Прощаю...

Обороты скакалки монотонно отбивали ритм весёлой детской песенки, с каждой секундой неумолимо ускоряясь. Времени оставалось всё меньше и меньше, но ни один из десятка с лишним игроков не спешил подходить к платформе. Все боялись. Все глазами бегали по стоявшим рядом, пытаясь найти среди них подходящего кандидата на роль козла отпущения. И кажется, Мин Су нашёл его. Даже странно, что другие не обращали никакого внимания на странное поведение Нам Гю, которому огромного труда стоило просто дойти до следующего испытания. Сто двадцать пятый наблюдал за ним всё это время, и при виде того, как наркомана ломает до такой степени, что он буквально складывался пополам, падая на перила лестницы с очередним болезненным стоном, испытывал какое-то очень странное чувство, не поддающееся описанию. Этот человек был, без преувеличения, самой мерзкой, наглой, жестокой и аморальной личностью, которую Мин Су только мог себе представить. Никогда прежде он даже подумать не мог, что люди могут пасть настолько низко. И в то же время Нам Гю был слаб и жалок, вечно таскаясь за теми, кто был сильнее него и за кем он мог чувствовать себя, как за каменной стеной. Ещё с самой их первой встречи, он интуитивно понял, что из всех людей в его окружении, игрок сто двадцать пять был наиболее боязливым и абсолютно неспособным постоять за себя самостоятельно, и сделал его своей жертвой, на которой можно было вымещать всю накопившуюся злость и желчь. Мин Су молчал, всегда молчал и терпел всё, что слышал в свой адрес. Всю грязь, все унижения, постоянный тактильный контакт, который был ему неприятен. Молчал, когда Нам Гю обращался к нему в приказном тоне, молчал, когда его хватали за руки, грубо сжимая плечи или запястья до синяков, молчал даже в тот момент, когда на его глазах это чудовище убивало Се Ми, единственную, кто искренне пыталась ему помочь. А он просто затыкал уши, чтобы не слышать её криков, рыдая, стиснув зубы до боли, и проклиная игрока сто двадцать четыре, который отнял у него последнего дорогого человека. Мин Су винил Нам Гю, но себя он винил не меньше. За то, что был так слаб и труслив, что ничего не мог сделать, не мог постоять ни за себя, ни за единственную подругу, за то, что даже сейчас, глядя на то, в каком состоянии пребывал его враг, он просто не мог ненавидеть Нам Гю. Он наблюдал за тем, как наркоман, рухнув на колени у самого края платформы, с опаской глянул вниз, и тут же дёрнулся сторону, зажмурив глаза от страха и вновь застонав. Возможно, дело было не только в отсутствии спасительных таблеток. На ум пришёл один вполне логичный вывод: помимо всего прочего, Нам Гю боится высоты. Забавно. Человек, способный предавать, оскорблять, бить и резать ножом других ни в чём неповинных людей, боится высоты. Но, определённо, решающим фактором были таблетки, которых он лишился, обронив крест с ними ещё вчера. Его вид вызывал отвращение, насмешку, даже презрение, но не ненависть. И чем больше Мин Су старался внушить себе, что должен радоваться такой развязке для своего врага, тем тяжелее становилось на душе. Ему было тошно от собственных мыслей, и очень больно признавать тот факт, что где-то в глубине души ему было жалко Нам Гю. Трясущиеся вспотевшие пальцы крепко сжимали крест в кармане. Там оставалась всего одна таблетка, которую Мин Су так и не принял. Се Ми была права - эта дрянь его погубит. Но ещё быстрее его погубит собственное сердце, в котором попросту не было места для ненависти. Борясь с собственными чувствами, он медленно подошёл к сто двадцать четвёртому, который был так поглощён собственной болью, что даже не сразу заметил фигуру, маячащую прямо перед ним. Состояние Нам Гю уже напоминало предсмертную агонию, его трясло так сильно, что он не мог даже выпрямиться, побледневшие губы что-то самозабвенно шептали - неужели молитву? Кто бы мог подумать, что ломка способна так быстро довести человека до такого невменяемого состояния. Увидев это зредище вблизи, Мин Су стало попросту страшно, но отступать было некуда. Он сглотнул образовавшийся в горле комок, и набрал побольше воздуха в грудь, когда с его губ сорвалось тихое: - Нам Гю, тебе плохо? Сто двадцать четвёртый вздрогнул от испуга, и резко поднял взгляд на подошедшего к нему человека. Его глаза, покрытые пеленой, были полны безумия, и трудно было сказать, чего можно от него сейчас ожидать. Возможно, он собирался закричать на Мин Су как обычно, посмеяться ему в лицо, выплюнуть пару язвительных оскорблений, но сил его хватило лишь на то, чтобы выдавить сквозь зубы жалко и беззлобно: - О-отвали, лузер х-хренов... - он запинался и чуть ли не задыхался на каждом слове, и сразу же поспешил отвернуться, явно униженный тем, что его видят в таком состоянии. Неужто, он был настолько жалок? Мин Су лишь тяжело вздохнул, медленно доставая руку из кармана. Цепочка вытяулась, болтаясь в воздухе, словно приманка для рыбы. - Тебе из-за этого плохо? Он демонстративно помахал цепочкой с крестом прямо перед лицом Нам Гю, наблюдая за тем, как взгляд того медленно сменяется на яростный, когда он наконец понял, из-за кого всё это время был вынужден страдать. Сто двадцать четвёртый не сводил взгляд с креста, словно загипнотизированный. Его реакция сильно замедлилась из-за ломки, а потому когда он попытался схватить столь ценную вещицу, Мин Су с лёгкостью опередил его, одёрнув руку. Нам Гю же так и остался стоять перед ним на коленях, вытаращив свои тёмные бездонные глаза в неверии от того, что такой слабак сумел его обставить и теперь отобрал у него последний шанс на спасение. По уверенному выражению лица сто двадцать пятого было ясно, что отдавать крест он не намерен. - Мин Су... - впервые, Нам Гю произнёс его имя без пренебрежения в голосе, словно этот паренёк внезапно стал для него центром вселенной, - Прошу тебя, отдай их мне...Я...я без них не могу....П-правда, мне очень плохо... Не выдержав этого пристального взгляда, Мин Су отвернулся в сторону, стараясь смотреть куда угодно, но только не на человека, который стоял перед ним на коленях, умоляя о помощи. С каждой секундой Нам Гю всё сильнее терял самообладание, и его голос звучал уже истерически, отзываясь звоном в ушах. Он просил, умолял, давил на жалость, но сто двадцать пятый просто стоял и молчал. В голове прочно угнездилась мысль о том, что ему стоит просто выбросить крест в пропасть, а ещё лучше туда, где вращалась скакалка, обдавая мощным потоком воздуха даже издалека, чтобы этот жалкий наркоман, в погоне за собственной зависимостью, сам пошёл навстречу смерти. Да, это было бы справедливо. Мин Су уже сделал шаг в сторону моста, намереваясь осуществить задуманное, как вдруг почувстовал хватку чужих трясущихся пальцев, уцепившихся ему за ногу чуть ниже колена. Он невольно кинул взгляд на сто двадцать четвёртого, безуспешно пытавшегося до него достучаться, и в ту же секунду пожалел об этом. В увиденное было трудно поверить, и Мин Су даже зажмурил глаза на миг, но когда распахнул их вновь, то убедился, что ему не показалось: Нам Гю плакал. Солёные слёзы бежали по его щекам одна за другой, а глаза блестели, словно две чёрные жемчужины. Этот парень был настолько бесчеловечным, что видеть его в слезах казалось чем-то из ряда вон. И всё же, эта мелочь дала понять, что каким бы ужасным он ни был, Нам Гю - человек, и у него есть чувства. Но разве этого достаточно, чтобы простить его за всё, что он сделал? Нет. Поймав себя на этой мысли, Мин Су нахмурился, не желая дать наркоману понять, что его слёзы произвели на него эффект. Но затем с уст сто двадцать четвёртого сорвались те слова, от которых у Мин Су дыхание спёрло: - ...Мин Су...П-прости меня! - одной рукой Нам Гю утёр слёзы, размазав по щеке уже засохший след от крови, а другой потянулся к запястью свободной руки сто двадцать пятого. Крест был не в этой руке, что означало, что он просто хотел взять его за руку, но Мин Су поспешно спрятал ладонь в карман. Где-то на подсознании он осознавал, что Нам Гю вряд ли раскаивается, что эти слова он сказал лишь ради спасения собственной жизни. Но вот какая штука, до этой минуты Мин Су был уверен, что этот человек в принципе не способен попросить прощения. А наркоман тем временем и не думал замолкать, что только сильнее давило на сто двадцать пятого, - П-прошу, прости меня...П-прости за всё, что я говорил т-тебе, я с-сожалею, клянусь!..П-помоги мне, Мин Су...У-моляю, помоги мне!..Я н-не хочу у-умирать! Мин Су...П-прости...П-пожалуйста... Его голос хрипел, срываясь от криков, будучи сликом ослабленным. Каждое слово давалось с трудом, но он не прекращал ни на секунду. А Мин Су всё боольше сомневался. Он был зол на себя, ведь он шёл сюда с твёрдой уверенностью, что отомстит. Отомстит этому человеку за всё. Но сейчас, когда до этой мести рукой подать, он не чувствовал ни капли удовлетворения. В конце-концов пришлось признать: он просто не такой человек. Он слаб, и не способен на жестокость даже против того, кто этого заслуживает. Мин Су стиснул зубы до того, что в висках загудело. Он не сразу осознал, что по его щеке побежала слеза. Он мысленно просил прощения у Се Ми за то, что не смог, за то, что снова сдался в самый последний момент. Но в этот раз не потому, что струсил, а потому, что наконец был вынужден принять себя таким, какой он есть. Принять тот факт, что его сердце слишком доброе и чувственное, и он не сможет жить дальше с осознанием того, что стал ответственным за смерть другого. - Нам Гю... - он позвал уже вновь, всё так же спокойно и тихо, заставив сто двадцать четвёртого резко прервать себя на слове, когда он уже еле слышно шептал извинения. Мин Су медленно и осторожно вытянул руку с крестом, разжав пальцы. К его удивлению, сто двадцать четвёртый не схватил такой желанный для него предмет сразу, как увидел предоставленную возможность. Он почти сразу поднял взгляд, в неверии глядя Мин Су прямо в глаза, всхлипывая и часто моргая, чтобы смахнуть слёзы с ресниц, - Запомни...Я не такой как ты. Я не убийца... Эти слова вырвались у Мин Су быстрее, чем он успел осознать, насколько уверенно сейчас звучал его голос. Впервые, он был в чём-то по-настоящему уверен. Он не готов убить. По крайней мере, так он думал. Игра в прятки прошла в каком-то бреду, оставив за собой лишь смутное воспоминание. Ему причудилось будто там, он видел Се Ми. Но это было лишь его галлюцинацией. Он знал, что если где-то есть место, откуда души погибших могут видеть всё, что здесь происходит, то она сейчас разочарована таким его поступком. Но Мин Су даже не жалел о том, что решился спасти жизнь врагу. Ведь если он убьёт его, то чем же он лучше? Сто двадцать пятый вздрогнул, когда ощутил осторожное, почти невесомое прикосновение чужих пальцев к своей ладони. И вот уже заветная реликвия в руках Нам Гю, и он с трудом борясь с дрожью в конечностях, раскрыл обе половинки креста, где внутри лежала одна-единственная таблетка. Он схватил её, как хищник добычу, и сразу же закинул себе в рот. Мин Су сделал шаг назад. Он больше не ощущал той уверенности, теперь он вновь был слабым звеном и боялся дальнейших действий Нам Гю. Но тот как-то подозрительно долго молчал, задумчиво глядя куда-то в пространство, сверяясь с собственными ощущениями. На своём опыте Мин Су уже убедился, что действует эта дурь с поразительной скоростью. Поэтому он просто развернулся и ушёл. Наплевать. Ведь таблетка была последняя, а впереди ещё один день и финальное испытание. Так и так, Нам Гю не жилец. И уже завтра его снова будет ломать от боли, но теперь в этом не будет вины Мин Су. Всё, что он мог сделать, он сделал. И если он поплатиться за это, так тому и быть. Сто двадцать пятый остановился прямо перед мостом. Ему было уже настолько всё равно на всё, на людей вокруг, на деньги, на эту чёртову скакалку и даже на собственную жизнь, что он был готов шагнуть на тропу смерти первым. Люди, столпившиеся сзади это заметили, начали перешёптываться и кто-то даже крикнул ему начинать двигаться, но тут чужая рука легла на плечо парнишки, выводя его из транса. Обернувшись, он увидел Нам Гю, который уже твёрдо стоял на ногах, словно это не он валялся на полу в агонии ещё каких-то минут пять назад. На его лице расцвела привычная нахальная ухмылка, отчего Мин Су передёрнуло. Он уже был готов к очередной порции издёвок и хамства, но слова сто двадцать четвёртого повергли его в шок. - Эй, Мин Су...Просто хотел сказать тебе...Спасибо....Ты реально спас мне жизнь, my bro. - он сказал это, то и дело неловко отводя взгляд и пряча глаза за грязными липкими прядями смоляных волос, падающими на его лицо. Ему явно нелегко далась эта короткая простая фраза, но у Мин Су земля ушла из-под ног, когда он понял, что Нам Гю в самом деле способен быть благодарным. Что он способен быть...человеком. Сто двадцать пятый не мог подобрать слов в ответ, но их и не потребовалась. Он ощутил пару ободряющих хлопков по плечу, а затем Нам Гю неожиданно сорвался с место, и в один прыжок оказался на мосту. Толпа зашумела, волнуясь и радуясь одновременно тому, что наконец нашёлся смельчак, готовый испытать себя в этом испытании первым. Нам Гю двигался быстро, стараясь не останавливаться и не смотреть вниз. Когда же на середине пути он встретил небольшой обрыв, и уворачиваясь от очередного оборота скакалки, неудачно приземлился, чудом удержав равновесие, Мин Су ахнул от испуга и сам растерялся от того факта, что всерьёз переживал за человека, которого собирался убить ещё совсем недавно. Хватило меньше минуты, чтобы Нам Гю успешно добрался на другую сторону моста. Эффект от таблетки был заметен невооружённым глазом: номер сто двадцать четыре радостно скакал на месте, крича во весь голос. Но почти сразу он вновь подбежал к самому краю, и Мин Су понял, что он смотрит прямо на него. Громкий задорный возглас раздался на всё помещение, заливая его звенящим эхо: - Давай, Мин Су! You can do it, my bro! Я в тебя верю! - Нам Гю кричал во всё горло, подпрыгивая на месте, словно чирлидер, болеющий за любимую команду. Кто-то смеялся над ним, говоря, что должно быть, он спятил, но не Мин Су. По правде говоря, Мин Су вначале решил, что спятил сам. Нам Гю его поддерживал? Что это, если не конец света? Но отчего-то, эти громкие крики поддержки заставили его сердце буквально трепетать. Осознание того, что в этом ужасном аду был кто-то, кто хотел ему помочь, кто верил в его победу, придало сто двадцать пятому уверенности, и он и сам не заметил, как ступил на мост. Скакалка настигла его справа, и парень резко подпрыгнул, приземляясь на ноги. Получилось. Ему самому не верилось, что у него получилось это сделать. В ушах звенел непрерывный крик Нам Гю. - Вперёд, Мин Су, ты сможешь! Вперёд! Мин Су! Мин Су! Мин Су!.. Он выкрикивал его имя раз за разом в бодром ритме, и губы сто двадцать птого сами собой растянулись в радостной улыбке. Его поддерживали, в него верили, и он не мог облажаться. Это был тот самый стимул, необходимый ему намного больше всяких таблеток. И пусть потом окажется, что эта была очередная ложь, минутная слабость, манипуляция - всё, что угодно, но сейчас он был готов раствориться в этом с головой. Он шёл вперёд на голос, не замечая ничего вокруг. Забыл даже про других игроков, которые по очереди ступали на мост, некоторые падали. Но Мин Су сейчас даже не задумывался об опасности. Он пройдёт. Он знает это. И Нам Гю знает, потому и не перестаёт отчаянно выкрикивать его имя. А возможно его голос уже просто звучал у парня в голове очередной галлюцинацией. Так или иначе, Мин Су пришёл в себя уже стоя на платформе с противоположной стороны. В полной прострации он обернулся и увидел, что скакалка осталась позади, а значит он справился. Он не успел в полной мере осознать то, что только что произошло, когда к нему кинулся Нам Гю, заключая сто двадцать пятого в свои объятия. Мин Су никогда не говорил ему о том, как не любит вступать с людьми физический контакт, уверенный в том, что Нам Гю и так это понимал, всё время норовя прикоснуться к нему против его воли. Но теперь он вспоминал, как сто двадцать четвёртый проделывал подобное и с другими участниками, входившими в его круг общения. Выходит, он делал это не из злого умысла, таков его язык проявления привязанности. И сейчас он обнимал Мин Су так крепко и тепло, что вырываться из этих объятий даже не хотелось. В то время, как наркоман продолжал скакать на месте от радости, гладил товарища по плечам и кричал о том, что они победили, не скрывая своей радости, второй просто стоял в смятении. Но улыбка вновь медленно появлялась на его лице. Мин Су понимал, что таблетка была последней, что завтра им обоим придётся очень туго, а Нам Гю вновь станет тем самым безумным чудовищем, которого он так боялся. Но всё это будет завтра. А сегодня он просто хотел забыться и наконец почувствовать, что в этом кошмаре он не один. Хотя бы на день сохранить эту связь, которая образовалась между двумя ними. Мин Су закрыл глаза, позволяя себе расствориться в собственных мыслях и ощущениях. Он чувствовал чужое дыхание на своей шее, носом утыкался в липкие чёрные волосы, от которых пахло кровью и влагой, и каждой клеточкой своего тела ощущал как бьётся сердце человека, прижавшегося к нему. За всё то время, что они стояли в обнимку, он так и не сказал ни слова, лишь молча обнял Нам Гю в ответ. Несмотря на тяжёлое решение, принятое сегодня, на сердце у Мин Су было как-то поразительно легко и свободно. Ранее ему доводилась слышать о том, что прощение всегда освобождает человека от груза на душе. И теперь сомнений не было: он был свободен. Он простил его...