Соколиные истории: Игуру

Эта поездка с самого начала казалась странной. Началось всё с личности того, кто предложил это мероприятие. Принимать что-то от брата вожака Кайто считал ниже своего достоинства, прямо так и сказал тому при расставании. Ещё сказал, чтобы тот больше не попадался на глаза. Последнее тот соблюдал, тогда как первое… Нет, действовал умно, предлагал те или иные блага не прямо от своего имени, но, чуть покопавшись в очередном законодательном акте, легко увидеть понятно чью руку. Тот не слишком-то и прятал своё участие. Более того, пресечь подобное тоже не представлялось возможным. Ведь сложно выступать, например, против обновления освещения своего квартала, которого долго не могли добиться ответственные за это. Всё остальное выглядело примерно так же, объединяясь под одной фразой: «Сделать лучше многим». Только потому, что всё эти начинания приносили пользу окружающим людям, Кайто это и терпел. Но от вещей, именно для себя или своего ближайшего окружения – отказывался напрочь. Тот быстро понял и перестал предлагать такое. Поэтому новое предложение именно в таком духе – для них с Сагуру – изрядно удивило и разозлило. Да как смеет этот пёс предполагать, что они примут из его рук подобное?! Друг кипел от гнева ничуть не меньше, но с ним-то как раз понятно – отражение чувств связанного и всё в таком духе. Тогда как самому требовалось подумать. Рассудок включился, когда чувства чуть поутихли и, чем больше Кайто думал об этом, тем более разумной казалась ему мысль… нет, не согласиться, но устроить нечто подобное. Занозе требовался отдых. Отпуск, настоящий отпуск и смена обстановки. Разумеется, он не говорил, но кто как не связанный должен видеть подобное и заботиться о своём Младшем? Вот и заботился, старался как мог. Только сделанное… ощущалось, что его решительно недостаёт. Просто мало. За то время, когда друг работал если на износ, то очень близко к этому, он пережил нечто такое, что и представить страшно. И никому не понять, кроме, разве что, других Младших, чьи связанные оказались бы в подобных обстоятельствах. Занозе постепенно становилось лучше. Он всё больше расслаблялся, только иногда напрягаясь… когда Кайто только вернулся – ходил так почти постоянно. Да, лучше, но требовалось больше. Нечто большее, какие-то перемены, в идеале – увезти его подальше от тех мест, где он всё это пережил, чтобы ничто не напоминало… Так что предложение слетать вдвоём до Австралии и обратно упало на благодатную почву. Разумеется, это всё подавалось как обмен учениками на две недели для обмена опытом, но уже из того, что из их школы и даже города, выбрали только их двоих – уже достаточно чётко указывал на авторство составителя данного предложения. Поэтому Кайто и хотел отказаться. А потом «забить» на учёбу и просто внаглую, если не получится договорится и отпроситься, уехать куда-нибудь далеко-далеко. Никакая учёба не стоит душевного здоровья Сагуру, вернее даже его не-поправления. Знания они потом наверстают, это сейчас важнее… Но потом случилось то, что случилось. К ним на очередные вечерние посиделки как обычно, без спросу, заявилась Акако. Мило всем поулыбалась и безапелляционно потребовала: «Поезжайте». Тем самым своим тоном, не терпящим возражений. Сопротивляться получилось недолго, да и не сопротивление это вышло, а вялое недовольство, высказываемое просто чтобы не сдаваться сразу и «всухую». Все присутствующие понимали: если ведьма говорит, что они должны поехать – ехать придётся. Но высказывать своё недовольство по поводу принуждения никто не запрещал. Стоило заикнуться, что из-за этого брат вожака может что-то не то подумать, как Акако рассмеялась и поведала, что это её инициатива. Крыть такие козыря оказалось нечем, даже больше: карты просто выбили из рук и собираться они отправились уже без лишних разговоров. Вот так они и оказались в этом месте. Австралия… Вместо подступающих промозглых холодов и мокроты разгулявшихся дождей – летнее тепло и яркое солнце над головой. Вместо серых многоэтажек и таких же серых, утративших яркие осенние краски, парков и скверов – сочная зелень и цветы повсюду. Вместо пробирающегося под одежду ветра – тёплый свежий бриз, приносящий с берега запах солёной воды, водорослей и всего того, чем положено пахнуть морским пляжам. Даже не морским – океаническим! Заноза выглядел… лучше. Прямо на порядок лучше, чем дома. И не делал вид, считая, что они сюда отправились по большей части из-за него, а на самом деле посвежел, зримо наслаждаясь сменой обстановки. Кайто радовался таким переменами и старался не допускать мыслей о том, что стоило сделать это раньше. Подобное сказывалось на его эмоциях, которые по связи улавливал Младший и, в свою очередь, откликался определённым образом. А портить другу настроение своими сожалениями о прошлом – последнее, чего хотел его связанный. По прибытии оказалось, что все всё понимают и учёбы планируется только обязательный минимум. А остальное время частично распишут всякими экскурсиями в живописные места и по достопримечательностям, другую часть оставив свободной. Может, кто захочет посидеть в тишине и одиночестве – не все ведь любят большие шумные компании, охающие и ахающие от очередного потрясающего вида – или наоборот, собраться компаниями и посидеть вместе, обсуждая экскурсии, обмениваясь фотографиями и впечатлениями. Кроме положительных сторон имелись и отрицательные, куда же без них. Так, для большинства стала новостью необходимость изучать правила поведения на этом материке. Просто так куда хочешь не пойдёшь… то есть, можешь пойти, конечно, но только если хочешь неприятностей. В основном правила касались не людей, а животных. Девушкам пришлось учиться поведению, когда в волосах запутывается летучая мышь, парням рассказывали почему не стоит купаться в речках, предварительно не спросив у местных безопасно ли это, и всем вместе – видеть змей и прочую опасную живность, притаившуюся в траве и на ветвях деревьев. Да, животный мир Австралии оказался не только богат удивителен множеством незнакомых созданий, но ещё и опасен. Отличать ядовитых змей от неопасных, и животных, которых можно отогнать криком от тех, которых громкий звук заставит напасть, тоже пришлось всем. Но здесь собралась умная и терпеливая молодёжь – всё же для этой поездки отбирали лучших – и с поставленными инструктором задачами в итоге справились все. И стали обладателями титула: «Теперь, пожалуй, просто так не сдохнете». Инструктор был тот ещё удивительный персонаж фольклора… но дело своё знал и рассказывал понятно, а главное – доходчиво объяснял последствия. Две недели времени, действительно похожего на отпуск, шли своим чередом. Экскурсии, походы, учёба… Заноза всё больше оживал и уже почти напоминал себя прежнего. Кайто всё больше задумывался не вернётся ли всё к прежнему, когда они вернутся домой. Как-то другу удалось его разговорить и этот вопрос прозвучал вслух. Улыбнувшись, детектив заверил, что нет и зря связанный переживает. Ему и правда на порядок лучше и вообще, мог сразу спросить, а не изводить себя мыслями, он бы лгать не стал. Когда срок пребывания японских школьников на австралийском материке близился к концу, на очередной экскурсии их снова вывезли в лес. Хоть далеко не первый раз, всегда находилось на что посмотреть. Но теперь им повезло оказаться на вышке, откуда обозревали окрестности специальные люди вроде егерей – присматривающие, чтобы в лесу всё шло своим чередом. Кто-то, взобравшись, сразу просился обратно, кто-то не одолел и половины высоты… так и получилось, что задержаться в вышине захотели только Кайто с Сагуру. Обоим привычна и даже любима высота. И небо так близко… их не стали заставлять слезать, а оставили в покое, остальных заняв чем-то на земле. Вдыхая ветер высоты полной грудью, они чувствовали только свободу и почти-счастье. Одно на двоих. Когда твои чувства слышат и переживают как свои – это не даёт иных вариантов, да они и не нужны, если верить совершенно счастливому виду Занозы. И так в этом месте оказалось потрясающе, так пьянила свобода, что Кайто не заметил, как начал разворачивать ауру. Спохватился, скрыл обратно, но, поразмыслив, снова развернул, уже полностью. Такие глухие безлюдные места – самое то для обитания сородичей. Никто не увидит огонёк в таком лесу, где у деревьев огромные плотные листья… А кто-то, как Рейн и Паук, могут вообще не знать о своей настоящей сути, может, только лишь тяга к природе и отличает их от людей, среди которых они выросли… Найти, рассказать – а дальше пусть сами думают, как жить дальше. Ещё добавились мысли о том, что здесь, на этом отдалённом от всего остального мира, материке история обладателей второго облика и их противостояния с людьми могла сложиться иначе… Всё вместе сподвигло Кайто на поиск, вернее, приманивание сородичей. Сейчас раскрыть ауру, после – свернуть почти полностью, чтобы никто не посчитал это приказом явиться. Чтобы пришли только заинтересованные. Куда пришли? Тут всё просто. Неподалёку от места, где расселили переведённых старшеклассников, имелась одна очень удобная бухточка… Среди людей ходили слухи о том, что это «нехорошее место», потому оно казалось идеальным местом для тайной встречи. Во-первых, недалеко от воды, что сразу отсекает львиную долю пламенных с их, странным на взгляд Кайто, страхом перед «большой водой». Во-вторых – нехорошие слухи, тоже отсеивающие часть людей. И в-третьих – опять-таки эти слухи. Упорно казалось, что их намеренно кто-то распускает. Уж больно удобное и уединённое место. Убедившись, что находящихся внутри не видно ниоткуда снаружи, даже сверху, Кайто заключил, что это место точно используется кем-то из его сородичей для принятия второго облика. Возможно, тот имеет отношение к воде: вряд ли рыба, но какой-нибудь морской котик или выдра… Поэтому вёл всех желающих туда. Привлечь внимание вспышкой, после тлеющим огоньком привести почти к месту жительства, потухнуть, чтобы не выводить совсем уж к порогу – кто знает, с какими намерениями придут неизвестные, может, не с самыми дружелюбными, могут подговорить и людей, которых давлением ауры не остановить… В общем, в целях предусмотрительности и осторожности «потухнуть» заранее. А потом, спустя пару часов – чтобы у последней «отмеченной» точки собрались все желающие – снова вспыхнуть в той бухте. Если что, там и огня не увидят, и огромного сокола – если дело примет совсем уж скверный оборот. Только отсветы на камнях, что только добавит слухов и больше ничего. Как собирались, так и сделали. С развёрнутой аурой пришлось просидеть не меньше часа – чтобы удостовериться, что никто не придёт. Возможно, здесь вообще нет обладателей второго облика… Со вздохом некоторого даже разочарования – уже успел представить как встретится с «местными сородичами» – Кайто скрыл ауру и они направились обратно. Всё же скоро вечер, ужин, да и всем друзьям-товарищам позвонить надо, и так долго откладывали, а им ведь любопытно как оно там – в Австралии… Чуть постояли, посмотрели на бухточку, что так и не стала местом тайной встречи, проводили взглядами парящую птицу – что-то явно хищное, уж больно характерный силуэт – да и вернулись к остальным. На следующий день после учёбы, которую, к сожалению, никто не отменял, всех желающих пригласили на пляж. Часть отказалась по понятным причинам большой воды, а остальные с удовольствием выбрались поближе к океаническому побережью. Там местный гид всем желающим рассказывал о флоре и фауне таки вот прибрежных зон. Сначала речь зашла о моллюсках и прочих водных жителях, после коснулась всевозможных пальм и остальной растительности – рассказчик не отличался постоянством. Кайто же хотел услышать о птицах. Чем-то привлекла его внимание та, вчерашняя… бросив взгляд в сторону тайной бухточки, заметил, что похожая птица кружит над тем же местом. Вчера тоже кружила. А может, это та же самая птица? Предчувствие дало какой-то непонятный знак и по наитию он снова развернул ауру. И птица откликнулась! Тут же сменив направление, полетела к ним! По исчезновении ауры растерянно закружила на месте, будто потеряв путеводную нить, как, собственно, и произошло. Уловивший напряжение своего связанного, Сагуру тоже уж смотрел в ту же сторону. Вспомнив, с кем имеет дело, Кайто несильно ткнул друга локтем и взглядом указал на птицу. Тем временем пернатое уселось на ветку ближайшего дерева и принялось крутить головой по сторонам, будто что-то выискивая. Хотя почему «что-то» – понятно что. Птица походила на сокола, а значит один любитель птиц должен знать хоть что-то… без уточнений поняв, что от него требуется, Заноза чуть недовольно высказался: – То, что мне нравятся крупные хищные птицы, совсем не значит, что я такой маньяк, что могу опознать любую! И вообще!.. – наткнулся на ответный ироничный взгляд и сразу передумал возмущаться, что его считают ходячей птичьей энциклопедией. Отвернулся к деревьям, вздохнул и начал отвечать: – Это белобрюхий орлан, но мне больше нравится определение «белогрудый». Он же морской орёл и орёл-рыболов. Он же сероспинный.. и ещё здесь, в Австралии его называют красным, за красноватое оперение у птенцов, да и взрослые птицы сохраняют часть коричневых оттенков в своём сером на спине и крыльях. Питается, как видно из части названий, рыбой, но может утащить и что-нибудь ещё. Любит морских змей. Живёт повсюду у морских и океанских побережий, вдоль больших рек. – Кайто не стал ничего говорить на столь подробный доклад. Младшему хватило и его внутренней усмешки с оттенком: «Я так и думал». – Да я готовился к этой поездке. – вскинул голову Сагуру, уловив и это. – Я рад. – просто улыбнулся Кайто, испытывая именно это. Наконец-то Заноза начал оттаивать. Тот и себе заулыбался, чувствуя тепло, наполняющее связанного. Тем временем забытая на время птица снялась с места и снова принялась кружить, неуверенно перемещаясь в их сторону – сторону, где ощутила ауру. Увидев примечательный птичий силуэт и опознав его, местный знаток стал рассказывать о белопузом морском орле, который вообще-то орлан и обычно не ведёт себя столь странным образом. А птица, нарезая круги, продолжала смещаться всё дальше от скал и всё ближе к людям. Подлетев на расстояние пары десятков шагов, орлан взгромоздился на одну из растущих на побережье пальм и принялся рассматривать людей. Его разглядывали в ответ. Ещё бы, дикая птица так близко! Касательно того, насколько птица дикая у Кайто имелись большие сомнения. Пока что это всё походило на историю Ватсона или Ирис – соколов, которые оказались способны к созданию подобия связи с Младшими. Ватсон тоже узнавал обладателей второго облика даже со свёрнутой аурой – и эта птица сейчас смотрела именно на них… чем неимоверно сильно «палилась»! И их заодно «палила»! Где такое видано, чтобы дикие птицы полностью игнорировали радостные вопли туристов и щелчки съёмок со вспышками?! Хоть ближе не подлетает – и то хорошо… Как назло, именно это птица и сделала в следующий миг к вящему ликованию собравшихся на неё поглазеть! А знаток флоры и фауны побережья заливался соловьём, так увлёкшись живописанием ума и великолепной тактики охоты белобрюхих орланов, что начал откланяться уже в откровенную мистику. Туристы, вообще охочие до подобных историй, с радостью поддержали его и потребовали больше подробностей. Здесь, в Австралии, об этих птицах существовало множество самых разных поверий и легенд… К счастью, все отвлеклись в достаточной мере, чтобы не заметить, как птица вздрогнула. Видели только как улетела. Сделала пару кругов над толпой очарованных людей и, недоумённо покрикивая, улетела туда, откуда явилась. Это вызвало недоумение и восторг среди людей. Только двое понимали, что именно произошло, к счастью, у остальных не имелось достаточного количества знаний, чтобы сопоставить и понять хоть что-то. Довольный знаток продолжал рассказ, сгрудившиеся возле него туристы заворожённо внимали, а Кайто и Сагуру многозначительно смотрели друг на друга. Только они и поняли, что произошло. Ещё одна волна развёрнутой ауры, на сей раз с пожеланием убраться всем способным его воспринять – и птица, вместо того чтобы скрыться на всей возможной скорости, ещё какое-то время вела себя странным образом. Только чудом – и отчасти стараниями знатока – происшествие осталось без последствий… Раз некоторые соколы – и орланы, как оказалось – способны к созданию подобия связи с Младшими, значит, они отчасти подобны обладателям второго облика, а тем естественно подчиняться велениям вожака, то есть сильнейшего. Только тут такого рода повеления будто бы… не поняли. Первая новость: по крайней мере, здесь есть Младшие хотя бы один… или одна, чей это орлан. Но с птицей своей он или она явно не занимались. В этом вот: «подлететь поближе глянуть», нет никакой продуманности и осторожности. Наоборот, очень и очень подозрительно. Тот же Ватсон никогда не сделал бы подобной глупости… но любимец Сагуру – вообще отдельная история. Очевидно, не всем таким птичкам повезло с ответственными и разумными хозяевами, которые позаботились об их развитии… Задумавшись, Кайто только спустя несколько минут и два осторожных тычка в плечо вернулся к настоящему. Друг хотел что-то сказать и выглядел как-то слишком уж удивлённо. Чуть не силком оттащив в сторонку, выдохнул: «Он похож на тебя!». После пояснил, что ощущение, исходящее от этой птицы, отличалось от того, что он чувствовал от Ирис. Ватсона в расчёт не брал, у них эта самая «почти-связь», там и ощущения иные. Поэтому Заноза думал, что белогрудый орлан – как он упорно звал этого, стоит признать, весьма симпатичного представителя пернатых… – Думаешь, это был мой сородич? – переспросил Кайто с изрядным сомнением. – Ты же помнишь, что я не ощущаю вас, пока аура свёрнута? А Ирис ощущаю. – и это всё, что он мог привести в качестве довода. – Но на нём не было пламени. Да и сородич не стал бы делать такую глупость и так подставляться… – всё ещё сомневался Кайто. – Знаешь, после того, что ты мне рассказал о мутации с размерами второго облика Рея, я бы вообще не удивился. – парировал детектив. И в общем он прав, та мутация доказала, что с обладателями второго облика может случиться практически что угодно… Это серьёзно поколебало уверенность в, казалось бы, невозможном. А Сагуру ещё и добавлял: – Что же касается его поведения – может, у них там всё плохо, потому он и вёл себя так… недальновидно. Так или иначе, настроение на отдых пропало окончательно. Проснулось «расследовательское». Теперь хотелось докопаться до правды и узнать кто из них прав. Просто необычный орлан к ним прилетал или второй облик одного из сородичей. Очевидно, он скрывается, значит, причина столь вызывающего и привлекающего внимание поведения – очень и очень весомая. Возможно, требуется срочная помощь!.. Все эти мысли и привели их в ту самую укромную бухточку, снова получившую возможность стать пристанищем тайной встречи. Пока добирались до места, обсуждали, как так могло выйти. Сагуру стоял на своём, что это обладатель второго облика, попавший в сложные жизненные обстоятельства. В ходе спора и приведения доказательств, его теория чуть изменилась, обретя новые черты и теперь выглядела так: «Это одичалый обладатель второго облика и от человеческого разума там осталось совсем немного, если вообще хоть что-то осталось». И чем больше они об этом говорили, вспоминая мелкие подробности, которые глаз заметил, но разум не успел осознать, тем больше находили подтверждений. И получаса не прошло, как Кайто снова разворачивал ауру с призывом явиться всех, кто слышит и воспринимает. Теперь можно было не сомневаться, вчера они видели того же самого орлана. И, раз тот не приблизился, значит, опасался людей. Вспомнив всё это, а ещё озаботившись безопасностью со стороны парочек, у которых это место, как оказалось, тоже пользовалось популярностью – как раз спугнули отсюда двоих искавших тихий уголок – Сагуру остался в проходе и почти снаружи. Чтобы успеть подать знак в случае чего и не напрягать своим присутствием орлана, явно не настроенного общаться в присутствии посторонних. Кайто так и собирался прогуляться в одиночестве – всё же знания о Младших утеряны, значит, какого-то человека в компании сородича с большой вероятностью воспримут отрицательно или и вовсе как угрозу. И уж точно не покажутся… так можно было думать до недавних событий. Кто ж знал, что местному сородичу будет плевать и на куда большее количество народу?! Так что, возможно, это и не стало бы препятствием, но зачем испытывать судьбу? Возможно, тогда он прилетел только из-за удивления, неожиданности и любопытства. Лучше так. Белогрудый орлан явился на зов. Сел на камень, огляделся. Не увидев больше никого, спрыгнул ниже, спускаясь как по ступенькам. Замерев на расстоянии пару метров, остановился. Серьёзное выражение белой мордочки с черными глазами и клювом умиляло Кайто, но он старался не улыбаться. Мало ли как воспримет сородич… Почему-то начал склоняться к версии происходящего Сагуру… но на слова о том, что здесь безопасно и никто не потревожит, можно превращаться и говорить, птица не выказывала понимания и какой бы то ни было готовности. Пришлось делать это самому. Увидев огромного белого сокола, птиц возбуждённо запрыгал на том камне, на котором сидел, и перелетел ещё ближе. Сопровождая всё это радостным, вот прямо отчётливо-радостным криком. И совсем не сопротивлялся, когда к нему потянулись огнём. Хорошо, что всего этого никто не видит. Сейчас, во втором облике, Кайто с лёгкостью улавливал мысли и чувства Сагуру. Та самая связь Младшего и его связанного, восстанавливающаяся всегда, когда они оказывались недалеко друг от друга. Заноза оставался в проходе, почти снаружи, и пока что нежеланных свидетелей, от которых тот их оберегал, не наблюдалось. Однако, даже в таких обстоятельствах можно найти выход. Не хотелось, чтобы тот упускал что-то из происходящего, значит, нужно показать, тем более что другу для его занятия сейчас не требуется полная сосредоточенность… Особым образом сосредоточившись, удалось передать, вернее, поделиться всем испытываемым. Так друг тоже участвовал в происходящем. И сходу заверил, что ему всё нравится. Пуст немного отвлекает от наблюдения за пляжем и окрестностями, но он рад наблюдать за разговором. Только получив подтверждение, что не усложняет жизнь своему младшему, Кайто продолжил. Если бы кто-то увидел дальнейшее, то утверждать, что этот орлан – обычная птица, уже не вышло бы. Дикие птицы не прилетают на зов, обычные вообще его не слышат, этот призыв, и уж тем более, никто, кроме совсем особенных птиц вроде Ватсона или вот, сородичей, не стал бы так смирно сидеть и спокойно смотреть на то, как к нему тянуться пламенем. Ни испуга, ни сомнения – орлан будто знал, что произойдёт дальше. А может и правда знал. Даже подошёл поближе и сам протянул лапу, увидев, что именно к ней тянется плеть синего огня. Как будто даже с удовольствием дал себя им коснуться. И, разумеется, после этого, они смогли говорить. – Великая птица! – раздалось в голове. – Наконец-то! – Ты зовёшь меня великой птицей? – осторожно вопросил в ответ. – Ты птица! И такой большой! – простые мысли сородича отдавали огромным восхищением. – Ты – великая птица! – в принципе, вывод логичный. – А ты кто? – лучше короткими простыми фразами, так собеседнику будет понятнее. – Я тоже птица. – заверил белогрудый орлан, что о нём и так знали. Ещё и кивнул, такой серьёзный в своём птичьем облике, что вызывал невольную улыбку. – Было сказано, что за мной придёт великая птица и я отправлюсь в новую жизнь. – Кто это сказал? –попытался дознаться до полезного Кайто. – Не помню. Давно, очень давно это было сказано. – но не преуспел. Орлан не помнил. – Это сказали тебе? – может, хоть что-то всё же удастся выяснить? – Да, мне. Ты заберёшь меня с собой? – вот что интересовало его в первую очередь. – Возможно… – но такой обтекаемый ответ не устроил собеседника: – Меня оставили здесь. Я должен дождаться великую птицу, которая поведёт меня дальше. – А ты… знаешь кто ты? – ещё один осторожный вопрос. – Я – морской орёл! – с непоколебимой уверенностью заявил сородич. Кайто мысленно переглянулся с другом, который всё это время слушал их разговор через связь. Сородич определённо не знает кто он и что здесь делает. Но это странное упоминание великой птицы… будто пророчество какое. Причём услышанное очень давно. Сколько этой птице и как она смогла прожить так долго, что умудрилась столько всего забыть – большой вопрос. – А детство? Своё детство помнишь? – ещё немного наводящих вопросов. Может, всплывёт что-то полезное. – Конечно! Я был птенцом, а родители кормили меня рыбой. – сначала прозвучало вполне обычное, хотя и странное, а потом… совсем, совсем необычное! – И до этого. И до этого. И ещё раньше. Так было всегда. – Погоди-погоди. В каком смысле «до этого»? – захотел расспросить именно об этом. Оно казалось самым важным, но: – Нет, Кайто, ты зацепился не за то. – вмешался Сагуру. – То есть и это, конечно, тоже важно и любопытно, но обрати внимание, он спокойно понимает человеческую речь и знает, что дети и птенцы – это одно и то же. Птице неоткуда взять эти знания, морские орлы не контактируют с людьми настолько плотно, чтобы узнать, как называются их отпрыски пока ещё маленькие. – Верно… – Заноза снова углядел то, на что он сам не обратил внимания. Так две головы всегда лучше одной, это все знают… И продолжил, обращаясь уже к орлану: – Слушай, объясни как это «до этого»? – Я сначала птенец, потом взрослая птица, потом тело начинает уставать всё сильнее, потом темнота, а потом я снова птенец. – объяснил тот, как мог. Помолчали. Птица ждала следующего вопроса, Кайто переваривал новости о птичьей реинкарнации, а Сагуру… Сагуру просто замер в ступоре. От него веяло чистым потрясением. – И ты всегда морской орёл? – Да! – радостно воскликнул тот, явно гордясь этим фактом. – А что-то до того, как это началось – не помнишь? – нужно же узнать. – Нет… – уже опечалено. Эмоции как у ребёнка. – Понятно… – раздумья о том, что же теперь делать со всем узнанным и как поступить, прервал кинжал. Встроившийся в тело владельца разумный клинок обычно предпочитал помалкивать и напоминал о себе только когда в нём возникала нужда. Как и в этот раз. Предложил выход – просто покопаться в памяти этого орлана. Он такое мог и заверял, что в памяти хранится куда больше, чем человек может вспомнить. То же самое касалось и обладателей второго облика. Не медля Кайто спросил: – Разрешишь мне сделать кое-что? Я хочу попробовать узнать о твоём прошлом. – Конечно, великая птица! – легко согласился белогрудый орлан, снова умилительно кивнув своей белой головой с очень серьёзным выражением «морды лица». Подчинение вожаку в наличии. Как и почти человеческий разум. Но как же так получилось? Вот чтобы узнать, как раз и требовалось позволить клинку порыться в его памяти. Кинжалу не составило труда пробиться через почти отсутствующее сопротивление разума сородича. Пусть об этой его способности Кайто узнал только что, совсем не удивился. Слишком много всего необъяснимого, невероятно сложного и считающегося невозможным могло это загадочное оружие. Разумеется, его предложением тут же воспользовались никак нельзя упускать такую возможность! Птица издала высокий болезненный звук – кажется это самое «пробиться» для хозяина разума обернулось болью – но задуматься об этом оказалось некогда. В сознание хлынули образы, быстро утрачивая яркость и насыщенность вместе с накалом эмоций. Это кинжал приглушил силу восприятия, чтобы не навредить своему владельцу… Так Кайто – а вместе с ним и его Младший, так и не отключенный от канала передачи мыслей – узнали о прошлом этого сородича и как он оказался в таких странных обстоятельствах. Самое главное они увидели в самом начале: воспоминания сохранили только безликую фигуру, не сказать чью, отца или матери, но точно кого-то очень близкого, что становится понятно по отголоскам чувств хозяина памяти. Пусть остались только размытый силуэт и несколько слов, но его отношение к этому человеку было отчётливо слышно даже сквозь года. А сказали вот что: «Будь здесь и постарайся не отличаться от таких же как ты птиц. Я вернусь за тобой. Если забудешь – нестрашно. Просто помни, что за тобой должна прийти большая птица». Дальше совсем неразборчиво. Потом несколько постепенно «свежеющих» сцен из птичьей жизни – клинок искал ещё что-то полезное, но не нашёл и прекратил передачу. Парни молчали, переваривая увиденное. – Это что, я? Это обо мне?.. – только после этого они поняли, что орлан тоже всё видел. И, что куда важнее, понял. – Кто же тогда я такой? – его речь сразу стала как-то сложнее. Как будто вернул часть разума. А может, так и произошло. Ему не торопились отвечать, давая время чуть поразмыслить. И вывод, к которому он пришёл, оказался ожидаем: – Никто за мной не вернулся… – Твои родители хотели уберечь тебя. Потом, если захочешь, расскажу больше. – отозвался Кайто и только после спохватился. Поддавшись состраданию, проговорился, что знает о тогдашних событиях больше рядового обладателя второго облика. Конечно, всегда можно сказать, что это лишь предположения… да ведь так, по сути, и есть. Неизвестно, что здесь, в Австралии, происходило. Может, гонения и преследования «бывших богов» имели совсем другой размах или их вообще не было. Отдельный, отделённый огромными водными просторами от остального мира континент. Имелось и ещё одно, на что обратил внимание клинок: продолжительность цикла птичьих перерождений. Даже это оружие с потрясающими воображение вычислительными мощностями не могло сказать сколько всё это длилось. Из-за своего однообразия, воспоминания орлана смазывались в единую мутную полосу – так, что и не вычленить отдельных лет или событий. Даже количество смертей не удалось подсчитать, после первых пары десятков сородич перестал относиться к этому как к чему-то особенному, приобрёл какой-то философский взгляд на это дело: «Случилось – значит случилось, живём дальше» и перестал даже задумываться. Последнюю из самых ярких странностей обнаружил Сагуру. Он и указал, что на белогрудом орлане не видно пламени – всем и так очевидный факт, но что насчёт его потомков? Раз считал себя такой же птицей, как и остальные морские орлы, значит и потомством обзаводился как они, не видя в этом ничего такого… У его птенцов по определению должно было быть пламя! И разум… но, очевидно, не имелось ни того ни другого. И если огонь мог быть скрыт, как и у их отца, то вот особой разумностью эти птицы не отличались. Нет, их считали достаточно умными и даже восхищались удивительно результативной техникой охоты – иные птицы тратят на поиски пропитания почти всё своё время, а этим хватает пары часов в день – но это показатели «умности» именно животных, но никак не по-настоящему разумных существ. Просто чуть умнее остальных… А ведь передавайся от него всё то, что должно было – впрочем, может с животными обладатели второго облика и не скрещивается, то есть на выходе получаются такие же животные, как и были до вливания крови сородичей – эти орланы могли бы уже захватить мир! Но ни пламя, ни разум никто не унаследовал… – Это я уже понял. – белогрудой орлан снова обратил на себя внимание отвлёкшихся на совместное обдумывание открывшегося парней. – Но как так получилось, что я… – не найдя слов, уже по собственной воле показал отрывок воспоминаний. – Это же была смерть, да? Все эти разы. Я какой-то вечный сокол, получается?..– судя по тому, что они увидели, на сей раз куда более подробно, чем показывал кинжал – да, в тот миг птичье тело действительно умерло. И умирало каждый раз, чтобы спустя миг снова родиться птенцом. Выбраться из яйца, замереть мокрым комочком и быть укрытым материнским крылом… и так происходило раз за разом. – Ты такой единственный в своём роде. Я не знаю, как выглядит и ощущается смерть, но пережитое тобой … достаточно похоже. Люди, пережившие состояние клинической смерти… впрочем, это не твой случай. – и снова Кайто увлёкся, заговорив о сложных материях, о которых его собеседник не имел ни малейшего представления. Хорошо, что друг вовремя напомнил об этом. – То, что в следующий после темноты миг ты открываешь глаза птенцом, говорит о том, что прежнее тело умерло. Это… я не могу объяснить, как такое возможно и почему происходит с тобой. Но у меня есть знакомая, которая многое знает о… нестандартных способах долгожительства. Собственно, благодаря ей мы здесь и оказались… А ещё у неё есть дар предвидения… – с каждым предложением мысли наполнялись подозрением. Оттого и тон становился всё более задумчивым, превратившись в почти полностью уверенный на завершении: – Определённо, она знала, что мы найдём здесь. Что найдём тебя. – Так тебя… вас, всё же прислали за мной? – сразу ухватил главное орлан. – Точно так, как я помнил? Великая птица, которая явится чтобы меня забрать меня и повести за собой в новую жизнь… – Слушай… – начал и запнулся. Имени-то собеседника никто не знал, даже он сам. Без обращения сложно… – Игуру. – подсказал Заноза. И тут же пояснил больше для орлана, чем для друга: – Это сокол по-японски. Ты на сокола похож куда больше чем на орлана. Орлан это «за-игуру»… Все знают белоголового орлана, но мне он не нравится и… Точнее, это, не совсем по-японски… заимствование из английского. В Австралии говорят на английском, мне подумалось, так будет правильнее… – под конец смутился и заканчивал уже почти неслышно. Хорошо, что это мысли, а не устная речь, там действительно можно не расслышать. – Мне нравится! – тут же поставил всех в известность белогрудый орлан. – Игуру… – протянул, будто пробуя имя на вкус. – Красиво! – Если продолжать заимствования, то Игуру Гуре – сокол серый. Ещё вас называют сероспинными, так что серый. – обрадовался Сагуру и принялся излагать свои мысли дальше. – Но не думаю, что это подойдёт в качестве имени. Всё же немного странно звучит. Если же брать японский вариант, то это же самое будет звучать как «Хаиро Ваши». Серый сокол. Пусть твоему тёмному серому цвету больше подошёл бы оттенок «незуми-иро», то есть тёмно-серый, дословно – мышиный цвет, но там получится окончательная путаница с животными, поэтому от него пришлось отказался. «Ха-иро» – это светло-серый, цвет пепла… Но у нас же тут не задание по максимально точному, приближённому к действительности описанию, верно? – Сагуру, ты увлёкся. – мягко проговорил Кайто, на самом деле радуясь, что друг настолько погрузился в придумывание имени для его сородича, что забыл обо всём на свете. Удобно, что связь позволяла сразу передать все чувства, на корню изничтожая возможность быть понятым неверно. Младший всё понял правильно, вздохнул выходя из творческого транса, улыбнулся и извинился за свою увлечённость. Игуру тоже оказался не против мини-лекции по особенностям японских именований соколов и подвидов серого цвета. Даже попросил как-нибудь рассказать больше. После говорили о людях и не совсем. Орлан узнал много нового о себе и, как представитель разумного вида, попросил перерыв на подумать. Никто ему ни к чему принуждать не стал и тем более силой заставлять превращаться. Принимать ли второй облик – личное дело каждого. Здесь вторым, менее привычным и обычно неиспользуемым, оказался человеческий, но сути дела это не меняло. Ещё после истории с Голдбергом Кайто пообещал себе делать подобные вещи только в самом крайнем случае, если совсем уж нет иного выхода или альтернатива грозит чем-то худшим. Игуру же производил положительное, пусть и немного детское впечатление Он не имел ничего против путешествия в Японию к той, которая могла сказать о его особенном состоянии и вот этих вот птичьих реинкарнациях больше. Но сначала хотел доделать здесь незавершённые дела. Подумав, что он с какой-то орлицей прямо сейчас может быть занят уходом за птенцами, Кайто даже засомневался стоило ли звать, но друг резонно напомнил, что Игуру – взрослый сокол и наверняка осознаёт все последствия своих выборов. Он всё знает куда лучше них и сделает так, как сделает. Это его выбор. Всё так же выглядящий очень и очень серьёзно, белогрудый орлан выбрал отправится с ними. Поначалу хотел своим ходом, но тут Сагуру взял разговор в свои руки и живо пояснил почему это плохая мысль. Выглядел так, будто ему не впервой… а может так и было. У него же Ватсон, который наверняка тоже хотел отправится с ним в Японию… Кайто тихо улыбался, глядя на то, как его Младший полностью ушедшего в своё занятие и старательно втолковывает птице, что соколы так далеко не летают, даже если они орланы с приставкой «морские». Выслушав все доводы, Игуру повздыхал, посидел, глядя на океан из окна комнаты, куда прилетел на зов… потом, видимо, задумался, и стал наклонять голову то в одну сторону, то в другую, что в купе с его серьёзной мордашкой снова заставило парней улыбаться, умиляясь виду этой чрезвычайно серьёзной птицы. Итогом раздумий орлана стало согласие. Да, «нелегалом», в виде поклажи, путешествовать неудобно, но и так сойдёт. Для дела же, а не для удовольствия. Кстати, ещё один способ использования второго облика – тайный въезд-выезд, а также влёт, вполз и другие, соответствующие второму облику, способы перемещения через нарисованные людьми границы. Договорившись о том, как будут переправлять совсем не мелкую птичку и как скрывать от проверок, они отправились отдыхать. Все втроём. Точнее, это Игуру предложил показать «одно замечательное местечко», где не слишком любил бывать – ничего там нет интересного для морского орла-рыболова – но людям, которые на него натыкались очень нравилось. Его предложение поддержали, среди фотографий как раз не хватало ещё какого-нибудь красивого места, так сказать жемчужины всей коллекции… Следовать пешком за летящим орланом оказалось непросто. Тот вёл в глухую чащобу, по всем признакам нехоженную вообще никем. Но, когда они оказались на месте, это окупило все неудобства пути. Скрытые от людей места, нетронутые человеческой рукой кусочки леса – в одно из таких мест Игуру их и привёл. Пробравшись туда, парни смогли насладиться невероятными видами. Полюбовавшись и наделав фотографий – разумеется, без вспышки, чтобы не напугать местных обитателей – тихо покинули сказочное местечко Оно не для людей. Разве что вот так, глянуть одним глазком, прикоснуться к прекрасному – и уходить, идти дальше. И ничего не трогать, чтобы оно оставалось таким же, столь же прекрасным и диким, как прежде. Но ощущения, испытанные от красот, представших их глазам, они могли забрать с собой, что и сделали. Кроме фото и удивления, смешанного с благоговением от величия и красоты природы, из таких мест ещё можно вынести ещё и желание эту природу беречь. Чтобы по всему миру оставались такие же прекрасные дикие места!

۝۝۝۝۝

– Что скажешь, Акако? – вопросил Кайто, когда молчать стало совсем уж невозможно. Ведьма и так уже почти полчаса изучала послушно выполняющего её распоряжения орлана и, казалось, совсем забыла о тех, кто ей этого пернатого доставил. К слову, было совсем непросто! Пару раз даже чуть не поймали… А тут тебе не только спасибо не говорят, так и вообще забыли о твоём существовании! – Что скажу? – с превеликой неохотой оторвалась от своего занятия та. Игуру сразу присел на столе, где его осматривали – его это процедура непонятного назначения тоже утомила. – Скажу спасибо. – парни моргнули, признаться, не ожидав подобного от данной особы. – И ещё скажу, что счастлива. Вы нашли и привезли мне его. – погладила тёмно-серые крылья, чему их хозяин явно обрадовался. – Ты знаешь кто он? – уточнил Сагуру. Но Акако не была бы собой, если бы ответила прямо, всё и сразу. Впрочем, кое-что она всё же сказала, тоже важное: – Он – мой предначертанный. – сказать, что они с другом выпали в осадок – это ничего не сказать. Зато начала вырисовываться логика реинкарнаций… – Смотрите! – сказав это, явно очень довольная и даже, кажется, чуточку гордая ведьма прикоснулась своим пламенем к лапе сидящей перед ней птицы. Кайто жар своего пламени умел убавлять, но снижать его до температуры тела умели лишь единицы и Акако в их число не входила. Значит!.. Белогрудый орлан замер, глядя на то, как багровое пламя обнимает его лапу. Касается и гладит, не обжигая. Он не знал, что такое предначертанные, о таком ему ещё не рассказывали, просто не успели и не думали, что это знание пригодится вот так скоро, но как обладатель второго облика, как любой пламенный, ощутил связь и понял, что перед ним – его пара. Теперь его ждало постижение и сложности с новыми переживаниями, порождёнными этим знанием. Но это ничего. Переживёт! Главное, что нашёл! Они – нашли друг друга. Дождались… – Дождался меня. Все эти годы и века… – с несвойственной ей нежностью во взгляде и голосе ворковала Акако, продолжая поглаживать по спине переваривающего такие новости Игуру. Но спохватилась и тут же сменила тон: – Теперь у меня есть свой собственный представитель вашего вида для всех моих опытов! – и сопроводила коварной улыбкой, но в это уже никто не поверил. Шутила, но взгляд выдавал всю полноту подлинных чувств. – Его пламя…– попытался предупредить Кайто. Всё же они и правда не видели огня сородича, даже когда тот старался его призвать. Возможно, дело в том, что это знание забылось слишком давно, а может, тот никогда не имел и возможности? Может же существовать и такая мутация? В любом случае, она должна знать. – Всё с ним в порядке. – отмахнулась ведьма как от его-то неважного. – Цвета его крыльев, объём средний для человека… А что не может призвать, то это только пока. Просто не знает как, никогда не пользовался… Вот превратиться – и всё заработает! – А может и имя знаешь? Как его зовут? – от чего-то решил спросить именно об этом Заноза. – Его зовут Игуру. – твёрдо заявила Акако. Причём настолько твёрдо, что всем стало очевидно, что это подлежит обсуждению. Поняв, какое впечатление произвела, она смягчилась и добавила уже обычным своим тоном: – Я увидела только недавнее и совсем недавно… Так бы уже давно… – замолкла и отвела взгляд, снова показывающий ту бездну прожитого времени и опыта, о которой Кайто уже знал. Младший, впервые увидев это, поёжился. – А теперь вам пора! – снова сменив тон, поторопила она. Попрощавшись с начавшим приходить в себя орланом, парни вышли из алхимической лавки – а где же ещё обитать настоящим ведьмам? – и направились к остановке. По дороге делились предположениями как именно ведьма собирается заставить сородича превратиться, намеренно не называя самого очевидного. Всех самых очевидных вариантов. Потом повспоминали о перипетиях «птичьей доставки»… глядя на то, как друг беззаботно смеётся, Кайто не удержался: – Я рад, что ты в порядке, Сагуру. – тот сначала не понял о чём речь, а когда догадался принялся заверять, что и был, но он мог говорить что угодно. Только сейчас, когда они вернулись, можно было говорить о том, что с ним наконец всё хорошо. Во всех смыслах. Да и Игуру с Акако помогли. Значит, не зря всё это было, не зря съездили!