Тени кошмаров

Дождь барабанил по окнам, изредка попадая по строительному крану возле соседнего здания и отдаваясь эхом по всей улице. В такие дни спится лучше всего, никакой грозы или ярких вспышек молнии, всего лишь успокаивающие звуки капель и лёгкая прохлада. По крайней мере так было в начале. А после Джон проснулся от движения и слабых стонов. Еле разлепив глаза Уокер инстинктивно глянул на часы на тумбочке. 2:13 ночи. В начале комната встретила его полной тишиной пока человек под боком, которого Джон крепко обнимал, не дернулся ещё раз, а после заныл во сне. Лицо Боба исказила гримаса недовольства или скорее ужаса - ему точно снится какой-то отвратительный сон, его тело дёргается из стороны в сторону, а глаза метаются за закрытыми глазницами. Джон легонько трясет возлюбленного за плечо до момента пока тот наконец-то не открывает глаза, шокировано оглядываясь вокруг. — М.. что? — голос ещё хрипит ото сна, в глазах застыл страх, что казалось должен был уйти после пробуждения, но он остался, не отпуская Боба. Он не может сфокусироваться на чем-то одном, то ли дело оглядывая комнату, цепляясь за звуки и будто не замечая Джона от слова совсем. Дождь все ещё барабанит за окном, постоянно попадая по какой-то металлической конструкции. В комнате холодно и темно, тени будто сгущаются не только над головой человека, но и проникают в нее. Сердцебиение учащается. — Бобби. Это я. — Уокер кажется встревоженным. Его руки все ещё прижимают парня к себе и тот все также лежит на чужой груди, правда теперь легкое спокойствие сменяется тревожными звоночками. Голубые глаза Джона устремлены прямо на Боба, с лица не сошли следы сна, но Уокер выглядит по-солдатски бодрым. — Ах, Джон.. — наконец-то его узнали. Напряжённое тело Боба чуть расслабляет мышцы, осознавая, что оно возле человека который может его защитить. Но не до конца. Брюнет опускает голову и вырывается из цепких объятий, уходя на вторую половину кровати. Тени сгущаются, даже в полной темноте. Он отвергает всё, что ему дорого в этот момент, снова закрывается в надежде, что в одиночку будет легче и менее проблемно. Боб опускает плечи, вмиг становясь меньше, а его пальцы начинают перебирать друг друга, выдавая тревожность. Это не первая ночь когда герою снятся кошмары, не первая ночь когда он просыпается от ужаса сновидений, и это, наверное, самое ужасное чувство. Вина зарождается внутри головы, проникает в каждую ее клеточку и теперь Бобу кажется, что он обуза для Джона. Он не даёт агенту нормально поспать, напрягает его своей тревожностью и депрессией, он полное разочарование, он.. — Бобби, детка. Посмотри на меня. — голос Джона ласкает уши своей хрипотцой. Он тянется вперёд и нежно поглаживает рукой чужое предплечье. На лице агента нет и намека на раздражение. Бобби все ещё сжимается на краю кровати. Прикосновения Джона до ужаса мягкие и нежные, несмотря на грубые мужские пальцы. Его взгляд такой же теплый, он не похож на отца в гневе. — Бобби, иди ко мне. Кошмары закончились, все в порядке. Рейнольдс резко трясет головой и опускает взгляд вниз, стараясь не смотреть на своего партнёра. Сейчас должен последовать тяжёлый вздох, раздражение, ненависть. Но ничего не происходит. Ни первые тридцать секунд, ни следующую минуту. Боб удивлённо поднимет голову и натыкается на спокойное выражение лица Джона. — Ты плохо себя чувствуешь? Хочешь пить? Сначала человек молчит, но после понимает, что дрожит из-за непогоды. Какими бы прочными не были окна, холодный воздух проник и внутрь. — Х-холодно.. Джон тянется к пульту на тумбочке и нажимает пару кнопок, в комнате включается обогреватель и нижняя теплая подсветка, приглушенная, почти что незаметная. — Бобби, ты можешь рассказать о чем был сон? Хочешь поговорить? Во сне был его отец. Он во всех его снах, или скорее кошмарах. Отец преследовал Роберта раньше, но не может отстать от него в его же сознании. Мерзкие руки, липкий взгляд. Сны всегда разные, но в каждом отец его насилует. Иногда физически, побоями, а иногда.. — Я.. — голос дрожит. — Просто хочу чтобы ты меня утешил, мне.. страшно.. Джон без вопросов тянет Боба на себя, заключая того в объятия. Мужчина утыкается в чужую шею, вдыхая запах лёгкого одеколона. Руки солдата крепко сжимают хрупкое тело, а голос нежно щекочет ухо. — Детка, все хорошо.. я с тобой. — Джон никогда не был профессионалом в утешениях, этим всегда занималась Елена, а он мог выдавить из себя пару слов, больше предпочитая действия. С Бобом он научился немного говорить, но предпочтениям своим не изменил. Включил обогреватель, подсветку, чтобы тени кошмаров не мучали его парня, а теперь ещё и обнимает, стараясь подарить герою столько любви и нежности, сколько он способен дать. А Бобу все ещё так странно от этого всего. Что в тяжёлые для него дни он больше не один. С ним Елена, Джон, Баки, Ава и Алексей. Даже если он не хочет ни с кем контактировать и выходить из комнаты, даже если он целый день не ест - кто-то все равно постучит, оставит еду на тумбочке или по ту сторону коридора, кто-то все равно спросит "не хочешь поговорить об этом?". После атаки на Нью-Йорк они все стараются разговаривать. Это не легко, это трудно и тяжело, моментами настолько, что легче пойти уничтожить грушу в зале чем открыть рот. Но каждый из них борется с собой, делая это. Прикосновения Джона согревают, он гладит спину Боба, целует его ухо и Боб сжимает рубашку Уокера ещё сильнее. Не в силах отпустить, боясь, что эта жизнь окажется иллюзией и он снова вернётся домой. К нему. Дрожь пронзает тело Боба и Джон сжимает его ещё крепче. — Я хочу остаться с тобой навсегда.. — непозволительно эгоистичное желание. Раньше Рейнольдс никогда бы не позволил себе сказать такое. Его тело бьёт крупной дрожью, на лице дёргаются мышцы, а глаза в секунде, чтобы испустить слезы. Но Джон все ещё здесь. — Я буду с тобой ни смотря ни на что. — рука поглаживает макушку. — Его здесь больше нет. Только я, и все остальные в башне. С нами ты всегда будешь в порядке, всегда будешь защищен. Джон теребит волосы, массажируя голову, комната заполняется приятным теплом, а дождя почти не слышно. Боб будто просыпается. Он ощущает себя в моменте, сосредотачивается на чувствах. Его парень горячий, постоянная температура тела тоже фишка супер-солдатов, да? Его голос такой ласковый, а слова бьют просто в цель. Джон не Елена, он не говорит как она, не действует как она, но Бобу все равно насколько у них разные способы утешать - главное, что работают оба. Боб действительно успокаивается спустя несколько минут поглаживаний. Обстановка в комнате стабилизировалась, тени сна, что пытались схватить человека отступили не прощаясь. Они ещё вернутся. Может быть следующей ночью, может быть через неделю. Раньше Боб только мог мечтать о такой защите и о том, что найдется человек который отпугнёт его собственных демонов. Но нашелся. И не один. — Ты как, детка? Детка.. это милое прозвище принадлежит Бобу, хоть он никогда себя с деткой и не ассоциировал. Но Джон захотел называть его именно так. А ещё "Бобби" и иногда котенок.. — Лучше. — сердцебиение успокоилось, лишь подрагивая от близкого контакта с любимым человеком. Дрожь отступила, лишь иногда мучая мышцы. Но Джон его не отпустил. Он все также держал Рейнольдса на себе, все также обнимал, гладил спину. Не отпускал. А после легонько поцеловал в щеку. — Что ты..! — Боб покрылся густым румянцем, отодвигаясь от шеи возлюбленного, чтобы посмотреть тому в глаза. — Ахаха. — Джон засмеялся. Открыто, ярко и по-настоящему. Пока Боб поглаживал щеку на которой остались следы чуждого поцелуя, его виновник хохотал, не отпуская рук с поясницы человека. — Я могу поцеловать ещё раз. — нахально улыбнулся Джон и Боб ударил того в плечо, румянец стал ярче. Уокер потянулся вперёд пытаясь найти чужое лицо, что Боб умело закрывал руками. Он уселся Джону на колени, когда тот потянулся вперёд мужчина всё-таки сдался и они уставились друг другу в глаза. Голубые к голубым, немного испуганные глаза травмированного человека и глаза солдата, не менее покалеченные жизнью. В воздухе повис немой вопрос. "Можно ли тебя поцеловать?" именно так он прозвучал, Боб легонько кивнул и Джон поддался вперёд. Он целовал парня будто в последний раз, мял его губы, сплел руки на чужой талии ещё сильнее притягивая к себе. Комнату заполнили лёгкие чмоки и сдавленные дыхания, а Джон все никак не мог насытиться партнёром. Хотелось забрать всю его тревожность, все те ужасы, что он перенес раньше и уничтожить, убить как он не убивал раньше никого. Захотелось стать настоящим защитником тех, кто в этом нуждается. Ведь Боб не заслужил быть настолько травмированным. Никто не заслуживает... Когда поцелуй закончился Боб упал на плечо Уокера. — Будем спать? — Джон принялся медленно укладывать их обоих в постель. Свет в комнате снова выключился, а вот обогреватель Уокер оставил на всякий случай. Боб, как и несколькими часами ранее, прижался к мужчине, обнимая его. — Спасибо. — пробормотал он спустя несколько минут тишины. — В любое время. — агент оставил лёгкий поцелуй на лбу Рейнольдса и они оба медленно начали засыпать. Утро встретило Боба приглушенным светом, что пытался пробиться даже сквозь занавески. От ночного дождя не осталось и следа, погружая Нью-Йорк в приятное утреннее тепло. Проснулся мужчина сам, что неудивительно, ведь почти все в башне вставали очень рано, отправляясь либо на тренировки, либо на задания. Воспоминания про ночь туманом осели в голове. Словно после... Пустоты. Возможно где-то в моменте он почти упал в ту грань, почти услышал его голос, но Боб и так каждый день и ночь пытается балансировать между светом и тьмой. Ему не привыкать. Умывшись он вышел в главный холл уже там ощущая запах жареных яиц. В гостиной возле телевизора устроился Баки, что попивая кофе коротко кивнул, а на кухне стоял главный повар команды, дразня мышцами спины в слишком облегающей футболке. — Доброе утро. — спокойно произнес Боб и посмотрел на пустую тарелку с апельсиновым соком возле нее. — Доброе, Бобби. Садись, яичница уже готова. — Джон повернулся со сковородой в руке и полотенцем на плече - ну просто повар с какой-то рекламы моющего средства. Поборов неловкость Рейнольдс устроился на барной стойке, первые яйца упали в тарелку, а после Джон взял кетчуп и выдавил что-то вроде улыбки. Получилось криво и косо, но это заставило Боба улыбнуться. Они хохотали на кухне, а Баки закатил глаза, стараясь игнорировать голубков. Елена вошла в гостиную почти незаметно. Ее глаза сразу устремились на двух мужчин, что были в своем мирке. — У него опять была тяжёлая ночь. — тихо произнес Баки. Его суперслух иногда был большой проблемой. — Да, но с Джоном Бобу становится лучше. — она немного помолчала. — Нам всем становится лучше вместе. Мстители-неудачники, что собрали не только команду, но и психические травмы одну за другой. Баки тихо засмеялся смотря на свои руки, а после возвращая взгляд к кухне. — Я рад, что мы есть у него. — Я тоже. Боб не слышал их, Джон тоже. Они сосредоточились на завтраке - вся темнота и тревожность ушли на второй план, отступая куда-то в глубины. Боб все ещё грезил о том как Пустота оставит его навсегда, как он заживет обычной свободной жизнью, но в их мире это похоже не представляло возможности. Зато он знал, что Джон всегда будет с ним, и все остальные тоже. И что между светом и тьмой он сможет найти баланс, как бы больно иногда ни было.