It's going to end

Холодный августовский ветер из открытого настежь окна раздувает медные пряди, заставляя заправлять их за уши. Скоро утро, но на улице так же темно. Последние деньки долгожданного лета растворяются в этой ночи. Уже через пару недель окончательно похолодает и придется натягивать длинные рукава. Нил ёжится от того самого ветра и своих мыслей. Он не спит уже давно и знает, что Эндрю тоже. Они не разу не встретились взглядами за эту ночь, но этого и не нужно. Каждому было, над чем думать, и разговоры вслух утомляли. Нил часто задумывался о другом исходе. О альтернативной концовке, которая заключалась бы в его собственной смерти. Бывает ведь, когда упорно продолжаешь не верить в хэппи энд. У тебя все хорошо, ты сыт , одет и счастлив, но ты просыпаешься ночью с мыслями «а что, если», которые совершенно точно не хотят исчезать. Одна из раздражающих вещей в мире, которые не поддаются контролю. Нил нервно дергает себя за подол футболки, пытаясь ни счесть какой раз унять тревожный поток мыслей в голове. Хочется разбить голову об стену и распотрошить мозг, лишь бы никогда больше не знать о своей способности к мыслительным процессам. Он знает, что его настроение видно насквозь. Знает, что Эндрю на кровати читает его лучше, чем открытую книгу. Но не считает нужным строить стены из лжи и привычных отговорок. Какая разница, если Миньярд наблюдает это картину всю ночь и ему нет дела. Джостен поджимает к себе колени, окончательно скрючившись, сидя на подоконнике. Иногда он не понимает, почему вообще остался жив. Он бы не хотел умирать, но сама идея судьбы ему интересна. Суждено ли ему дожить до старости? Нил отстраненно осматривает шрамы от прикуривателя на руках. Считается это символом победы или слабости? Слишком много вопросов, на которые слишком мало ответов в его голове. Пол в старой общажной комнате противно скрипит, когда Эндрю спускает на него босые ноги. Ему не привыкать ночами пялить в потолок. Его сон можно назвать сном с открытыми глазами. Даже с Нилом он не всегда может быть уверен в безопасности. Дурацкая детская привычка, которая не пройдет, по ощущениям, никогда. Нил не смотрит в глаза и не говорит. Он как будто вообще не заинтересован в Эндрю, ну тот и не возвражает. Вытаскивает откуда-то пачку сигарет, старую зажигалку и непринуждённо курит, затягиваясь табачным дымом. Огонек от зажигалки немного освещает его лицо, когда Миньярд прикрывает его ладонью от разбушевавшегося этой ночью ветра. Нил морщит нос от запаха никотина, но головы не поднимает. — Твои мысли слишком громкие. — Эндрю выдыхает дым от очередной затяжки Нилу в лицо. Он хмыкает и даже пытается натянуть улыбку, но только странно корчит лицо и бросает попытки эмоцианировать. Эндрю притягивает его за подбородок и выгибает бровь, надеясь, что в слабом свете наступающего утра Джостен разглядит привычный вопрос. И он его разглядывает. Губы Миньряда в мягком жесте касаются чужого лба, от чего Нил неконтролируемо морщит лоб. От прикосновения веет теплом. Он тянется за кратким поцелуем в губы,но Эндрю качает головой и целует сам. Не напористо и без неприличного контекста, просто и нежно. — Это закончится. И Нил верит.