Часть 1
11 августа 2025 г., 13:25
Я пишу это, прекрасно зная, что письмо не дойдет до адресата.
Все что я знал о любви – разговоры мамы. С годами в памяти оставалось все меньше и меньше, иногда даже жалел, что иду путем силы, а не воспоминаний. Мне бы хотелось помнить каждого, кто был ко мне добр на этом проклятом пути.
К сожалению, этих людей можно по пальцам пересчитать, и все равно забываю. Помню свои смерти из раза в раз, помню горящие страхом глаза людей вокруг, помню боль и ощущения разорвавшейся плоти. Помню, как вставал снова и снова, пылающий грандиозными целями. Я ведь должен был привести свой народ домой. Должен свергнуть тирана, что убил меня, что убил мою мать. Вспоминаю себя в той реке и искренне жалею ребенка – будто он и вовсе не я. Как из мелкого юнца, что был добрее всех вокруг, я смог стать этим?
Ты бы обязательно сейчас попытался со мной подраться. Кричал бы о том, что человека более правильного, благочестивого, просто не встречал. Спаситель, ты не прав. Я ошибался слишком много раз, был выкован смертью. Я был недостоин того принятия, что ты дарил мне безоговорочно.
Твой взгляд, вечно направленный на меня одного, пестрил тысячами эмоциями. Ты весь – буйство красок, которые ярким светом врывались в мое сознание. Ты видел во мне то, что казалось давно похороненным. Ты готов был уничтожить каждого, кто смел во мне сомневаться. Ты беспокоился обо мне всякий раз, хоть я и повторял, что умереть не могу.
Помниться, ты сказал, что боль-то я все еще чувствую. Чувствую, Спаситель. Но раз уж ты рассмотрел меня до каждой микрочастицы своими небесными глазами, то хочу признаться.
Клянусь, лучше бы всю боль мира чувствовал я один.
Ты крикнул бы на меня, верно? Мне до странного нравилось, как агрессивно громко ты доказывал мне что-то в спорах. Едва ли хоть одна другая душа могла сказать, что видела тебя пыхтящим от гнева из честного, упрямого беспокойства. А может сделал бы то сложное выражение лица, которое я терпеть не могу. Когда ты замолкаешь так неправильно, склоняешь голову, которая должна смотреть только вперед, а взгляд стекленеет. Я знаю, что ты винишь себя.
Чего ни на секунду не делал я. Спаситель, ты – свет. Это тяжкое бремя, что преследует тебя, давит на широкие плечи и не дает спать по ночам. Я уверял тебя в твоих же силах в миги сомнений, а потом с гордостью смотрел, как у тебя все получалось.
Ты вернул меня, Спаситель. Я забыл какого это – делать что-то, зная, что за спиной стоит твердая как сталь поддержка. Опора. Мой взгляд на тебя никогда не был бременем, я не вешал на тебя клеймо того, что тебе нельзя ошибаться.
Впрочем, ты и так знаешь это. Порой замечал, что в моменты сильной усталости, мы могли с тобой не разговаривать. Меня греет изнутри от того, как мы все равно существовали в одном пространстве. Даже искали общества друг друга каждый раз в этой молчаливой поддержке.
Ты заставлял меня смеяться своими идиотскими шутками. Никогда не находил их смешными, куда удачнее у тебя выходил сарказм, но мне нравилось слышать, как тебе самому смешно от этого бреда. Нравилась твоя улыбка, твое спокойствие, а не натужная попытка сделать вид, что все в порядке.
Не было ни дня, чтобы ты не находил меня. Спаситель, наши совместные походы в купальню стали настоящим кошмаром, что мучали каждую ночь. Потому что чувствовать твое разгоряченное тело рядом, а после уходить в одинокую постель – невыносимо.
Ты впитался мне под кожу, заставил тебе доверять, заставил принять твое беспокойство и до зубовного скрежета беспокоиться о тебе в ответ. Пустил корни в моем сердце, что лечило любой изъян в ту же секунду, как он появлялся. Но тебя вылечить не получилось.
Я до странной меланхолии хочу, чтобы мы всегда были рядом. Это должно напрягать и мешать, ведь я должен буду увести свой народ в Кремнос, возглавить их и направить. Но почему-то уверен, что когда все закончится, ты уйдешь со мной. Проголосишь что-то о том, что одному мне будет тяжко, и так и быть, поможешь мне по старому соперничеству. Мы ведь даже друзьями не назывались, верно? Это слишком для обоих.
Я знаю, что в Кремносе бы неправильно смотрели на нас двоих. Мой взгляд слишком часто задерживается на твоих губах, незаметно это лишь для тебя. Конечно, ведь ты идиот, Спаситель. Твой взгляд тоже слишком часто был на моих губах, как же ты заметишь?
Но плевать я хотел на них всех. Я пролил достаточно крови, умер достаточное количество раз, и теперь могу решить свою судьбу.
Я буду бороться, буду бороться за тебя из цикла в цикл, даже если начну сходить с ума. Ведь если я не смогу обернуться и увидеть твое до глупого красивое лицо, то точно умру.
Я желаю тебе вечных побед, Фаенон из Элизии Эйдас.
Прошу, возьми меня в светлое будущее, о котором так грезишь.
Фаенон сжимает в руках хрупкую бумагу, истерзанную по краям.
