Моë сердце всё ещё может любить

      От прикосновения сердце пропускает удары, кровь отхлынывает от лица. Грудь сдавливает болезненным спазмом. Эмоции сменяются, как в калейдоскопе, и не позволяют совладать с собой. Мысль, что это игра моего воспалëнного воображения, не покидает. Превозмогая боль, судорожно втягиваю воздух. Шоколад проникает в лёгкие, вызывая головокружение. Этого не может быть. В глазах мутнеет, мягкая улыбка на чужих губах становится расплывчатой.       — Кнопка, дыши глубже, — его голос звучит где-то вдалеке, взволнованный и такой любимый, — Всё хорошо, я здесь, — руки ласково прижимают к себе, подтверждая слова, поглаживают, успокаивают, — Поспи, малыш, поговорим обо всём дома. — виска касаются нежные губы, рассыпая по телу дрожь, словно бисер.       Утыкаюсь в шею, снова вдыхая его запах. Осознание действительности приходит медленно, словно стекающий мëд по стеклу. Тепло объятий, как мягкий плед в промозглую погоду, согревает моё ослабшее тело. Дыхание выравнивается, опухшие веки тяжелеют, и мгновенно проваливаюсь в царство Морфея.       Весь полёт меня беспокоят тревожные сны, от которых периодически вздрагивал и просыпался. Хватался за Чонгука, боясь, что, открыв глаза, его не окажется рядом. Но этого не происходило. Альфа, как и обещал, был со мной.       Приземлившись и пройдя все манипуляции, забрали багаж, поспешно попрощались с друзьями и покинули здание аэропорта. Поймав такси, он вёз меня к себе. Всю дорогу мы молчали, подготавливаясь к тяжёлому разговору. Заново переживать эти эмоции не хотелось, но нам обязательно нужно было всё выяснить.       — Прости меня, Гук~и! — первое, что вымолвил со слезами на глазах, оказавшись у него дома.       — Ох, Кнопка… — бросив чемоданы в коридоре, он обнял меня, — Ты можешь себе представить, как я переживал за тебя? — зарылся носом в мои волосы.       — Прости… — всхлипывая, промямлил ему в плечо.       — Давай присядем, нам нужно поговорить. — отстранившись, он взял мою руку и повёл в гостиную, — Я сейчас. — усадив меня на диван, он отправился на кухню. Вернулся с двумя стаканами и бутылкой виски. Он протянул мне прозрачную ёмкость с золотистой жидкостью. В одно мгновение осушаю до последней капли. Внутри у меня такая боль и стыд, что не обращаю внимания на жжение.       — Знаешь, Кнопка, как мне было больно, когда не обнаружил тебя рядом с собой? — тихо начал альфа, нарушая повисшую тишину.       — Знаю…       — Я не сразу нашёл твою записку, а потом очень боялся её читать. Думал, написал что-то вроде «это было ошибкой, чувств нет, прощай», но нет. Надежда ещё теплилась. Не буду скрывать, что был удивлён информацией о сыне, но сильно меня это не впечатлило. Догадывался, что ты что-то скрываешь, просто не стал допытывать.       — Как? — удивлённо посмотрел на него, вспоминая, где прокололся.       — Два года… Ты пропустил примерно два года в рассказе о своей жизни. Мне показалось это странным, но на пляже не заострил внимание, а дошло, когда прочитал записку. — спокойно объяснил он.       — Мне жаль, что обманывал тебя. — от стыда и горечи слёзы скатывались по моему лицу. Мне нет прощения. Вообще удивляет, что он до сих пор со мной разговаривает. В сердце кольнуло от предположения, что, когда всё закончится, выставит за дверь и пошлёт куда подальше.       — Кнопка, скажи, почему ты подумал, что я отвернусь, узнав о сыне?       — Не знаю… — опустил голову, пытаясь отыскать в своём измученном разуме хоть один аргумент, — Ты молод и полон сил, у тебя вся жизнь впереди, карьера, а брать на себя ответственность за чужого ребёнка - это обременительно.       — Но ты ошибся с выводами, малыш. Я звонил тебе множество раз. Хотел сказать, что нет никаких причин, способных разлучить нас. Потому что я люблю тебя, Чимин! — не веря своим ушам, медленно поднял взгляд, встречаясь с глубокими чёрными глазами, он повторил, — Я люблю тебя! Всем своим сердцем и душой.       — Но… я сделал…тебе больно...       — Это не меняет моих чувств к тебе, Кнопка. Я понимаю, что это не со зла. Теперь, мне важно знать, что чувствуешь ты?       — Гук~и… — мне так стыдно за своё ублюдское поведение, за ту записку, за то, что послушался Тэ и решил обманывать, в то время, когда этот альфа был искренним. Слёзы лились крупными каплями, всхлипывая, я продолжил, — Мне было так плохо, когда уходил утром из твоего номера. Я заливался слезами, кричал в подушку до хрипоты. Ругал себя, что поступил как последний мудак, разбил тебе сердце. Считал себя не достойным омегой для такого потрясающего альфы. — прикрываю лицо руками, тошнит от самого себя, но вдруг оказываюсь в кольце рук, мягко поглаживающих мою спину.       — Не плачь, малыш. Всё хорошо. — шептал на ухо утешения.       — И после того, что я натворил, сам, своими руками разрушал счастье, уже не надеялся ни на что… — захлёбываясь, продолжал говорить.       — Кнопка…       — Ты самое лучшее, что было со мной, Гук~и. Я так не хотел тебя терять, но не мог позволить тебе разочароваться. — отстранился из его объятий, чтобы в глаза сказать то, что испытываю.       — Минни, я буду повторять тебе снова и снова – я люблю тебя! — его ладони легли мне на щёки, стирая влагу большими пальцами.       — Я тоже тебя люблю, Гук~и! — слёзы лились в непрерывном потоке от накопившейся усталости и боли, но я смог сказать. То, что поистине чувствовал к этому альфе. То, что старался подавлять в себе, глубоко заталкивая на дно своей души, по кусочкам разбивая сердце.       — Моя Кнопка! — он облегчённо выдохнул и улыбнулся, услышав о взаимности, и крепко стиснул в своих объятиях.       Откидываясь на спинку дивана, Чонгук потянул меня за собой. Его рука успокаивающе поглаживала по спине, я удобно устроился на груди альфы, положив руку поперёк торса. Спустя пару минут комфортного молчания, он тихо начал рассказывать о последних нескольких часах.       — Ты знаешь, я почему-то сразу пошёл к Тэхёну и заявил, что должен поехать сегодня же. Сначала предложил поменяться билетами, чтобы он уехал с Юнги через три дня. Это было самым оптимальным вариантом, но когда пришли ребята и узнали обо всём, то приняли решение лететь все вместе. Вот такая штука – любовь, — его смешок прошёлся вибрацией по грудной клетке, — Конечно, это доставило не малых забот Тэ.       — Наверное, он сильно матерился… — лёгкая улыбка коснулась моего лица, когда представил своего возмущённого друга.       — Ещё бы. Такого отборного мата я не слышал, — его бархатный смех заполнил комнату, а я лежал и наслаждался им, чувствуя внутри, как душа успокаивается, боль отступает, а сердце возрождается, склеивая осколки любовью альфы, — Но что не сделаешь ради близких. Пришлось ему поднимать все свои связи, чтобы организовать перелёт.       — Я обязан ему жизнью… — мысль о том, что лучший друг суетился, а я мысленно укладывал себя в могилу и медленно закапывал, мерзким червяком выгрызала моё сознание. Тэхён приложил столько усилий для моего счастья.       — Мы оба обязаны, Кнопка, — чмокнув меня в макушку, он сильнее прижал к себе, — Если бы не он, ты бы никогда не дал мне шанс стать ближе и сейчас мы бы не сидели вдвоём…       — Он рассказал? — спокойно задал вопрос, потому что спектр моих эмоций ещё не восстановился.       — Да, Минни. В нервном ожидании подтверждения брони, он отозвал меня в сторону и поведал о вашей ссоре, после которой ты решил постепенно открываться мне. За это я искренне благодарен ему. А потом он извинялся за то, что подбил тебя на обман, но это уже не важно. Главное ты сейчас рядом со мной.       От этих слов я сильнее прижался к нему, обнимая и шмыгая носом, он гладил меня по волосам.       — Но за один момент я ненавижу твоего друга – он заставил меня держать дистанцию. — продолжил альфа спустя несколько минут тишины, сжимая кулаки.       — В каком смысле? — мягко отстранившись, удивлённо взглянул на него.       — Слушай. Всё решилось примерно за три часа до вылета. Начались активные сборы. Не знаю почему, но рассказывать тебе об этом не хотели. Мне показалось это глупой идеей, но Тэ заверил, что так будет лучше. В этом хаосе, я не стал с ним спорить. Выдумали какой-то план, который вызывал во мне праведный гнев, но я сдержался, думая, что они лучше знают. Когда омеги сказали остаться на втором этаже отеля и ждать, меня разрывало от злости. Какой-то цирк. Через три минуты после вашего отъезда выехали мы, чтобы всё вышло естественно.       — Из моих друзей вышли бы плохие шпионы. — слабо хихикнул, вспоминая реакции моих друзей и их странные ответы. Теперь понятно почему они так себя вели, боясь проболтаться.       — Это точно, — поддержал он, — В зале ожидания издалека наблюдал за тобой, Кнопка, — в его голосе чувствовалась горечь, а в глазах скапливалась влага, — В груди всё сжималось, будто в тисках. Хёны не пускали меня, но и я сам теперь не решался подойти, мне стало страшно.       — Почему?       — Боялся столкнуться с безразличием из-за потраченного в пустую времени на этот долбанный план. Но когда я увидел, как ты отчаянно бежал на посадку, сдерживаться не было сил и рванул следом. Парни пытались меня остановить, но больше не мог издеваться над тобой. Когда оказался в салоне самолёта, следуя к тебе, замедлил шаг, меня настигла паника. Вдруг ты сейчас меня прогонишь и скажешь, что уже поздно. На негнущихся ногах, преодолевая самого себя, подошёл. Ты плакал и рассматривал наши фотографии. Тогда мой страх испарился, и я понял, что никогда больше не оставлю тебя.       — Тэхён хороший друг, но планам его лучше не следовать, — истеричный смешок вырвался из моего рта, обижаться даже не думал, его старания впечатляющие, — Не злись на него, Гук~и.       — Да как не злиться? Мне так хотелось ворваться в твой номер, потом догнать в холле, избавить от страданий, но он запрещал. Сказал, что так сделаю только хуже. Оставалось только ждать, но было так тяжело, Кнопка, душа пыталась вырваться, словно тигр из запертой клетки…       — Тэ правильно поступил… Я был не в себе… Гук~и, мне нужно было побыть одному, подумать…       — Головой я понимал, но оно… — нащупав мою ладонь, он положил её на свою грудь, в область сердца, — Сопротивлялось… Боль от того, что ты себя истязаешь дерьмовыми мыслями, резала острыми ножами.       Мне нечего было сказать в своё оправдание. Я причинил нам обоим боль из-за своей трусости. Много «а что, если…» мелькало в голове, но упущенное время и возможность всё исправить - не вернуть.       — Я прошу у тебя прощения за боль, которую ты испытал, Гук~и, и очень хочу, чтобы этого больше никогда не повторилось. Обещаю ничего не скрывать от тебя.       — А я обещаю всегда быть рядом с тобой. — он протянул мизинец. С улыбкой сцепляю наши мизинчики в знак данных друг другу обещаний. Альфа запечатал их, касаясь большим пальцем моего. От этой, казалось бы, детской клятвы, внутри потеплело.       Желание поцеловать непреодолимо. Не пытаясь с этим бороться, прильнул к любимым губам, ощущая себя, наконец-то, счастливым и нужным. Этот поцелуй стал исцелением и умиротворением.       Больше не было тайн, слëз, души нашли покой, любящие сердца соединились.