Моë сердце всё ещё может любить

      Проснувшись и убедившись, что альфа крепко спит, аккуратно встал с постели. Тихо, как мышка, собрал разбросанные вещи с пола. Они ещё пахнут им, желанным парнем, покорившем моё сердце. Спешно накинул рубашку, нижнее бельё и брюки. Запланированный разговор и раскрытие секрета с треском провалился. Заметив блокнот и ручку на столе, идея пришла сама собой. Открыв его, увидел план нашего свидания, несколько раз перечёркнутые строки. Слёзы подступают комом в горле. Он так старался, а я так ужасно с ним поступил. Я не достоин его.       Собравшись с мыслями, осторожно вырвал чистую страницу и быстро написал записку. Когда последние слова были написаны, пробежал глазами по тексту ещё раз. С каждой буквой тоска душила, в голове пульсировало, заглушая внутреннюю борьбу сердца с разумом. Задыхаясь от боли, сложил листок пополам и осторожно положил её на тумбу. Напоследок полюбовался сладко спящим альфой, запоминая его безмятежные черты лица и обаятельно надутые губы. "Ты такой замечательный, но почему не пришёл в мою жизнь раньше?" Горько улыбнулся, сдерживая слёзы. Сердце рвалось к нему, молило остаться в его объятиях. Глубоко заталкивая это желание, бесшумно покинул номер, всё ещё пахнувший нашей страстью и любовью.       Душа разрывалась на мелкие кусочки. Можно было остаться, рассказать всё, но я боялся увидеть его реакцию. Трус. Меня тошнило от самого себя. Этот парень был искреннем, а я его обманывал и теперь сбегаю, как последний мудак. Хочется кричать, ломать мебель, бить посуду. Слёзы обжигают, вырываясь бесконечным потоком. Сквозь пелену, плетусь до лифта, молясь, чтобы Чонгук не проснулся сейчас и не выскочил за мной. Створки открываются, нажимаю номер своего этажа, в последний раз бросаю взгляд полный печали на дверь, за которой остался ничего не подозревающий альфа в холодной постели.       Медленно передвигая ногами, шёл по коридору, захлёбываясь слезами. Маленький огонёк надежды, что Чон простит и примет меня с сыном, теплился внутри где-то глубоко. Но разум подкидывал жёсткие аргументы, словно молотом забивая гвозди в крышку моего гроба.       — Я обещал тебе… — судорожно всхлипывая, сказал открывшему дверь заспанному Тэхёну, — Но не смог… — рыдания с новой силой возобновились.       — Господи, Мини! — он испуганно заключает в свои объятия, не понимая о чём речь. Мягко подталкивает в свой номер, закрывая дверь, пока я заливаю его плечо влагой. — Успокойся, милый. Расскажи, что случилось? О каком обещании ты говоришь? — нежно поглаживая меня по голове, пытается добиться внятного ответа.       — Чонгук… — сдавленно прошептал.       — Он обидел тебя? — сурово спросил Ким.       — Нет…       — Я не понимаю, Мини, перестань рыдать и расскажи, что произошло! — друг от бессилия начинает нервничать.       С трудом отрываю голову от его плеча. Оказавшись свободным от гнёта, Тэ посадил меня в кресло и поспешил принести воды. Но передумав, направился к мини-холодильнику. Он подносит мне стакан виски, усаживаясь напротив. Одним махом выпиваю, содержимое обжигает горло, но это херня по сравнению с тем, как медленно уничтожается огнём моя душа. Пару минут сижу, обливаясь беззвучными слезами. Ким смиренно ждёт, когда я начну говорить. Наконец, слова в моей голове складываются в предложения и, шмыгая носом, начал пересказывать ему всё.       Тэхён слушал, не перебивая. Брови его то сходились на переносице, то взлетали, прячась в волосах. Закончив свой монолог, виновато опустил голову, скрывая вновь покатившиеся слёзы.       — Я догадывался, что это произойдёт, Минни, — спустя минуты переваривания информации произнёс друг, — Я видел, как ты смотришь на него. И как он смотрит на тебя. Не вини только себя. Это я предложил сделать так, поэтому виноват перед тобой и Чонгуком. — он тяжко выдохнул.       — Я виноват перед ним и ничто не сможет загладить ту боль, которую ему причинил. У меня было много шансов рассказать ему, избавляя от тяжёлых ран…       — Ты бы всё равно ему причинил боль, Минни, — грустными глазами он посмотрел на меня, — Он влюбился в тебя с первого взгляда. Просто, как бы горестно не звучало, оттянул время, позволяя наслаждаться друг другом.       — Я уже понес наказание, Тэ, моё сердце вновь разбито. И на этот раз сделал это самолично. А за его сердце буду расплачиваться всю оставшуюся жизнь.       — Мне кажется он простит тебя, малыш. Если он действительно любит тебя, то примет твоего сына как своего. — он взял мою руку и крепко сжал, заглядывая в мои заплаканные глаза.       — Не хочу тешить себя бессмысленными надеждами, — поднялся с кресла, друг сделал тоже самое. — Спасибо тебе, Тэхён, что выслушал меня и поддержал, — заключил его в крепкие объятия, — Пойду к себе, нужно собирать вещи.       — Ищи плюсы, малыш. Ты хорошо провёл последний вечер отпуска. — прозвучал над ухом его голос, рука ободряющее похлопывала по спине. Он улыбался, затылком чую. Легко ему говорить, не у него сердце разлетелось в миллионы осколков. Отстранившись, показал ему средний палец, выдавив лёгкую улыбку.       — Но признай, что тебе понравилось? — его фраза застала меня в дверях.       Да хуй я ему признаюсь, что это был самый потрясающий секс в моей жизни с самым лучшим альфой. Не оборачиваясь и ничего не отвечая, скрылся за дверью.       Войдя в свой номер, повесил на ручку табличку «Не беспокоить» и закрылся. Слёзы снова покатились по лицу. Какой же я урод. Ничем не лучше своего бывшего. Как же горько это признавать. Отключив звук на телефоне, бросил его куда подальше. Мне так больно за Чонгука. Истерика накатывает ураганом. Крик вырывается из горла, падаю лицом в подушку, приглушая его. Боль невыносима. Ненависть к себе безгранична.       Я медленно сгораю изнутри.