично, тебе не будет противно? — Цзюэмин охотно принимал ласку, особенно, когда Чжан Минь опустился к груди и соскам.       — Доставлять тебе удовольствие совершенно не противно, даже наоборот, — ухмыльнувшись, Чжан Минь мягко прикусил зубами горошину соска Цзюэмина, а затем обвёл ареол влажным языком. — Мне важно услышать твоё согласие или отказ, если ты не хочешь, то…       — Я хочу!.. — хриплым от возбуждения голосом воскликнул Цзюэмин, в силу активно гормонального возраста в нём быстро зажигалось сексуальное желание, и не важно, было ли это вызвано прикосновением к эрогенным зонам, или он просто случайно увидел голые лодыжки Чжан Миня.       Напоследок поцеловавшись в губы, Чжан Минь попросил Цзюэмина пересесть на край кровати и развести ноги в разные стороны, чтобы он мог занять удобное положение между бёдер и приступить к делу. Предварительные ласки не требовались, член юноши был уже твёрд до такой степени, что из него начал сочиться предэякулят, а чувствительная кожа из-за напряжения приобрела красноватый оттенок. В эрегированном состоянии ствол не был больших размеров, поэтому, когда Чжан Минь наклонился и взял его в рот, он почти смог достать носом до лобка, — это было удобно, не приходилось мучиться и давиться, чтобы протолкнуть плоть в горло. Обширного опыта в оральных ласках он не имел, по молодости делал это два раза с мужчинами и один раз с женщиной, однако как-то раз по пьяни Мэн Фэн щедро раздавал советы о том, как правильно делать минет, чтобы твой муж был доволен процессом, поэтому Чжан Минь собирался компенсировать неопытность полезными знаниями и старательностью. Цзюэмин оказался крайне восприимчив: смянал простыни в кулаках, сбивчиво громко дышал, складывался пополам и срывался на стоны, когда мягкий язык стимулировал особо чувствительные места, но в основном он откидывал голову назад и бессвязно звал Чжан Миня, совершенно не заботясь о том, что его могут услышать посторонние. Как только Чжан Минь прижал член к нёбу и ускорил темп, Цзюэмин содрогнулся всем телом, резко втянул в грудь воздух и достиг разрядки, продержавшись чуть больше трёх минут.       — Видишь, дорогой, это не противно, — Чжан Минь проглотил сперму и схватил заранее подготовленные салфетки, чтобы стереть с размягшего члена слюни и оставшиеся капли телесной жидкости. — Тебе понравилось?       — Мгм… Понравилось, очень… — пробормотал себе под нос Цзюэмин, пытаясь отдышаться и вернуть себе ясность ума. — Я устал, давай отдохнём…       — Как скажешь, любимый, ложись первым, а я быстро схожу в уборную, прополоскаю рот и вернусь к тебе.       Накинув пушистый домашний халат на голое тело и плотно его запахнув, Чжан Минь бегло взглянул в зеркало, чтобы поправить короткие волосы и убрать с лица следы, улыбнулся самому себе, когда увидел на нижней губе маленькую царапину, оставленную Цзюэмином, и в приподнятом настроении вышел из комнаты. Однако не успел он сделать и нескольких шагов, как тут же столкнулся с Лю Янем и Мэн Фэном, которые жили по соседству. Повисла немая сцена, трое молча переглядывались до тех пор, пока один не выдержал:       — Поздравляю! Когда будет мальчишник? Мы обязаны отпраздновать то, что ты и Цзюэмин наконец-то потраха… — воодушевлённо, почти торжественно начал Мэн Фэн, но смачный удар по затылку не дал ему закончить пламенную речь.       — Заткнись! — пригрозил Лю Янь. — Если позоришься сам, то не позорь других, особенно меня!       — Я с тобой разведусь, если продолжишь меня избивать, насилие в семье преследуется по закону! — парировал Мэн Фэн, защищаясь от новой порции ударов.       — Я не виноват в том, что ты настолько тупой и бестактный, что понимаешь только, если тебя как следует ударить! И мы не в браке, поэтому я буду бить тебя столько, сколько захочу!       — Я тупой и бестактный?! А ты… Ты!.. Двуличный лицемер!       — Придурок, ты даже обозвать меня нормально не можешь, не сделав при этом ошибку!       Чжан Минь закатил глаза, и пока Мэн Фэн и Лю Янь громко ссорились и бросались в друг друга колкими фразами, он по-тихому сбежал в уборную, как и планировал ранее. Вмешиваться в чужие отношения — это последнее, что следовало делать, особенно когда дело касалось Лю Яня и Мэн Фэна. Как только Чжан Минь принял водные процедуры и привёл себя в надлежащий вид, он вернулся в комнату и застал Цзюэмина спящим на постели — юноша, полностью обнажённый, свернулся в клубок и мирно посапывал. Идиллия. Стянув с тела ненужный халат, Чжан Минь взял из шкафа плед, лёг на свободную часть кровати и укрыл их обоих, чтобы согреться. Стоило Цзюэмину почувствовать шевеление за спиной, он сразу же сонно перевернулся на другой бок, раскрыл объятия и прижался к чужой груди, только после этого по-настоящему погрузившись в глубокий сон — он не мог спать один, потому что не чувствовал себя в безопасности, зомби апокалипсис научил его всегда быть настороже. Поцеловав лохматую макушку, Чжан Минь с упоением вдохнул родной запах и обнял юношу в ответ, невольно поймав себя на мысли о том, что только рядом с Цзюэмином он по-настоящему чувствует себя счастливым, и не важно, что думают об этом другие.       Любовь имеет много форм и обличий, не нужно бояться или пытаться дать чувствам название, любите и будьте любимы всегда.