Предательское тело

Прошло несколько секунд с того момента, как Гю Джина встретили язвительными улыбками и всеми излюбленным прозвищем «Чмо». Один из парней, который и открыл ему двери в вип комнату, продолжал держать свою мерзкую руку на его плече, а сам Джин опустил взгляд. Опустил, потому что по прежнему не мог устоять перед острыми глазами Кана. Он ненавидел, как тело предательски цепенело под этим взглядом, колючим, как удар током. Даже когда Кан бил, его зрачки не отпускали, будто видели насквозь. И это пугало больше кулаков. Он сбился со счёта, сколько вообще на побегушках у этого отброса, не сосчитать сколько раз он получал боли от его руки, но по прежнему сам признавал, что не может вынести зрительный контакт. Тот в свою очередь раскинулся на диване, будто вся эта мелкая вечеринка с алкоголем и звонкими песнями на фоне его не интересуют. Может и правда не интересовали. Сон Джун полностью переключился на него, опуская руки на колени. — Принёс? — вымолвил он ленивым голосом. Если услышать впервые такой тон, то можно приписать это к незаинтересованности, так, вопрос просто для галочки. Гю Джин не хотел признавать, что его пятки дрожат. Но с усилием потянулся к карману толстовки, вынимая купюру с пятьсот вон. Он облажался и он это понимал, но переступить через собственную мать, отдав её же удостоверение этому парню... он не мог. Не решился. Сон Джун пристально глядел на его движения, на эту чёртову, смятую купюру и молчал. А молчание было похлеще криков, как считал Джин. На автомате, сам того не замечая, он сжал свои коленки и смотрел прямо, на чужую кофту, пытаясь прочитать каждую букву на свитшоте. В этот же момент Джун медленно выключил фонограмму, заставив всех в четырёх стенах замолчать. Кто-то обернулся в их сторону, кто-то продолжил распивать алкоголь, но все понимали к чему это ведёт. Парень поднёс микрофон к губам, на долю секунды просто молча пялясь в чужие, щенячьи глаза. — Чмоджин, сукин ты сын, — первое предложение, которое нарушило звонкую тишину. Гю Джин начал лихорадочно двигаться, выдавливая край улыбки, — Жить надоело? — продолжил Сон Джун, и ответом ему последовало робкое: — Вообще-то... Парень не захотел продолжать, закрыв рот сразу же после того, как старший встал. Он знал, что будет следом и не прогадал. Хлопок в щеку и сильное жжение, будто облили кипятком. Сон Джун прописал ему звонкую пощёчину, которая заставила того по инерции упасть с дивана и выдавить томный стон боли. Глаза забегали по полу, и захотелось просто убежать, тело молило о побеге. Это тот самый момент, когда начинаешь жалеть? Что зря пришёл, зря показал характер, зря переступил через главного, нужно было подчиниться? Это всё, что терзало мысли Гю Джина, прежде чем его нагло схватили за капюшон, поднимая тело и следом прижимая к столешнице с гулким звуком. — Эй вы, шуруйте каждый от сюда, я сам, — выкрикнул Сон Джун, при этом продолжая пялить на парня под ним. Большинство замешкались, шептали что-то друг другу, но по очереди вышли, не пытаясь вступить в неприятности. Гю Джин же затрясся сильнее. Оставаться один на один с этим... было не в его силах. Он чувствовал, как внутри разрастается страх, адреналин, и подчинение. Ему нужно вернуться в целости и сохранности, ведь дома его ждёт мать, её вкусный ужин и слова поддержки. — Издеваешься надо мной? — продолжил тот после того, как входная дверь захлопнулась. Контролировать дыхание стало всё труднее, а пальцы лихорадочно пытались вцепиться за край стола. — Я не смог взять мамино удостоверение... — ответил Гю Джин без замедлений, хоть в этом он был не плох, — Мне очень жаль... — закончил тот последней фразой, ожидая хоть какого-то действия. Криков, толчков, ещё одной пощёчины, но ответом было только чужое дыхание на затылке. Парень прикусил губу, чувствуя на кончике языка железный привкус, но не от крови с болью, а от стыда. Он чувствовал, как конечности постепенно немеют от сильной хватки, как коленки держаться из последних сил, чтобы не стукнуться об пол, и дыхание смешивалось с горячим воздухом всё сильнее, заставляя Гю Джина неосознанно пискнуть в гортань. — Ха, твою мать, — Сон Джун по прежнему смотрел прямо ему в лицо, подмечая каждую деталь надлома его собственного тела. Возможно, Джину нужно сказать что-то ещё? Подкрепить все выше сказанные слова ещё одним предложением, которое поставило бы точку всему? Но он не понимал. Парень осилил свой страх, решив открыть до этого закрытые веки и взглянуть на старшего в ответ. И, о — Это было ошибкой. Впервые за всё время унижений он увидел такой взгляд. Это было что-то между ненавистью, одержимостью и ко всему прочему вожделением. Радужки его глаз горели от зелёного света с прожекторов в комнате, и от этого они казались вдвойне стеклянными. Гю Джин словил момент, как тот сжимает челюсть, а расстояние между ними уменьшалось с каждой секундной. Парень начал думать, что собственные глаза его подводят, но секунда, когда Сон Джун без какого-либо предупреждения накрыл своими губами его, доказал обратное. — М-м! — Гю Джин сжал пальцы в кулак, ощущая как ногти впиваются в кожу, оставляя вмятины в виде полумесяца. Он сильнее вжался в стол, изначально пытаясь вырваться, но был окружён обеими руками Кима. Это было жадно, это было мокро. Гю Джин всем своим телом ощущал, как язык проникает прямо в глотку, задевая каждый кончик его зуба, будто тот пытался высосать его собственный язык. Парень задыхался, в моменте схватив того за кофту, ненароком царапая влажную шею, вероятно от пота. В какой-то момент его ноги подкосились, но Сон Джун успел перехватить одну из, меняя позу, усадив того за столешницу. Поверхность была мокрой, от недавно пролитого спиртного, и Гю Джин ощутил контраст холода под собой, который заставил тело задрожать. Он стонал, хныкал в поцелуй, как никогда прежде, когда его избивали. И за счёт этой лёгкой вибрации, внизу ощутимо что-то сжалось. Сильный комок, будто скрутили живот, но в приятном, и жаждущем узле. Вся эта ситуация была абсурдной. Гю Джин хотел сжать бёдра, оттолкнуть и уйти с этого душного помещения, но чужое тело, которое не давало свободу действиям выводило из себя. Сон Джун плотно прижался к промежности парня, заставляя того скулить, будто в агонии. Всасывал язык, будто вакуум, и слюна, уже не понятно чья, красовалось у обоих на подбородке, тонкой струйкой стекая вниз к кадыку. Гю Джин задыхался, руки, до этого сжимающие шею, ослабли, а ноги начали дрожать, и только после этого, Сон Джун прервал поцелуй с извратным звуком. Джин пытался выдавить из себя хоть что-то, но сильный комок в горле не позволял. Ему потребовалось больше минуты, прежде чем возобновить поток дыхания. — Ч-что ты-... — парень не успел закончить, как его тушу схватили и бросили на кожаный диван лицом вниз. Соски проехались по мягкой поверхности толстовки, вытягивая очередной всхлип изо рта Гю Джина. — Тише, — последнее, что пробормотал Сон Джун, следом бесцеремонно подхватывая чужие бёдра, притягивая ближе, создавая трение джинсами об джинсы. Джин оцепенел всем телом. Он не понимал, почему не мог пошевелить хотя бы пальцем, его будто бы парализовало. Горячее дыхание над ним, и такая же жаркая комната не давали вдохнуть полной грудью. Проморгавшись с минуту, парень продолжил сопротивление, в этот раз вцепившись в покрытие дивана, но безуспешно. Руки Сон Джуна опустились ниже, под серую ткань толстовки, задевая соски. — А...! — голос сорвался на высокий, прерывистый звук. И прежде чем он сам понял, что только что вырвалось из его рта, тело прижалось к Джуну сильнее. Не хотелось признавать, но его бесцеремонные, нахальные касания сводили с ума. Как тело, так и разум, и Сон Джун видел это, что стало для него неким толчком в комнату с зелёным светом. Он сжал чужие джинсы, резко опустив их к середине коленок, открывая взор на серое нижнее бельё. Это было обычно, но так ожидаемо для того Гю Джина, которого он знал, которым он был одержим. Парень не медлил, и так же опустил трусы, в пару к джинсам. Воздух, до этого душный, опалил голую часть тела холодком, заставив Гю Джина поёжиться. — Ах... — вырвался короткий и низкий вздох. Он ощутил чужие, длинные и не менее широкие пальцы на промежности, которые плавно перешли к одной из ягодиц. Шлёп! — Ххи-и! — и следом высокий писк сорвался почти непроизвольно, Гю Джин тут же сжал зубы, пряча звук в тяжёлом выдохе. Это была желанная для его тела боль, в моменте. Пальцы дрогнули, сжали кожаное покрытие дивана сильнее. Парень был в прострации от своих же постыдных звуков, даже не догадываясь о такой своей стороне. На уголках век скопились слёзы, а с приоткрытого рта во всю стекала слюна, образовывая влажное пятно на мягкой поверхности. Он не мог видеть реакцию Сон Джуна, или хотя бы взгляд, который прямо сейчас пытался его сожрать. Для обоих это оказалось желаемым. Джун пригладил участок покрасневшей кожи, видя дрожание чужих плеч. Следом поднёс пальцы ко рту, смачивая слюнной, после чего направил к отверстию, вторгаясь в чужие, пульсирующие стенки. Это было ново, ощущение сжатия вокруг пальца, но брезгливости не вызывало, только томные вздохи и желание дойти до разрядки. Гю Джин продолжал сдавленно пищать, ко всему прочему всхлипывая от вторжения. Тело машинально поддалось вперёд, пытаясь насадить палец как можно глубже. Парень проклинал самого себя, и желание кончить, которое росло с каждой силой. Разве он не должен молить о помощи? Пытаться вырваться из чужой, такой беспощадной хватки? Но... Это приносило удовольствие Тягучее, связанное, но настолько приятное, что сносило голову, напрочь отбивая здравый смысл. Гю Джин чувствовал, как собственный член сочиться предэякулятом, лишь от одной стимуляции сзади. Сон Джун к одному пальцу добавил второй, спустя ещё пару минут увеличивая количество до трёх, с каждым разом разводя стенки на манере ножниц, при этом пытаясь отыскать заветную точку удовольствия, и... — Мма-ах...! — звонко прокричал Гю Джин, будто всплакнув от резкого, колючего ощущения. Он зажмурился, царапая диван. — Блять, парень вообще способен издавать такие звуки? — задал риторический вопрос Сон Джун, отчётливо видя, как чужая задница самостоятельно насаживается на его пальцы, — Сука... — он резко вынул фаланги, за считанные секунды освобождая свой орган, возбуждённый до предела только от одних стонов. Гю Джин тёрся лицом об свои спутанные волосы, с каждым движением содрогаясь, как осенний лист. Контраст чужого, настолько горячего тела над собой, сводил с ума. Сон Джун накрыл ягодицы своим органом, несколько раз постукивая в такт сбившемуся дыханию. Мгновение, и он уже был внутри. Гю Джин задрожал всем телом, каждым капилляром, венкой чувствуя вторжение и хотел выть, но останавливал себя, что откровенно у него получалось плохо. Парень хрипел, выдавливая глухие стоны, будто сдерживает весь порыв внутри. Это контрастировало со сдавленными писками, в которых смешался страх и удовольствие. Первые толчки оглушили комнату, как хлопки рука об руку, эхом обволакивая каждый угол стен. Сон Джун вбивался жадно, сжимая пару ягодиц до побеления кожи, и ко всему прочему обжигал открытый участок лица Гю Джина влажными поцелуями, в некоторых местах засасывая кожу. Он позволял ему стонать, выть, как в агонии, ведь это заводило. Его голос можно было спутать с криком лисы, которая пищит от тактильности, либо желанной еды. В случае с Гю Джином это был первый фактор. Сквозь толчки младшего будто облили водой, когда он почувствовал сильный комок внизу, который норовился вырваться. Он ныл, этим только задыхаясь в своей собственной слюне, и тело начало двигаться само. Рука машинально скользнула вниз, пытаясь про стимулировать головку члена. Сон Джун первым перехватил руку, накрывая чужой орган пальцами, размашистыми движениями проводя по стволу. — У-ух... — голос дрожал, будто тянулся из самой груди, прерывая дыхание. На долю секунды он подумал, что кончил только от одних рук. — Кончаешь? — свободной рукой Со Джун шлёпнул его по заднице, чувствуя, как тот сжимается и слыша протяжной визг, — Кончай, — прохрипел тот, ускоряя темп, проходясь большим пальцем по тонкой кожице вокруг набухшей головки. И Гю Джин послушался. С надрывным стоном, выгибаясь, обливая живот и поверхность дивана липкими полосами. Сон Джун вышел из жарких стенок, начав надрачивать самому себе до того момента, пока не излился сам, пачкая чужую толстовку и потные ягодицы. Секунда, несколько минут или даже больше, комната стояла в молчании, которое заполняли только вздохи. Оба парня пытались нормализовать собственное дыхание. Сон Джун хотел начать первым, сказать хоть что-то, к примеру причину такого резкого всплеска эмоций, но не успел. Гю Джин всё ещё с мелко трясущимися ногами поднялся, до жути медленно натянул свои штаны и закрывая рот руками зашагал к выходу, скрываясь за дверью. Сон Джун провёл языком по зубам, смахивая каплю чужой слюны. В воздухе висел запах пота, спиртного и чего-то ещё, горького, как послевкусие. Он плюнул на пол и засмеялся. Всё-таки этот тряпка умел удивлять. Возможно они поднимут разговор на эту тему завтра, или послезавтра, или... никогда.