Ненавижу (?)ебя.

«Ненавижу тебя», —почти звериное рычание. Зрение уже затуманено негативом, однако детская фигурка напротив всё такая же чёткая.

—А ну быстро наверх, лентяи! —беззлобно гаркнул Найтмер со второго этажа. Эта неделя была самой наименее загруженной для всей команды, поэтому он хотел спланировать следующий рейд, пока все дуралеи ещё в за́мке. —Так точно, шеф! —донеслось шутливое откуда-то с первого этажа. Это «шеф» Найтмеру никак не подходило — он был скорее лидером, чем начальником — но почему-то прижилось и теперь активно использовалось. Хотя как ещё могло быть с таким-то составом? По лестнице застучали неторопливые шаги.

«Ненавижу тебя», —полный бурлящей злобы шёпот, чтобы не разбудить Даста. Тому только удалось уснуть после обезболивающего, во время обработки ранений.

—Как у кого дела? —шипит магическая рация голосом Киллера, —У меня всё чисто, только жарко, конечно, что ужас! —А я… в воду упал, —огорчённо выговаривает Хоррор и сквозь рацию понятно, что он в своей манере смешно хмурится. —Я, ээ, случайно того… задел колонну, а там потолок как обвалится! —неловко пробормотал Кросс, —Но вроде никого не убило… —Скучаю. Тут у Ядра вообще делать нечего — если что трону, сразу в труху. Короче на говне и палках тут у них всё держится, —Даст говорил спокойно, без отдышки или иных признаков активных действий как у других. Очевидно, здешние учёные не очень-то беспокоятся за Ядро. —Отлично. У меня всё тоже пока спокойно, —Найтмер безусловно был рад, что звёздные ещё не появились. Наверное, рейд застал их на каком-то важном собрании или чем эти черти ещё занимаются в своём светлом мире? И хорошо, улыбнулся Найтмер, лишний раз погонять их лишним, собственно, и не будет.

«Ненавижу тебя», —в груди заклокотало жгучее чувство от одной только мысли об этом мусоре. Это никогда не «Убью тебя», но ведь есть вещи и похуже смерти.

Дрим на секунду зажмурился от боли, когда брошенный Киллером нож попал прямо в левое бедро, вонзившись, к счастью, не настолько глубоко, чтобы оставить Дрима только с правой ногой. Он быстро выдернул метательный ножик из себя и отбросил его в сторону, сразу же уходя перекатом вправо, и атакующая кость пронеслась мимо. Дрим повертел головой по сторонам, пытаясь определить, не нужна ли помощь его сокомандникам, и бросился к Блу, вступившему в бой с Кроссом и Дастом одновременно. Инк вдалеке держал оборону против Найтмера и Хоррора и справлялся вполне уверенно. Столкновение произошло возле Ядра одной нейтральной вселенной, однако звёздные решили как можно скорее увести сражение хотя бы в лабораторию, так как многие механизмы трещали по швам, и бойцы опасались, что команда Найтмера случайно или специально что-нибудь сломает, и тогда вселенной, скорее всего, уже не жить. К счастью, те не сопротивлялись, и скоро бой проходил уже на жарких просторах Хотленда.

«Ненавижу тебя», —единственный глаз хищно уцепился за уже взрослую фигуру, одно щупальце отбросило Инка в сторону, как надоедливую муху; руки сами собой сжались в кулаки.

—Дрим, сбоку! —отчаянно крикнул Инк, уворачиваясь от магической кости Хоррора. Дрим среагировал мгновенно, повернувшись вправо и мигом вставая в оборонительную стойку, прикрывая руками туловище. —Ненавижу тебя, —произнесённое слишком чётко для двух монстров, стоявших друг напротив друга, а для остальных утонувшее в пылу сражения. Вернее, для одного стоящего и для другого лежащего. Страшный удар, обрушившийся на Дрима, повалил его с ног, подкосившихся от услышанного. Дрим просто лёжа уставился на Найтмера. Его слова эхом стучали в голове. Вот и оно. Пришёл час его суда. Что, наигрался в жертву? В бедного и несчастного ребёнка, который ужасно страдает из-за чувства вины. В монстра, который стоит тех сил и того времени, которое тратили на тебя твои друзья. «Дыхание слишком частое», —мельком заметил Дрим. —Ну как, хорошо тебе живётся в твоём сладком мирке? —каждое слово было наполнено ядом, Найтмер был готов рвать и метать, —А про меня тебе помнить и не обязательно. Конечно, куда там я, когда каждый встречный тобой восхищается и хочет дружить с тобой, —щупальца в ярости хлестали землю и воздух, всё, до чего дотягивались. Но Найтмер смотрел только на Дрима, прямо ему в глаза. «Воздуха не хватает», —рассеянно понял Дрим. И как так получилось? Родного брата забыл, зато за единственных, снизошедших до такого убожества, как ты, цеплялся всеми руками, мол, помогите, мне плохо! И что в ответ? «Спасибо»? А они на тебя и на твои сраные колёса тратят собственные деньги, потому что свои ты заработать, видите ли, не в состоянии. Корчишь из себя неженку. Особое отношение ему подавай, а то он такой весь тревожный, чуть что, сразу «ой, я во всём виноват, пожалейте меня!». «Задыхаюсь», —пронеслось смутное в голове Дрима. —Что, как в лицо всё сказали, так сразу совесть проснулась? —буйствовал Найтмер, —Может, мне тебя отнести к твоей куче друзей, чтобы они тебя, бедного, пожалели? «Я не чувствую пальцы и щёки», —осознание накатило вместе с волной паники. Дрим как-то не заметил, что паникует. Да нельзя тебя жалеть. Поделом тебе. Давай, слушай его, правильные вещи вообще-то говорит! Слушай и даже не смей думать, что сам хоть в чём-то прав. Ничего ты в жизни правильного не сделал. Как был тупым эгоистом, так и остался. Перед мысленным взором пронеслась деревня, в которой Дрим проводил больше времени, чем дома. Блу говорит, что они его использовали, но Дрим понимает, что на самом деле это он виноват во всём. Затем возникла картина их ссоры с Инком. Возможно, они и разошлись из-за различий во взглядах, но Дрим был неправ в том, что, зная Инка, всё равно попытался влезть в его жизнь и показать ему, «как хорошо может быть просто жить». Следом в голове всплыл Блу. Дрим посмел позволить себе немного расслабиться с ним и в итоге облокотился на него полностью. Он живёт у друга, отнимает у него время каждый грёбаный день на то, чтобы бедный Блу пытался заботиться о нём. Дрим виноват. Во всём. Перед всеми. И эти все прямо сейчас окружали его. Как его совесть. Они пришли, чтобы выбить из него извинения. Но Дрим не даст им прикладывать для этого усилия. Он сам извинится. Он не хотел больше никого напрягать собой. —Вставай, дрянь, —прорычал Найтмер, подходя к Дриму вплотную. Ему надоело вести монолог вместо диалога. А с Дримом происходило что-то непонятное. Он едва не в судорогах извивался, лицо посерело и застыло с гримасой паники, руки вцепились друг в друга и царапали, разрывая одежду и надкостницу. Виски и щёки блестели от слёз. Дрим задыхался. В какой-то момент он попытался что-то сказать, но изо рта вырвались только судорожные вдохи и выдохи. Найтмер едва обратил внимание на то, что это панические пыхтение стало самым громким звуком, потому что бой стих. Его бешенство тоже куда-то исчезло. Смотреть на Дрима сейчас было просто неуютно. Как будто его паника расползалась по округе, как будто его широко распахнутые глазницы извергали излишки тревожной энергии, и те цеплялись за каждого, до кого дотягивались. —Что с тобой? —сурово потребовал Найтмер. Зрачки Дрима дёрнулись в его сторону. Он не сразу ответил: —Я я… я… не зн'э… ннаю, —прерывисто выдавил он, —Прос… стите, простите, пож… ж, жалуйста, —он начал дышать ещё быстрее, хотя казалось бы, куда там быстрее, сотрясаясь в каких-то вызывающих дискомфорт тихих завываниях. Дрим никогда не плакал. Он часто пребывает в подавленном или «излишне самокритичном» настроении, но почему-то никогда не позволял себе плакать. Когда он расстраивается или испытывает тревожность, он часто начинает пытаться всё сводить к шуткам. Сам нервно улыбается, как будто уже автоматически, посмеивается и везде, где уместно и неуместно, вставляет шутки. Такой у него защитный механизм — смех. И Блу и Инку пришлось к этому привыкнуть. И помогать ему, даже когда он всеми силами пытается скрыть свою боль неловко вставленными анекдотами. Дрим никогда не плакал. Ни когда падал или ударялся обо что-то, ни когда на улице бушевали ураганные ветра, а они сидели, вжавшись в корни Древа, ни когда возвращался из деревни вымотанным и хотел лишь поспать. Никогда. Кроме того дня. Того дня, когда он в слезах прорывался сквозь разъярённую толпу к Найтмеру, умоляя не трогать того, что пусть лучше он, Дрим, сделает что угодно для кого угодно, только чтобы Найтмеру не навредили. Эти слёзы застыли на окаменевших щеках, когда Найтмер впервые сказал Дриму, что ненавидит его. Найтмер нахмурился ещё больше, чем до этого. Он присел на корточки, критично оглядел Дрима и сказал твёрдым голосом: —Слушай сюда. Прямо сейчас выдохни и не дыши больше, понял? Найтмер мельком заметил, как кто-то, вероятно, Блу, подошёл на шаг ближе, но проигнорировал это приближение. Дрим заметно затих, однако как бы он ни старался, у него не получалось остановить своё дыхание полностью. —Ладно, пойдёт, —буркнул Найтмер, —Теперь медленно, —он сделал ударение на втором слове, —Вдыхай через нос, ясно? Дрим попытался выполнить требование. Получилось не очень, рваный вдох вышел скорее как у бегуна, только что закончившего марафон. —Задержи дыхание, —продолжал Найтмер тем голосом, которым обычно раздавал указания оболтусам в «день генеральной уборки», —Теперь, снова медленно, выдыхай через рот, —Найтмер про себя считал и говорил команды под этот внутренний счёт. Блу неуверенно отступил обратно. Найтмер не обратил на него внимания. Таким образом он повторил ещё три раза. С каждым разом у Дрима получалось всё лучше, и в конце от его судорожного пыхтения не осталось и следа. Найтмер удовлетворённо кивнул сам себе. В целом, у него уже был опыт с дыханием под счёт, но приступы агрессии Киллера и галлюцинации Даста не были похожи на то, что сейчас творилось с Дримом. —Теперь объясняйся, —безжалостно потребовал Найтмер. С запозданием он подумал, что мог бы быть и помягче. Но вековая злоба оказалась чуть сильнее новоприбывшего чувства вины. Дрим тупо смотрел на Найтмера, не совсем понимая, что ему сейчас следует делать. Едва слышно он, стараясь не отводить взгляда от Найтмера, прошептал: «Прости. Это всё я виноват». И тогда Найтмер всё-таки уступил место своему чувству вины: —Отправишься со мной в за́мок. Там поговорим, —отрезал он, стараясь оставаться таким же жёстким, каким всегда предстаёт перед врагами. Демонстративно игнорируя Инка и Блу, он кивнул своим сокомандникам, давая знак уходить. Те неловко стояли кучкой поодаль от звёздных, Киллер поддерживал потрёпанного Кросса за руку, подставив ему своё плечо. Блу успел только посмотреть на Дрима. Тот попытался сделать вид, что всё нормально, но вместо уверенной улыбки получился неловкий оскал. Затем Найтмер подхватил его одним из щупалец под мышки, и все монстры исчезли в портале. На самом деле Блу был относительно спокоен. Если бы Найтмер хотел навредить Дриму, он бы сразу дал это понять — Найтмер, к счастью, довольно прямолинейный монстр. Оставалось только гадать, как Блу потом будет прорываться к ним, чтобы навестить Дрима. А вдруг ему даже разрешат самому забрать друга? И можно ли этот жест милосердия считать первым шагом к компромиссу? Куда его несли, где и что с ним потом хотели сделать, Дрим понимал смутно. Ему нужно было справиться хотя бы со взрывом деструктивных мыслей, пока они не сожрали его ещё больше. Очнулся он только где-то на диване, с обмотанными марлей руками и ногами. Комната, окружавшая его, была чьей-то гостиной. Видимо, гостиной Найтмера. Дрим как-то слегка отстранённо подметил, что сочетание тёмных цветов довольно успокаивающее. Несколько настенных ламп по периметру гостиной горели приятным тёплым жёлтым. Даже имелось окно, правда сейчас оно было по какой-то причине занавешено. Заторможенно разглядывая комнату, Дрим услышал чьи-то голоса. Говорили шёпотом, наверное, чтобы Дрим не услышал. Очевидно, команда Найтмера не была ему рада. Было так эгоистично с его стороны даже допустить мысль об обратном. Внезапно Дриму пришла мысль, что, если он уйдёт отсюда в какое-нибудь другое место, то никому не будет мешать своим присутствием, и жители этого дома смогут спокойно находиться в нём. Дрим аккуратно попытался сесть. Руки щипало, видимо, из-за большого количества царапин, которые он себе оставил; левая нога разразилась болью, стоило попробовать опереться на неё. Ничего, зато он всё ещё может ходить, так что не нужно искать оправдания для того, чтобы остаться на чужом диване и не давать обитателям дома занять его. Криво встав, Дрим осмотрелся в поисках дверей и направился вглубь какого-то коридора, ища кладовку или подвальное помещение, ведь именно там ему и место, а не на удобном диване. —Куда? —раздалось недовольное из-за спины, и на плечо Дрима опустилась большая когтистая ладонь. Дрим обернулся и сразу попытался отойти к стене, чтобы не закрывать собой проход. Не он здесь хозяин, чтобы его в случае чего обходили. Хоррор выглядел скорее ментально уставшим, чем действительно раздражённым, как будто воспитатель в очередной раз поймал ребёнка за какой-то безобидной пакостью. Дрим почувствовал, как вина расползается по его магическим сосудам: —Прости пожалуйста, —тихо попросил он, едва не сказав «простите», —Я, я просто… Не хотел мешать никому… Прости, —Дрим едва удержался, чтобы не рассыпаться в извинениях, но посчитал это слишком неловким. И как только Хоррор всё ещё терпит его? Хоррор вздохнул, осматривая Дрима и проверяя, что он не сделает себе ещё хуже, если сейчас же не ляжет обратно. —Пойдём, —проворчал он, —Тебе нельзя… много ходить. Без… ноги можешь… остаться, —Хоррор разговаривал медленно, словно ему приходится долго формировать слова в голове — последствие его страшной травмы. Он немного наклонился и перекинул через себя левую руку Дрима, чтобы тот мог не опираться при ходьбе на повреждённую ногу. Вот так, подумал Дрим, хотел никому не мешать, а в итоге получилось наоборот. Он всегда всё портит. Хоррор повёл его мимо гостиной туда, откуда до этого доносился шёпот. Комната оказалась просторной кухней, кухонная стойка отделяла зону готовки от зоны столовой. На холодильнике висело несколько бумажных стикеров и магнитов, стол в правой части кухни, приставленный к стене, был занят только, судя по всему, Хоррором. В левой же части, находясь у плиты и присматривая за чем-то во внушительных размеров кастрюле, стоял Кросс в заляпаной футболке, видимо, использовавшейся вместо фартука. Одна рука у него висела на перевязи. Очевидно, именно их двоих Дрим слышал, пока лежал на диване. Как всегда у него получается только всё портить. Хоррор усадил Дрима за стол и повернулся к Кроссу: —Сходи пожалуйста… за костылями… Я послежу, —кивнул он на кастрюлю. Кросс повернулся к сокоманднику, видимо, только заметив прибытие двух монстров, рассеянно моргнул: —А? А, ага, понял, —он бросил быстрый взгляд на Дрима и быстрым шагом исчез из кухни. Хоррор встал на его место, заглянув в кастрюлю. —Блу приходил, —коротко сообщил он, —Принёс таблетки и… сказал, что тебе их надо… во время еды… принять, —он обернулся к Дриму совсем уже без недовольства, на удивление спокойным выражением лица, —Будешь есть… сейчас… или со всеми? Дрим немного впал в ступор от такого вопроса. Он не знал, какой из этих вариантов будет правильным, ведь либо Хоррору и Кроссу придётся поторопиться с едой или даже задержать остальных ради Дрима, либо никто не сможет спокойно даже поесть, потому что Дрим будет отравлять приём пищи своим присутствием. Находится в окружении команды Найтмера и непрерывно раздражать их показалось Дриму более пугающим и не правильным. —Не со всеми… Не хочу вас всех доставать… —пробормотал Дрим, уперев взгляд в стол. Хоррор коротко кивнул и отвернулся обратно. Ему было интересно, что случилось с Дримом, что он так сильно изменился всего за несколько часов, а ещё беспокойно за него. Но Хоррор предпочёл не напирать, пытаясь узнать всё самостоятельно. Всё произошедшее также касалось и Найтмера, и уж он, когда будет готов, обязательно всё им расскажет. Этого Хоррору хватило, чтобы не начинать расспросы. Он достал из одного из ящиков глубокую тарелку, чтобы налить в неё куриный суп, и вместе с этим в проёме появился Кросс с костылями наперевес. Он передал их Дриму и плюхнулся на первый попавшийся стул. Дрим что-то тихо затараторил, видимо, пытаясь отказаться от костылей, но Кросс удивлённо его остановил, сказав что-то достаточно убедительное, чтобы Дрим прекратил попытки отдать костыли ему обратно. Кросс обернулся к Хоррору с немым вопросом «да что происходит?». Хоррор в ответ только пожал плечами. Скоро он подошёл к столу и решительно поставил перед Дримом тарелку с супом, ложку и его таблетки. Хоррор слегка впал в ступор, когда на пороге за́мка оказался Блу, настроенный уверенно и не очень дружелюбно и готовый буквально с боем пробиваться к своему другу. Его довольно быстро пропустили, даже разрешили помочь обработать раны Дрима, пока тот пребывал в полубессознательном состоянии, и всё это время Блу был напряжён, словно был готов в любой момент закрыть собой беззащитного друга, принять на себя удар, но ничего такого не последовало, поэтому под конец Блу немного расслабился, передал Найтмеру таблетки и коротко проинструктировал, как и когда давать их. Позже, рассматривая упаковку, Найтмер тихо хмыкнул: «А мне они не подошли». Хоррор и Кросс тихо переговаривались между собой на какие-то обычные темы, пока Дрим, сжавшись, чтобы занимать как можно меньше места, старался есть суп побыстрее, чтобы никого не напрягать и не задерживать. Когда он неловко достал блистер с таблетками из упаковки, выдавил одну и быстро проглотил, Хоррор внимательно следил, видимо, чтобы Дрим точно принял лекарство. Кажется, Блу во время своего визита рассказал о возможности сценария, где Дрим только делал вид, что принимал препарат, чтобы не заставлять никого волноваться и одновременно растянуть его на более долгий срок, чтобы следующую упаковку пришлось покупать позже. После приёма таблетки были убраны в карман. Когда тарелка опустела, Дрим неловко поднялся из-за стола, в правой руке держа посуду, а левой опираясь на костыль. Кросс вскочил следом и жестом попросил Дрима сесть обратно: —Э, ты чего, совсем что ли? Тебе нельзя много ходить! Дрим послушно опустился на свой стул, выглядя растерянно: —Простите, просто… я хотел… помыть за собой посуду… —У нас есть посудомойка, так что не надо. Просто дай мне свою тарелку, —он протянул руку и взял посуду из дрожащих рук Дрима. —Перебарщиваешь, —буднично пробурчал Хоррор, —Нельзя много ходить не значит нельзя ходить вообще. Кросс на секунду завис, повернувшись к сокоманднику, затем издал понятливое «о». Он бросил взгляд на Дрима и сказал чуть виноватым тоном: —Ты меня извини, я просто иногда воспринимаю какие-то просьбы слишком, ээ, буквально? Дрим в ответ судорожно помотал головой и с опущенным взглядом заверил «ничего, не надо извиняться». Кросс смущённо направился в сторону посудомойки. Хоррор недолго смотрел на Дрима, думая, как бы, возможно, хоть немного успокоить его. Дрим вздрогнул, когда Хоррор чуть наклонился и аккуратно похлопал его по плечу: —Можешь расслабиться… Ты здесь… можно, сказать, как… гость. Его слова, казалось, не возымели никакого эффекта, и Хоррор сочувственно вздохнул. —Пойдём. Надо поговорить, —с порога отрезал Найтмер, входя в кухню. Страннее всего было видеть именно его в домашней одежде. Хоррор в футболке с рисунком пиратского корабля и в длинных шортах был непривычным, но вполне реальным, Кросс в заляпаной чёрной футболке и полосатых штанах вообще казался чем-то обыденным, но видеть Найтмера в лёгкой водолазке с вышитым подсолнухом и простых домашних штанах было чем-то вводящим в ступор. Дрим уже очень давно не видел его в чём-либо отличном от боевого костюма. Да он и сам, честно говоря, редко переодевался во что-то обычное, ведь никогда не знал, когда ему придётся бросить все свои дела и помчаться в бой. Дрим неуверенно встал, ухватился за костыли и зашаркал в сторону выхода из кухни. Хоррор и Кросс кивнули ему в качестве прощания. Сам же Дрим ощущал всё скорее как предсмертный ужин и следование за палачом к месту своей казни. Хотя, конечно, казнь была бы слишком милосердным наказанием для такого, как он. Дорога шла в напряжённом молчании. Дрим старательно подтягивался на костылях, чтобы не заставлять Найтмера ждать, а сам Найтмер шагал, даже не оборачиваясь на него. Так двое монстров вышли за пределы здания, и Найтмер направил их куда-то на задний двор. На улице уже было темно, только где-то на горизонте ещё алел последний всполох заката. Здесь открылся вид на ухоженный сад, неожиданно пышный и явно выращенный в заботе. Дрим почувствовал долетевшие до него запахи цветов. В углу, под красивой ивой, в тени, стояли перпендикулярно две простые деревянные скамьи, а рядом примостился небольшой круглый столик. Найтмер кивком пригласил Дрима сесть, а затем сам разместился на другой скамье. Получилось так, что Дрим сидел у левого края правой скамьи, а Найтмер — у правого края левой. Некоторое время они молчали, оба погружённые в какие-то свои переживания. Затем Найтмер начал: —Что произошло сегодня днём? Дрим вздрогнул от звука голоса, чуть повернул голову в сторону Найтмера, всё же слишком боясь смотреть прямо на него. Дрим довольно долго думал, стоит ли ему рассказывать правду или лучше обойтись простым «не помню» и избежать серьёзного разговора? Было сложно вот так взять и наконец рассказать о том, что уже несколько лет мучает его. —Мне не нужны отговорки, —сурово предупредил Найтмер, словно прочитав его мысли. Дрим чуть прикрыл глаза, отдышался, словно собрался прыгать в воду с трамплина, и сбивчиво начал рассказывать. Обо всём, что вспоминалось. И о том, как он очнулся среди разложившихся трупов в родном Дримтейле, и о том, как познакомился с Инком и самоуверенно решил изменить его взгляды на более жизнеутверждающие, и о том, как постоянно «вешался» на него и Блу, когда ему было плохо, и о том, как вредил себе, а после друзья за него волновались, и много о чём ещё. В том числе и о том, как не замечал собственного брата и выбирал других вместо него, о том, как изматывал себя помощью в Омегатаймлайне до обмороков, чтобы наказать себя, и даже о том, как пытался голыми руками вырыть себе могилу у корней Древа, чтобы его труп, возможно, хоть как-то помог тому снова ожить. Он рассказывал, наверное, не меньше получаса, не замечая ничего вокруг, даже собственных слёз, хлынувших ручьём. А Найтмер молча слушал, хлопая Дрима по рукам, когда тот тянулся острыми кончиками пальцев к ещё незажившим царапинам; рассматривая беспорядочные едва заметные шрамики, когда Дрим показывал руки и ноги (хотя на ногах было больше синяков); наблюдая, как на полах его костюма постепенно растут два мокрых пятна. Когда Дрим закончил, принявшись вытирать мокрое от слёз лицо, Найтмер тихо и как-то удивительно мягко сказал: —Я тоже когда-то давно вырыл там могилу. А потом закопал. Там теперь лежит прошлое, —он многозначительно нахмурился, —А что лежит в твоей? Дрим долго думал над ответом. —…Я маленький, —судорожно прошептал он. Повисло задумчивое молчание. Каждый из них сейчас переживал тяжёлый момент. —И… —тихо протянул Найтмер наконец, —То, что случилось сегодня… —начал он, предлагая Дриму дополнить. —…Случилось из-за этого всего. Из-за того, что я… —он запнулся. —Ненавидишь себя, —помог Найтмер. Дрим виновато кивнул. Было сложно говорить об этом с кем-то другим. Как будто его могли наругать за ненависть к себе. Хотя сам он признавался себе в ненависти бесчисленное количество раз, в основном сопровождая это физическими доказательствами. Найтмер устало вздохнул. —Давай сюда руки, —он развернулся к Дриму всем корпусом. Дрим неуверенно послушался, медленно протягивая Найтмеру свои ладони. Найтмер подхватил их своими и уверенно сжал, не больно, а просто чтобы касание явно ощущалось. Когда он почувствовал тепло чужих рук, у него на секунду перехватило дыхание. Это подкрепило его уверенность в том, что он собирался сказать. —Дрим, —начал он твёрдо, хотя на самом деле был далеко не таким уверенным, каким казался, —Я непростительно много раз говорил тебе о том, что ненавижу тебя и желаю тебе страданий, —он не поднимал глаз от их рук. Не хотелось смотреть Дриму в лицо и видеть его больше ничем не прикрытую боль, —Причинял тебе боль, издевался, ломал тебе кости, —Найтмеру нужно было время, чтобы подобрать правильные слова. Он разрешил себе взять паузу, чтобы немного подготовиться к своим словам, —Это всё не было направлено на тебя. Ты был последним кусочком прошлого, которое я ненавидел всей душой, —он чуть крепче сжал ладони Дрима в своих, —И я видел в тебе не тебя, вернее не только тебя, а всё то, через что мне пришлось пройти в прошлом. Ты был последним напоминанием о моей беспомощности и моём отчаянии. И мне было страшно даже просто смотреть на тебя, —Найтмер решился на миг посмотреть на Дрима. Просто чтобы дать ему понять, что сейчас это не так. Единственный глаз увлажнился, —И это не оправдание, не обвинение, а просто констатация факта. Я вёл себя отвратительно по отношению к тебе, —он не стал смягчать свои слова, потому что такова была правда. Что ж, возможно, болезненная самокритичность у них семейное, —И сейчас я жалею об этом. Очень сильно, —его голос дрогнул, по щеке скатилась первая слеза, —Так что, —вторая, —Тебе не за что извиняться, —неровный вздох, —Конечно я уже знаю, как это работает, так что я знаю, что ты мне сейчас не поверил, —он невесело усмехнулся. Третья слеза. Голос снова чуть задрожал, —Поэтому я прощаю тебя, —теперь он постарался как можно более уверенно посмотреть Дриму прямо в глаза, чтобы он точно смог поверить. Дрим несколько секунд молча смотрел в ответ, и Найтмер видел, как и в его глазах снова собирается влага. —Я тебя тоже, —просипел он. Найтмер, смотря на него, чуть посмеялся и сказал, отпустив его ладони и чуть расставив их в стороны в приглашающем жесте, пересаживаясь к нему на одну скамью: —Ну иди сюда уже, —и, не дожидаясь, сам крепко обнял брата, уже не следя ни за своими ни за чужими слезами. Дрим прижался к нему, как кот, только что спасённый из пожара; уткнулся лицом Найтмеру в плечо и разрыдался, словно ребёнок. —И, —выдавил Найтмер, положив свою голову на голову Дрима. Что-то он совсем расчувствовался. Хотя ему можно по такому поводу, —Я всё ещё люблю тебя. —Я, я… ттебя то… тоже, —едва можно было услышать сквозь всхлипывания. Они оба позволили себе «распустить» себя, чтобы затем когда-нибудь собрать себя ещё крепче, чем прежде. Они оба позволили себе на миг отпустить свои проблемы, чтобы потом снова взять их и заняться их решением с новыми силами. Они оба впервые плакали от счастья. Спустя довольно долгое время монстры успокоились. Они ещё какое-то время просто сидели, возможно, пытаясь наверстать годы отсутствия положительного физического контакта. —И какой у тебя диагноз? —решил полюбопытствовать Найтмер. Дрим приподнял голову: —Депрессивное. И социально-тревожное. Найтмер хмыкнул. —У меня только депрессивное. Сразу ясно, что родственники, —криво усмехнулся он. —И сколько раз тебе меняли препараты? —Один. От первого у меня всё ухудшилось, это который ты принимаешь, второй вот помогает. А у тебя как? —Дважды. От одного аппетит пропал, от второго галлюцинации были. Они снова замолчали. И на этот раз молчали долго, просто проживая этот момент. И когда они поняли, что готовы, только тогда отстранились друг от друга. На улице уже была ночь. —Ну что, пора, пожалуй, —Найтмер медленно поднялся, затем протянул руку Дриму, чтобы помочь ему встать, передал брату костыли, —Беги уже к своим, иначе Блу опять явится, а тогда у Хоррора точно случится разрыв души, —Найтмер чуть посмеялся. —Блу правда вас так напугал? —Он может выглядеть очень угрожающе, даже если преимущество не на его стороне, —просто ответил Найтмер, —Ты ему очень дорог. Дрим немного задумался. Затем уставше усмехнулся. —Ну, тогда до встречи, —улыбнулся он. —До встречи, —кивнул Найтмер. И они разошлись по своим домам. Дрима встретили два спящих тела, лежащие вповалку на диване. Видимо, друзья действительно ждали его, но в какой-то момент устали. Дрим, посмеиваясь, присоединился к ним, оперевшись спиной на Блу. А Найтмер увидел всё ещё не спящих дуралеев, собравшихся за просмотром сериала. Дуралеи легко приняли его в свои ряды, уступив ему место у подлокотника. Он уставше расправил свои щупальца так, чтобы касаться каждого, и вся команда продолжила просмотр.